Our way.

Дом Тэхёна был похож на тихую гавань какой-нибудь семьи далекого времени. Хосок видел призраков прошлого в очертаниях счастливой обихода. Когда-то Ви своими маленькими ножками топтал вот эту самую землю… удивительно! А напротив жилища Тэ – дом Чонгука. Туда бы тоже стоит нанести визит как-нибудь. От калитки к крыльцу бежит поблекшая от солнца плиточная дорожка, кругом – кущи травы и образ чего-то, прежде бывшего огородом. Не то чтобы не ухожено, просто сразу видно, что домашним бытом здесь давно никто не занимается. За домом стремится к солнцу роскошная стройная липа, все еще зеленая и даже пахнущая по-особенному сладко. Меж некоторых ее ветвей блестела на солнце тонкая былинка. Под кроной притаилась перекошенная бесцветная скамейка. Постукивал усердно чей-то соседский молоток, гавкала поодаль обиженная на голод собака, и даже чьи-то коты сошлись в неравном поединке. Хоуп слушал и впитывал звуки. Он никогда не оставался на столь долгое время в районе частных домов. Здесь, на холмах, даже воздух кажется более чистым. - Красиво-то как, - вздохнул Хосок, глядя на безмятежный профиль Тэ. Прежде чем заходить внутрь они решили посидеть снаружи и немного передохнуть. Тэхён зря прятал влажные глаза. – Наверное, столько воспоминаний нахлынуло, да? - Немало, - признался Тэ, кивая. - Твоя мама перестала вести здесь хозяйство, и все выглядит таким… - Заброшенным? – подсказал Тэхён. – Да, Хоупи, так и есть. После смерти отца она с головой ушла в работу. Возможно, та помогла ей забыться. Знаешь что? Было бы здорово, если бы мы жили здесь вдвоем. - Но отсюда нам довольно далеко будет добираться до учебы, - рассудительно подметил Хосок, он был не против совместного проживания. - Не оправдывайся, тебе мама не разрешит, - поддел Тэхён и игриво ухмыльнулся. – Когда родители узнают, в каких мы отношениях, все изменится на раз-два. Даже глазом не успеешь моргнуть. Ты рискуешь Хосок-ни. - Риск этот благороден, - улыбнулся Хоупи, сжимая руку Тэ. Он выдержал паузу, чтобы спросить: – Чего ты хочешь прямо сейчас? Бездонные черные глаза Тэхёна блеснули подобно маленьким догорающим кометам, губ коснулась чарующая полуулыбка. Он знает, что нужно им обоим, чего они оба хотят. Хоуп сглотнул и пропустил мелкую дрожь, отнял руку и тут же поднялся. - Иногда я предпочел бы не понимать тебя настолько досконально, - сказал Хосок и тихо рассмеялся. – Ну что, покажешь мне внутренне убранство? - Конечно. Внутри тоже давненько не прибирались, но это не портило общих положительных впечатлений. Все достаточно современно и модно, новая мебель, дорогие люстры, добротная и качественная техника. Уютная гостиная, типичная комната родителей, кухня, санузел, еще одна комната-кабинет, где в стеллажах пряталась семейная библиотека, а в столе покоятся отцовские записи и документы. И все это привлекательно, мило, интересно. До тех пор, пока с большим волнением Хосок не ступает за порог комнаты того, кого так любит. Здесь темно из-за тяжелых занавешенных штор. Тэхён раздвинул их, и в комнату ударила полоска света. Комната, которая даже кажется в разы холоднее. Может быть оттого, что королем комнаты является темно-синий, не насыщенный, мягкий и сдержанный как сам Тэхён. Ничего яркого и бросающегося в глаза – разве что маленькая подушка с изображением какого-то рыжего аниме героя на краю кровати. Хоуп готов был к чему угодно, но только не к такому. Он бы даже не удивился, если бы кровать Тэхёна была привязана к потолку, и он раньше спал вверх ногами. Но его комната оказывалась такой же понятной и простой, как у любого смертного. И в то же время из-под кровати на металлическом каркасе словно кто-то смотрел большими удивленными глазами. Хоупу сделалось чуточку страшно. Если бы его Джузеппе дополнял именно этот интерьер, он бы вряд ли выглядел дружелюбно. Обычный стол и стул, ничем не примечательный и даже старый шкаф из темной вишни. На столе и полках – уйма книжек, побрякушек, фигурок, скрепок и веера карандашей, статуэтка маленького Давида и черный глобус. На стене, рядышком с зеркалом стикер с изображением пентаграммы. - Тэ, это еще что? - Защита, - запросто пояснил тот, распластавшись на кровати. У Тэхёна свой мир, отдельный ото всех. Хосок даже не был уверен, имеет ли он право вот так вероломно врываться в него. - Ты все-таки давно этим эзотерическим безобразием увлекаешься, да? – Хоуп опустился рядом и скривил рот. – Дракула был бы счастлив поселиться в твоей комнате. - Твоя честность делает мне приятно, - протянул Тэхён, проводя рукой по пояснице Хосока, тот выпрямил спину и закусил губу. – Хён… мы друг друга стоим. У тебя живет скелет, например. - Даже боюсь открывать твой шкаф, Тэ. Там точно что-то есть. - Там только парочка черепов. Хосок не поленился встать. И знай Тэхён, каким истошным воплем это обернется, он бы выдернул себе язык перед тем, как надоумить хёна проверить шкаф. - Пресвятая Дева Мария! Господи-и~… - Хосок со слезами на глазах зарылся в объятия подоспевшего Тэхёна, а выпавший внезапно череп покатился к плинтусу и издал однотонный стук. Дело не в том, что Хосок боится человеческих черепов, он все-таки почти хирург, просто элемент неожиданности и коллекция, что смотрела из пустого шкафа на Хоупа – вселяла первородный ужас, таращась на гостя из темных облаков пыли пустыми глазницами. - Зачем они тебе в таком количестве?! Почти десять штук! – Хосока реально трясло от того, что его Тэ настолько непредсказуем. - А что? Мне нравится. Там, между прочим, не только человеческие, это таковой на тебя напал, - усмехнулся Тэ, гладя Хосока по макушке. – Мой дед был археологом. Это его сокровища, которые он прятал от бабушки в подвале. Теперь Хоуп перестал дрожать и успокоился. Ненормальность – может быть наследственной? Хоуп ведь не психотерапевт, так что надо смириться, понять. - Да? Вот как… - Ага. Именно. И вот они сидели на кровати и изучали друг друга глазами. Хосок совсем свыкся с обстановкой, перестал бухтеть на Ви, и к нему вернулась прежняя неизменная улыбка. - Тэхён-а, какой же ты странный человек. - Но это не мешает меня любить, правда? – Тэ прильнул к щеке Хосока губами, дошел до ушка и закусил мочку. Хоуп вскинул подбородок, впиваясь пальцами в колено Тэ. – Хоупи, я буду странным, если скажу напрямую, что хочу тебя? - Нет, не будешь. – И в глазах Хоупа появилась уверенность. Они рухнули в объятиях, долго целовались и предавались ласкам. Вроде бы – все, как обычно, но предвкушение чего-то большего добавляло остроты. Хоупу чудилось, что Ви достанет наручники и сделает с ним все, что захочет. Но Тэхён оставался знакомым, нежным и трепетным, ни каким-нибудь маньяком или полоумным. Он был собой даже больше, чем в обычное время. Тэ знает каждую чувствительную точку Хоупа, он изучил его достаточно хорошо для того чтобы подарить ему еще больше ощущений. Хосок целовал его, рыжего, бессовестного и желал слиться с ним воедино. У Тэ нашлась смазка. Но не было презерватива. Хоупи только смущенно потупил взгляд и сказал: «Неважно». И это неважно допустило к пальцам Тэхёна дрожь. Он собирался сыграть партию, требующую внимания и чистоты исполнения. Саксофон не прощает ошибок. Главное – правильное дыхание. Здесь же оно – рваное и горячее. Так тревожно Хосоку еще не было никогда. Он не мог понять, откуда в нем все эти наклонности. Передаются воздушно-капельным путем. Они как будто зависли над вулканом и вот-вот упадут. Пальцы Тэ растягивают мышцу внизу осторожными поступательными движениями, его каленый волнительный взгляд напротив пытается успокоить. Хоупи прикрыл глаза, выгибаясь от непривычных ощущений, и стоило ему только примириться с ними, как вместо пальцев Ви с завидной незаметностью показал ему нечто другое, надавил, издал протяжный стон. Кроме ударивших из глаз искр и чудовищного жжения Хосок пока не ощутил ничего… Его заполонял Ви. Он впитывался в него, он двигался в нем. Хоуп становился его донором, он терпел первые позывы выругаться и только царапал Тэ плечи, пристыженно хныкая. Но они здесь одни и становятся едины. В конце концов, это то немногое, чем мог Хосок спасти Тэхёна. - Я люблю тебя. – Тэ ничего не стоило сказать это. Сжимая его руками и ногами, Хоупи выдохнул: - Я тебя тоже… Так очевидно звучит, черт… Ви некогда было пускать смешки, он ускорял темп и целовал Хосока, слизывал выступавшую испарину на его висках. Он до трогательного похож на повзрослевшего ребенка, получившего разрешение на запретное. Хоуп считал, что секс однобок и бестолков, не занимает важных строк в жизни. И сейчас мало что изменилось, но факт того, что в нем Тэхён – прямо пропорционально крушит принципы. Тэхён своим появлением вообще много чего разрушил в жизни Хоупа, лишил его покоя. С самой их первой встречи Хосок чувствовал, будто забеременел всеми проблемами Тэ, втиснулся в его шкуру так плотно, что вырваться теперь можно только совсем без кожи. Тэ быстро уставал. Может быть потому, что переволновался, а может просто не имел достаточно опыта. Хосоку, впрочем, тоже в плане плотских утех нечем похвалиться, но он априори увереннее в себе, потому что знает, чего хочет. - Давай я… Ви и сам не понял, как оказался под Хоупом. Теперь его скромный доктор нависал над ним и с дивным спокойствием устраивался между ног. Хосок сделал все с должным хладнокровием, и его завораживала картинка предающегося удовольствию Тэ. Внизу – он совсем другой. Может быть даже настоящий. Но так запросто не узнать. - А! – И Тэхён взвыл, съеживаясь и не пуская Хосока. - Расслабься… - Хоуп поцеловал его и попробовал снова. Подействовало. Влекущая горячая теснота. Звучно втягивая воздух сквозь зубы, Хоуп двигался взад и вперед, медленно поначалу и как можно быстрее к концу. Очаровательные стоны срывались с губ Тэ, он бездумно водил стеклянными глазами по потолку, шлепал Хосока по ягодицам и спине, ощущал каждую капельку пота, что проступала на коже. Это был другой уровень. Хоупи не спросил, конечно же, откуда у Тэ смазка. Да просто потому что Тэхён давно такой, где-то со второго класса средней школы. Он помнит как прятал от Чонгука и родителей свои странные пластмассовые игрушки и холодные гладкие шарики, всю эту ерунду, стащенную у одной из пациенток в больнице отца. И все, что он искал по жизни после стольких разочарований и бед – возможности слиться с кем-нибудь на полную, стать объектом бесконечного внимания и заботы. Он идет к цели, которую поставил для того, чтобы делать хоть что-нибудь. Хосок воплощал в себе все необходимое, он откликался на него, реагировал, предугадывал желания, предвосхищал некоторые поступки. Они идеальны вдвоем и непонятны по отдельности. …Секс завершился сиплыми стонами. Усмиряя дыхание, Хоупи перекатился на спину. - У нас будут болеть некоторые места, я знаю нужные мази. И еще, обезболивающие щадящие тоже не помешают, - сказал он совершенно обыденно, и Тэхён понял каково же любить доктора. Усмехнувшись, Тэ погладил себя по животу. Тепло продолжало разливаться в нем. Случившееся завязло на их с Хоупом жизни важный узелок. - Завтра у Гукки День Варенья, - пробормотал Тэ устало. - Точно, - оживился Хосок. – Давай купим ему надувного Джина. И они расхохотались как ненормальные. - Боюсь, он не поймет нашего юмора. – Тэхён откашлялся и, перевалившись на бок, вздохнул. – Думаю, хён и сам почтит нас визитом. Он не пропустил ни одного дня рождения Гукки с тех пор, как мы познакомились. А Чонгук просил хорошие наушники – его слетели на прошлой неделе. - К наушникам приложим пару вещей его любимых брендов – и вуа-ля, - дополнил Хоуп. – Решено. И, кстати, почему не устроить вечеринку у тебя дома? Его родители не будут против? - Полагаю, что нет. Отличная идея, Хоупи. Так и поступим. – Ви облизнул губы и как-то осторожно поинтересовался: - Ну так как насчет идеи жить со мной? У Хосока дрогнуло сердце. Взглянув рыжему в глаза, он приоткрыл рот для однозначного ответа. *** Явно не ожидая ничего хорошего от такой банальной вещи как день восемнадцатой годовщины своего эпичного явления на бренную Землю, Чонгук как обычно побывал на тренировке, выслушал кучу поздравлений, без интереса принял много подарков и по-настоящему задолбался клеить фальшивую улыбку. Ему хотелось побыть одному, он не любитель шумных празднеств. После застолья с родителями он поплелся к хёнам, которые устраивали для него торжество прямо в доме напротив. Сначала малой удивился – к чему бы это, но когда увидел сияющие лица Ви и Хосока как-то подсознательно догадался, что все неспроста. И смотрят эти двое друг на друга как будто... Впрочем, не чонгуково это дело. На День Рождения были приглашены люди, которых сам Чонгук не то что не знал – впервые видел. Несколько друзей Хоупа, еще несколько товарищей Тэхёна и некоторые одноклассники самого Чона. Вот последних хотелось видеть меньше всего. Потому что надо было держаться молодцом и уделять им закономерное внимание, что-то обсуждать. Чонгук был взбешен, разочарован и чуточку хотел плакать. С самого утра он ждал одно чертово послание, хотя бы весточку, хотя бы Его «online» в Сети. Черта с два. И он никого не о чем не спрашивал, просто тяготился ощущением вселенской заброшенности. Он просидел под боком у Тэхёна почти весь вечер, как сиротка. Когда после задувания свеч на торте понеслись пьяные танцы и пляски, Гукки сходил к себе за гитарой и уселся во дворе Тэ, под липу. Там он немного успокоился и взялся играть недавно выученную песню: «Lifehouse -Broken». Как так получается? Ты отдаешь ему так много, а теперь не получаешь ничего в ответ просто потому, что он хотел большего? Гукки кажется все таким несправедливым. Но он снова себя жалеет, и оттого становится только хуже. Пальцы начинают дрожать. У Чона на глазах проступает ненавистная слезная пелена. I'm falling apart, Я разваливаюсь на части, I'm barely breathing Я еле дышу. With a broken heart Моё разбитое сердце That's still beating Всё ещё бьется. Он не должен так изнывать по нему, как какая-нибудь девчонка. Не нужны ни торты, ни конфетти, ни подарки. То, что Чонгук загадывал, задувая свечи, было похоже на бред. Джин делает его сильным и слабым одновременно. Гук не представлял, что влюбленность может вырастать из ниоткуда. Это ощущение, этот водоворот в груди появился даже не после поцелуя, он всегда был там. Исчезновения Чонгука, казалось, никто не заметил. Но он просто не мог знать, что Тэхён с Хосоком стояли у окна и кусали губы, глядя на страдания юной души со стороны. Почему они не выходили? Наверное, на то есть причины. У Гукки дрогнул и голос. Все его самообладание рассыпалось, ноты ускользали. - In the pain В боли There is healing Есть исцеление. In your name В твоём имени И воздух разрезался надвое. Чонгук даже не успел поднять головы, вздрогнув, но продолжая подыгрывать мягкому тембру, тянущему сердце выше. - I find meaning Я ищу значение. So I'm holdin' on, Так что я держусь, I'm barely holdin' on to you Я еле держусь за тебя. Чонгук медленно отнял руки от инструмента, отставил его и поднял глаза на… - Джин… хён? – Удивился так, словно смотрел на картонную картинку, стоящую в нескольких шагах от него. - С Днем Рождения, Гукки, - сказал Сокджин и протянул младшему подарочный пакет. Это вовсе не сказка, не сон. Действительно, стоит здесь и улыбается еще. Пакет не был нужен Чонгуку. Вскочив, он кинулся на Джина с объятиями, так прильнул к нему, тесно, жадно завоевывая его широкие плечи и утыкаясь носом в бьющуюся жилку на шее. - Гукки? - Молчи… Тихо, я сказал. Тихо. - Но… - Заткнись просто. И болезненная тоска разбегалась по телу. Джин чувствовал, как по нему скучали, он уронил пакет наземь и обнял младшего в ответ. - Я соскучился, - выдохнул он. – Можно же это сказать? - Придурок. Не смей больше уезжать. - Почему это? – Джин посмотрел на него с хитрецой. - Потому что… - Гукки путался в словах и начал задыхаться, отводя глаза. - Сложно сказать, черт! Потому что… Я люблю тебя. И земная ось выскочила из земного шарика. Сокджин явно почувствовал, как взорвалось в груди атомное оружие. Эти слова привяжут его намертво. Он не говорил их ему… Чонгук – первый. Что он натворил? Осознанно ли? Сомнениям кладет конец грянувшая теплая волна: это Гукки прильнул к прохладных губам хёна, попробовал их, запустил пальцы в его волосы и воспользовался языком. Непохоже на тот отчаянный поцелуй. Совсем другие ощущения. Даже сравнить не с чем. Напряжение, сковавшее тела – отступило. Загаданное – исполнилось. Счастье не помешало Гукки после поинтересоваться подарком Сокджина. Нацепив восхитительный браслет, малой рассмеялся. - «Не сдавайся?» - прочел он вслух гравировку. – Как оригинально. - Не хочешь – не носи, - обиженно фыркнул Джин. Но все то, что распирало его изнутри в виде необъятной радости, не позволяло долго хмуриться. – Там еще остался торт? - Да. Мой и твой кусочек. - Что это значит? – Джин вскинул бровь. - Хосок хён сказал, чтобы я надеялся до последнего. И Сокджин по привычке потрепал Гукки по волосам. На душе еще никогда не было так легко.