Our way.

Тэхён был счастлив проводить время на скучном мероприятии с любимыми Хоупом и Чонгуком. Втроем они создавали свой кружок смеха и понимания, не то что все расфуфыренные цацы и принцы, задирающие друг перед другом носы и хвастающие нарядами. Они шутили круче тамады и зажигали снобов, далеких от юмора. Пожалуй, как сын невесты, Ви выглядел эпатажно со своими рыжими волосами, а потому находился в центре внимания весь вечер. Он без проблем выступил с парой композиций на саксофоне, едва отбился от назойливых вздыхающих дам и снова вернулся к дорогим сердцу людям. Даже Чон оживился под чутким наблюдением жизнерадостного Хоупа и в атмосфере общего веселья ненадолго позабыл о щемящей в груди тоске. Кажется, Сэхё напрягала такая близость сына с незнакомым Чон Хосоком, она услышала это имя из его собственных уст, и ее почти задел тот нежный трепет, с которым в миг знакомства на него посмотрел Тэ. Что он значит для него, неужели между ними за столь короткий срок могла завязаться такая братская дружба? Сэхё могла понять такое поведение с Чонгуком, но и с тем Тэхён не вел себя настолько необъяснимо. Между тем, ее поразила искренность Хоупа и его сердечные поздравления со свадьбой. Что-то в нем было, в этом будущем докторе, в котором Тэ, по всей видимости, души не чаял. Между тем, Хоуп устал натягивать улыбку. Он чувствовал себя неловко среди богатых и успешных людей, хотя и не придавал человеческому статусу особого значения. Больше всего его тяготила холодность и безысходность такого торжества, как свадьба. Все могло быть по-другому в мире неискренних слов и красок. Неуютно и зябко, как будто сидишь на льдине в Антарктиде среди одинаковых пингвинов. По бесстрастному лицу Тэ можно было рассудить, что его оценка ситуации давно перешло рубеж сопротивления. Он пытался наслаждаться тем, что происходило, и Хоуп почти на себе ощущал, как рвутся швы его на скорую руку приклеенной маски. Завидное хладнокровие рушилось только при взгляде на Хосока, в остальном – Тэхён был непостижим. Чонгук старался отвлечься развлекательной программой, даже принял участие в некоторых банальных конкурсах, но в конце концов вернулся за столик и нашел себе занятие - стал превращать обычные салфетки в фигурки оригами. В те моменты, когда Тэхён стоял на небольшой сцене, венчая огромный зал своим талантом, Хосоку еще больше казалось, что их встреча – какой-то любопытный лучик света в царстве тьмы, нечто необъяснимое до сих пор. Хосок не ждал чуда – он его творил. А теперь, когда Тэхён держит его за руку и смотрит в глаза, Хоупи уже не знает, смогут ли они вдвоем создать свой мир, в котором всегда будет безопасно и уютно в то время, как вокруг бьет ключом другая трудная жизнь, идущая в разрез с их представлениями и чувствами. Пока Тэхёна утащила мама, чтобы тот оказал честь своей персоной ее хорошим знакомым, Хоуп поддерживал заскучавшего Чонгука, а потом увидел за дальним столиком возникшего из ниоткуда Мин Юнги. Он сидел так спокойно и вальяжно, словно бы целый вечер провел там безо всяких проблем. Их взгляды пересеклись, и Хосок тут же сделал вид, что рассматривает лепнину на высоком потолке. Юнги весьма дерзко ухмыльнулся и показал Хоупу «V», словно делая акцент на прозвище, которого не мог знать. Затем Мин-младший поднялся из-за стола и поманил Хосока рукой. Лицо Хоупа вытянулось от удивления. - Хён, ку-ку, – Чонгук запустил в старшего цветочком-оригами и обернулся. – Кто этот коротышка? - А ты не знаешь? – усмехнулся Хосок. – Это тот самый Мин Юнги, брат Тэ. - О, ясно, - вяло оценил Чонгук. Этот малый отреагирует так же, даже если за его спиной появится Садако из «Звонка». – И чего ему от тебя надо? - Понятия не имею. Мы встречались всего раз, и я почти его не знаю, - поморщился Хоуп. - Значит, не ходи, - рассудил Гукки. – Надо будет - он сам подойдет. И Чонгук напророчил. Юнги без труда пересек зал и только тогда Хоуп заметил, что он одет в обычную черную толстовку и светлые модно продырявленные джинсы. Эпатаж еще круче, чем от рыжего Тэхёна. Гости прожигали сына жениха шокированными взглядами, но ему было абсолютно все равно. Подойдя, он поздоровался и даже оценил творческую работу Чонгука. - Талантище, - похвалил Юнги, присаживаясь на место Тэхёна. Хосок чуть отодвинулся на стуле. Гукки одарил пришельца взглядом а-ля: «И без дерзких скользко». Однако на внешний вид Чон смотрел с восхищением – для него самовыражение ценно в человеке. - Просто не люблю смокинги: стесняют движения, - премило кривляясь, пояснил Мин и обратился к Хосоку. – Как жизнь, сколько девчонок-то с Тэ закадрили? Что-то ни одной не увидел. У Мин Юнги отличная память. Хосок рассмеялся и свел все к шутке, сумев вывернуться, но его не покидало беспокойство. Туманный и глубокий взгляд Юнги говорил об одном: он понимает больше, чем озвучивает. И непонятно зачем пытается докопаться до правды. Хоуп плохо понимает его мотивы, а это пугает и настораживает. - Да просто тут все страшные, старые и неинтересные, - подал голос Чонгук, видя, что у хёна на висках выступила испарина. В толпе он нашел глазами Тэхёна и сложил указательные пальцы домиком, что на их придуманном языке означало: «SOS». Тэ рыжим танком мчался на всех парах и готов был рвать и метать. - Братишка! – Юнги вскочил и обнял Тэхёна так внезапно, что тот не успел ничего осознать и только похлопал его по спине в ответ. Показуха – она такая. Гости умилились, а родители вдали подали одобрительные возгласы. – Как я соскучился! - Хён, - выдавил Тэ, извращая мимику лица. Ему отнюдь не нравились такие обжимания на глазах у народа. - Так рад видеть тебя здесь, да… Хосок нервно теребил подол дорогого пиджака и чувствовал, как накаляется обстановка и натягиваются узлами нервы. Такое ощущение, что Юнги намеренно пытается выставить его дураком и ненужной шашкой-пешкой. Успокоиться не получилось даже после того, когда Юнги отпрянул от Тэ с кислой миной и процедил сквозь зубы: - «Любящие друг дружку дети – признак родительского счастья». Как говорит мой отец. Фу. - Раз «фу» - нечего было лезть к Тэхёну, - сурово заметил Чонгук. На Гукки Юнги не находил никаких уловок, не старался поддеть или задеть. Зато к Хосоку у него сложились какие-то странные претензии, от безосновательности которых мутило. Тэ силился поддержать мир за столом и сгладить все конфликты, а Хоупу казалось, что тот покрывает поведение Юнги. Торжество закончилось позже, чем терпение Хосока. Он мог понять все что угодно, но не это неприкрытое пренебрежение хамоватого Мин Юнги. Поднявшись, Хоуп отвесил поклон и сказал, что устал и пойдет домой. Гукки с радостью согласился сопроводить его. - А как же девочки, док? – Юнги широко улыбнулся, глядя вслед Хоупу сквозь полумесяцы хитрых глаз. - Хватит, хён, - строго попросил Тэ. - Хватит - что? - Паясничать и доставать его. Тебе что, заняться больше нечем? – Ви начинал здорово раздражаться. – Какого черта ты вытворяешь?! - Всего лишь поддерживаю разговор. - Если бы не свадьба, я высказал бы тебе все, что думаю. - Тогда позволь мне тоже высказаться. И тогда Юнги пожевал губу и выдал: - Вы ведь больше, чем просто друзья? - Что ты несешь! - Тэ покачал головой и, сплюнув, ринулся за ребятами. Хоуп вместе с Чонгуком уже пересекали перекресток, собираясь, по-видимому, к метро. Тэхён бежал и звонил на ходу. Он едва ли успел перебежать дорогу и чудом не попал под машину. Его задевало такое поведение Хосока – он ведь действительно мог все понять не так и принять близко к сердцу каждую колкую шуточку Юнги… Гукки почему-то тоже был зол. И на Тэхёна, который не может приструнить Юнги и чего-то боится, и на Джина, который не может вернуться из своей этой Японии. Поэтому он намеренно отключил телефон, поддерживая хёна. Тэ догнал их уже у самого поезда, за несколько мгновений до закрытия дверей схватил Хоупа за запястье и, развернув на себя, горячо обнял. Вихрь ушедшего поезда взлохматил троице макушки. Чонгук закатил глаза и оповестил всех, что собирается домой, а с телячьими нежностями старшие пусть сами разбираются. Их примирение произошло скорее, чем предполагал Хосок. Впрочем, он и не обижался, ему нужно было время, чтобы смириться с простой истиной: с Тэхёном не может быть легко, как и с любым другим человеком, которого пускаешь в самое сердце. - Прости, - только и сказал тогда Тэ. - Ты априори невиновен, Ким Тэхён, - ответил Хоуп, улыбаясь. – Но знаешь, на Юнги я бы подал в суд за его моральный паразитизм. - Кажется, ты говорил, что у каждого на все есть причины? Наверное, у него они тоже есть. Отложим пока судебные разбирательства. И они вместе отправились к Хосоку домой, где Тэхёна ждали уже как родного. *** После празднества минуло несколько недель кряду. Обычно так скоро уходит время под названием «каникулы». Сидя бок о бок в парке на цветастой скамье, Хоуп и Тэ в последние дни лета вкушали немножко августа в клубничном мороженом и лениво вели разговор, болтая ногами и хохоча время от времени. Правда, после трудового жаркого дня хотелось только есть сладкий холод и молчать. Тэхён был занят даже в каникулы – работа не оставляла его в покое, а Хосок подрабатывал в деканате учебным мастером. Возможно поэтому им было ничуть не жаль того, что скоро вновь начнутся университетские мытарства. - Ты не играл на саксофоне с тех пор, как побыла мамина свадьба, Тэ… - вдруг припомнил Хосок, округляя глаза. - Разве? – деланно удивился Ви и повел плечом. – Может быть. - У меня хорошая память, - нахмурился Хосок, облизывая подтаявшие сливки на вафельном рожке. - Но ты ведь не живешь со мной бок о бок, откуда бы тебе знать, - сказал Тэ, завороженно глядя на губы Хоупа. Невинный соблазнитель Хосок уже которую неделю рождает только лишь одно желание, но Тэ терпит, он обещал. – Времени особо нет. Хотя, я скучаю по выступлениям в клубе и всей той кутерьме, которую мы раньше закатывали, гуляя вместе. Правда, без Джина там совсем уныло, никто так хорошо не смешивает напитки, а нынешний бармен улыбаться совсем не умеет. - Так-так-так, - Хосок приблизил лицо и нахмурился. - Да ладно тебе, я всего-то разок туда заскочил, - оправдался Тэхён. И не сдержался. Губы Хоупа, такие привычно мягкие и нежные, со вкусом лакомого клубничного десерта, пробуждали в Тэхёне нездоровой аппетит. Хосок вздрогнул, но на поцелуй ответил с большим удовольствием. Было чуточку стыдно. Таяло мороженое. А Тэ, со всей ему присущей страстью, предавался таинству поцелуя взасос и не думал стесняться. Впрочем, Хоуп именно тот, кто способен быть с ним наравне в пылкости чувств, если даже не переплюнуть в разы. Закинув руки на шею Тэ, Хоуп тихонько простонал и дернулся… Мороженое скользнуло по шее рыжего, и от неожиданности тот прикусил Хоупу губу. - Ой… - Хосок отстранился и сделал совершенно невинные глаза, в которых блестел огонек иного рода. - И что будем делать? – Тэхён повернулся и указал на белесый смазанный след на загорелой шее. Хоупи по-матерински вздохнул и, оглядевшись по сторонам, прильнул к бьющейся жилке со вкусом клубники. Тэхёна можно было собирать по кусочкам – он растекался под солнечными лучами и превращался в амебное нечто, поддавшееся такой экзотичной ласке. Его пальцы вцепились Хосоку под ребра, зрачки расширились. Он явно жаждал продолжения, а потому его легкий шепот на ушко Хоупи пришелся на слова: «Я обещал показать тебе свою комнату, помнишь?». Хосок помнил. И так как он еще никогда не был в родном доме Тэхёна – тут же согласился. После свадьбы мать Тэ переехала на новую квартиру и полностью передала ему дом во владение, а это значило, что у кого-то появилось по-настоящему личное пространство. *** Джин долго бродил по душным улочкам Токио в поисках нужного магазинчика. Через два дня объявит свои права сентябрь. Вообще-то, еще и другим надо не забыть купить гостинцев – а то надуют моськи. Особенно Тэхён. Но за его подарками надо в другой магазин, где все посвящено исключительно аниме. Просто потому что этот оккультист еще и поддерживает хобби самого Джина. Всесторонне развитые личности, да. Каждый год Сокджин в первый день сентября радуется больше, чем когда-либо. Он благодарен небесам за Чонгука, он готов танцевать и петь, и каждый раз хочет подарить ему как можно больше радости. Что бы ни случилось, он держится там молодцом, трудится, старается, пусть и ныть стал чаще обычного. Но на расстоянии и через мониторы Джин находил это даже забавным. Витрины пестрят различными сувенирами, браслетами, кулонами и сережками: таких магазинчиков со всевозможными прелестями - много. Но Джин только по этому адресу нашел в интернете кое-что необходимое, и поспешил забронировать заказ. И когда он взял в руки браслет из черного оникса, на витиеватой блестящей ленте которого белым выгравировано: «Don't give up», он живо представил себе запястье Чонгука. Образ младшего возник перед глазами, и Сокджин крепче сжал браслет, задумался… И это все, что он ему подарит? Не слишком ли упрощенно? Но тогда что еще?... - Упаковать? – поинтересовалась продавщица. - Да, конечно. Джин тяжело вздохнул, нагружаясь пакетами с многочисленными безделушками для родных и близких. Надо признать, что пробираясь в густой толпе к переходу, Сокджин дико скучал по излюбленным улочкам Сеула и особенно – по Чонгуку. Он даже и в половину не мог передать ему через компьютер всего того урагана чувств, что захлестывал его внутри. Тоска подъедала крошки за печалью, но Джин терпел изо дня в день. В конце концов – прошло чуть больше месяца, что могло случиться? Разве что, там все наладилось у Тэ с Хосоком. Но это же прекрасно! Сокджин в курсе последних новостей, но пока он здесь, ему кажется, что от его рекомендаций и обращений нет толка. А значит, мудрому хёну пришло самое время вернуться и расставить столь важные точечки над капризным Ч.