Our way.

Ben Howard – Burgh Island

После смерти Чимина внутри Хосока включилась тишина, особенная, наполненная только ускользающим воздушным образом, таким нечетким, что становится страшно. Знали ли они друг друга? Что было между ними, такое скорое, странное, почти невесомое? Что бы то ни было, оно закончилось, прервалось и больше не сможет продолжаться. Словно закончился длинный мостик над пропастью и теперь нужно дойти до суши по облакам, самостоятельно. Хоуп развязывает шарф, опускается на табурет в прихожей и долго-долго сидит бездвижно, рассматривая четвертое измерение перед собой. Он только что вернулся с похорон, он только что плакал на плече Тэхёна и не верит, что это вообще возможно. В высшей мере кощунственно размышлять над собственными проблемами. Тем не менее, Хосоку трудно принять такую новую реальность, где Тэ и все друзья снова рядом. За время их отсутствия легко было отвыкнуть от всего, включая искреннюю поддержку со стороны, заботу. Пока Хосок живет отдельно от родителей он, естественно, встречается с другими друзьями и коллегами, ведет обыкновенную социальную жизнь, которая его вполне устраивает. Только Чимина нет, как нет вдруг дня между рассветом и ночью. И мечта его медленно врастает в мысли самого Хоупа. Он обязательно пройдется по коридорам новой музыкальной школы и сделает все возможное, чтобы та процветала. А для этого необходимо быть в хороших отношениях с Юнги, а бонусом к ним будут встречи с Тэхёном. Совестно и душно, противно от того, что не понимаешь, чего хочешь больше: любить Тэхёна по-настоящему и простить ему счастье с другим или потребовать назад, сыграв на собственном бессилии. Раньше подобные рассуждения казались бы Хосоку отвратительными. Сейчас не кажутся. Они манят и входят в естественный цикл повседневности. В конце концов, Тэхёна Хоуп так и не отпустил, он сказал ему прощай, но судьба снова столкнула их и подарила вероятность, стерла четкие границы. Вся эта нечеткость превращается в очертания букв на дисплее телефона, где Тэ интересуется тем, как себя чувствует бедняга-хён. Он сказал, что скучал, но Хоуп не в силах прицепить к обычному слову дружескую подоплеку, он во всем видит тайный смысл, ему необходимо найти доказательства либо полному провалу в их отношениях, либо намекам на иной исход. Ему нужна определенность. Для этого нужно заставить себя подняться, что-нибудь запихнуть в пустой желудок и, выпив снотворное, убить до утра, с которого начнется другая жизнь. Но не с чистого листа, поскольку тот уже замаран многоточием. *** У кого-то есть причины опускать глаза в пол, у кого-то курить три сигареты кряду. Юнги просто хочется узнать, способно ли их будущее с Тэхёном перевесить его с Хоупом прошлое, он нащупывает в воздухе эти весы и неудовлетворенно хмыкает. Если всему можно найти объяснение, то Юнги найдет и этому. Он не злится, не обижается, не порицает ни взглядом, ни словом. Все так, как и было раньше. Пока что достаточно привязанности Тэхёна и его щенячьих преданных глаз. Нужно верить в его совесть, иначе он забудет, что она у него есть. Рыжий сидит с ногами в кресле и делает вид, что читает. Из приоткрытой двери балкона тянет холодом. - Юнги, простудишься, заходи быстрее,- говорит он, но фигура Шуги не движется с места. Тэхён смотрит на его широкие плечи и знает, что они его крепость. – И мне сквозит, между прочим. - Лень оторвать зад и закрыть дверь? – Юнги входит и плюхается на кровать, чтобы включить телевизор. Он не может скрыть недовольства, не может не страдать от чувства скорби по ушедшему Чимину. Но он не из тех, кто рыдает в три ручья и делается тряпкой. Тэхён откладывает книгу и идет к Юнги, устраивается рядом и с осторожной нежностью укладывает его голову себе на грудь, гладит, как мать дитя. Шуга слышит его сердце, размеренно поющее о правильности ритма. Становится странно уютно и тепло. Такого Тэхёна могли послать только свыше. - Неважно, почему тебе плохо, просто не пытайся казаться пуленепробиваемым. На похоронах ты ни слезинки не проронил. Такого не может быть, Юнги-я. - Может, - металлически выдержанным голосом отвечает он и, отстраняясь, с бессмертной грустью смотрит в глаза Тэ. Он поклялся себе, что не будет плакать при других. При Тэхёне особенно. – Мне нечем рыдать. И не о чем. Жаль, что Чимин ушел так рано, это несправедливо. Еще больше жаль, что я снова чувствую себя ходящим по канату без страховки. Тут он встает и уходит, бросая на ходу, что ему нужно в кабинет – поработать. Тэ обнимает подушку и тяжело вздыхает. Ему более, чем ясно, что Юнги хочет побыть один и все снова спрятать. Если Тэ так становится слабее, то Шуга откуда-то берет силы для новых дней, он умеет то, чему Тэхён, наверное, никогда не научится: бесконечно терпеть. Так получается, что несколько и больше раз Шуга находит дома уже не двоих в лице себя и Тэ, а троих. В плюс - Чон Хосок. Его присутствие объясняется тем, что ему нужен Юнги, что им якобы необходимо обсудить деловые вопросы о школе. Юнги замечает пустые чашки чая, блюдце с крошками вместо печенья. Выходит, пока он трудился на работе, здесь вежливо принимали гостя. Вежливо только потому, что тот убит утратой близкого друга и даже спустя недели выглядит каким-то помятым и уставшим. Не выказывая никаких претензий по поводу и без, Шуга ведет беседу с Хосоком в своем кабинете, сухо и бескомпромиссно сурово. Они, конечно, не враги и не соперники, но Юнги думал, что сделал для Хоупа уже все, чтобы его присутствие не маячило и не сбивало Тэхёна податливой кеглей. Хоуп хмурится и решается спросить, чем он не угодил. - Я не Тэхён, у которого душа нараспашку, поэтому изволь принимать мой тон таким, какой он есть, - доходчиво объясняет Юнги.- Мне дорого то, что ты интересуешься продвижением мечты Чимина, но я здесь не вижу столько искренности, сколько кажется Тэ. Ты ведь приходишь только потому, что хочешь видеть его? - По правде говоря, это одна из причин, - честно отвечает Хоуп. – Но не единственная, не стоит на первом месте. Мне просто приятно проводить с ним время. Ты ведь не против, что мы общаемся? От такой наглости у Шуги поползли кверху брови, он ахнул и усмехнулся. - Вот это новости! Конечно же, я не против. Разве могу я вам запретить? Ты его бывший парень, ставший бичом, он из-за тебя опять мечется маятником, подумаешь! Я был не против вытаскивать его из всех передряг, спасать от истерик, заново приучать к жизни, но тут появляется несчастный Хосок – и я, естественно, не могу отказать в помощи и ему. Поэтому – общайтесь на здоровье. - Откуда столько желчи? – поражается Хосок и сжимает кулаки. - Это желчь, по-твоему? – выпаливает Юнги, хлопая ладонями по столу. – Не правда, а желчь?! Хосок вздрагивает и прикусывает язык. - Ты уже с месяц пасешься в моем доме, Хосок, и с каждым моим согласным кивком позволяешь себе все больше. Дольше остаешься, приезжаешь как можно раньше… - Откуда…? – Хосок выпучил глаза. - Тэхён рассказывает, - перебивает Шуга и усмиряет пыл, заставляет дыхание прийти в норму. - Он рассказывает мне все, представь себе, Хосок. Я разрешаю эти встречи только потому, что Тэ хочется о тебе позаботиться и видеть, как ты снова возвращаешься к обыденности, становишься тем, на кого он так молится. Но ты застрял в положении жертвы, нет? Если бы ты хоть на грамм любил Чимина, ты бы не позволил себе пользоваться его уходом. Это мерзко. Настолько, что мне даже противно с тобой разговаривать. - Я просто хочу видеться с Тэхёном, - роняет Хоуп, но сомневается в однозначности. - Ты просто хочешь его обратно, привязать к себе, как будто он твоя собственность, - поправляет Юнги с завидной выдержкой. - Он ничей, ясно? Свой и только свой. А со мной он потому, что сам выбрал. Не ты, не я – не имеем права одевать на него ошейник и говорить: «мое». Единственное, за что ты так хватаешься, так это за желание быть ему нужным. Я прав? Щемящая сердце пауза. - Да, наверное, - соглашается Хосок, выдавливает из себя, будто его прижали к стенке и грозят расправой. Он знал, что этот разговор должен был случиться рано или поздно. – Я хочу как раньше, но понимаю, что этому не быть. Мне не нравится то, что я чувствую себя одиноким и словно чего-то лишенным. Юнги сочувственно вздыхает и качает головой, проводит параллели и делает скидку на растерянность. Хосок просто потерялся в очередной раз и ударился в грезы о великом и радужном прошлом. - Ты действительно любишь его, Хосок? – вырезает по слогам Юнги. Ему нелегко задавать подобные вопросы, от этого паршиво. Хосок замолчал так, точно решил забраться в себя и сделать там ревизию, выбросив ненужное и отыскав самое ценное. - Я не знаю, - признается он. Хотя, говоря тогда Тэ, он был стопроцентно уверен. - Ожидаемый ответ. - Прости. Пока Хоуп соскребает остатки себя и пробует подняться, приходит к выводу, что о радости общения с Тэхёном думает этаким фоном, который вполне может быть и мотивацией к постоянным приездам. Хосок склеивает давно разбитое и топчется по чужому благосостоянию. Ему так совестно, что он не знает куда деться и прятаться. Нет, нет, он никогда не был идеальным и морально непоколебимым. Он пришел, чтобы позариться на чужое творение, в коем некогда обрел смысл. Он думает, что у него похитили Тэхёна, когда на самом деле, он и есть вор. Осознание ударяет хлыстом по лицу, щеки и уши мгновенно краснеют. Так, конечно же, нельзя. - Мне больше не приезжать? – спрашивает он. - Как хочешь, Хосок. Как можешь, - прикуривая, говорит Юнги и пожимает плечами. - Я не выгоняю, не прошу свалить в туман и переехать. Просто займись ты уже и собой, в конце концов. Твоя беготня только к Тэ снова сделает так, что мы втроем будем подыхать от безысходности. А мне нужна ясность. Я ему обещал. Поспешно кивнув, Хосок прощается и выходит. Там он натыкается на замершего с подносом в руках Тэхёна. В его глазах вымученная суть нечаянно услышанного разговора. И Хоуп не может сказать точно, с какой части их с Юнги беседа врезалась в его память. Поднос мелко подрагивает, и звякают ложки в чашках. - Уже уходишь? – Тэ часто моргает, а потом старательно улыбается. - Да, мне пора. Я сегодня в ночную. - Оу, точно, - вспоминает Тэхён. Они прощаются у порога, Тэ обнимает хёна и тот чувствует, что от нарастающего жжения в горле может взорваться, не выдержать и в конец сознаться во всех грехах. Тэ с улыбкой приглашает прийти как-нибудь снова, потому что вдвоем весело. Тэхёну сложно признать, что ему с Хосоком так же хорошо, как и прежде. А после услышанного он, кажется, не признает этого никогда. Потому что Хоупи все еще не знает, чего-то боится и нуждается явно в поддержке не такого контекста. А Хосок точно знает, что вернется сюда, потому что Тэхён ему жизненно необходим. *** Оставаться друзьями – тяжело, но постепенно и медленно выходит все лучше. Никаких нарушений личного пространства, навязчивых визитов или чрезвычайно частых прогулок друг с другом. Тэхён отдает Юнги всего себя, немножко тепла оставляет для Хосока, он любит Юнги, но не может сказать, что не любит Хоупа. Тэ и впрямь считает, что смешанные чувства присутствуют коктейлем сразу в двух полюсах. Ему становится все сложнее разделить их, а потому приходится оставить, как есть. Для Хоупа он верный друг и соратник, как ни странно, неплохо заменяющий Чимина, но его явно не превосходящий. Для Юнги он всегда любимый мужчина, на которого теперь можно положиться. Прозаичное «теперь» – это спустя три года. Простые цифры на календаре, по истечению которых Тэ обзавелся маленькой юридической конторкой неподалеку от дома, Хоуп достиг немалого признания в медицине, а Юнги готовится записывать полноценный альбом и отходить от бизнеса, Чонгук отхватывает награды за каждый камбэк группы, а Джин не без помощи Юнги держит уютный кафе-бар. И вроде бы, жизнь налаживается, перестает подсовывать сюрпризы и котов в мешке. Но если бы так было всегда, она не была бы столь интересной. Когда твои труды окупаются сполна – чувство непередаваемое. Юнги подписывает последние бумажки и дозванивается до менеджера по персоналу, чтобы готовил прием высококвалифицированных кадров. Школе - быть. И не простой, а двухэтажной и просторной, с классами фортепиано, гитары и прочими прелестями инструментального разнообразия. Внутри блестящая роскошь, на душе, наконец-то, блаженное спокойствие. «Музыкальная школа имени святого Флорентия» - гласит табличка на пока еще закрытых воротах. Хоуп настоял, чтобы католическое имя Чимина звучало в названии, и Юнги не мог отказать. Это не просто праздник души, а символ завершенности и нового начала для каждого. Чонгук обещал выступить на открытии, Джин – помочь с фуршетом. Тэхён, поломавшись с день, а то и больше, соизволил вызваться сыграть на саксофоне. Юнги долго думал, пригласить ли Хосока, но Тэ сделал это за него. - Он наш друг, - аргументировал уже не рыжий, а снова естественно черный Тэхён. – Мы не можем так поступить, тем более, что Чимин… - Ладно, не ной. Решили уже. – И Юнги подставил щеку для поцелуя. – Только оплата вперед. Тэ показал язык и вместо поцелуя ущипнул его, за что потом бегал по дому и уворачивался от всех собранных в коллекцию мягких игрушек. Ему двадцать шесть биологических лет, но резвости и озорства нисколько не убавилось. Стоит только Юнги догнать его и повалить на диван, впиться в губы, как открывается дверь и с порога слышится: - Господи, ну вот разврат средь бела дня устраивать не стыдно?! – вздыхает Джин и, проходя на кухню, шуршит пакетами. - Где разврат? – врывается Чонгук и, увидев, довольно хохочет. – Хёны, я смотрю, мы как раз вовремя! - А врываться в частную собственность – норм? – возмущается Шуга, глядя на Джина и отрываясь от Тэхёна. – Слышь, Тэ, это на статью тянет, да? - Пожалуй, - соглашается тот и смеется. – Чонгук-а, хорошо, что вас на Чусок отпускают по домам. - Ага, - кивает тот, усаживаясь в кресло, - а так как у меня до вторника никаких дел, то я решил пожить у вас. - Только попробуй! В прошлый раз тебя тут хватило. С игровой приставки днями оба не слазили, - ворчит Юнги, выпрямляя спину и охая. - Стареешь, совсем стареешь, хён, - поддевает младший, и тот не ленится пригрозить ему кулаком. - Это мой любимый старичок, не наезжай, - поддерживает Тэхён, хлопая Юнги по попе. – Да и сами мы уже не дети. - Эй, клуб пенсионеров, может кто-нибудь поможет мне с готовкой?! – рычит Джин с кухни, и все вжимают головы в плечи. – Вам ли вообще судить о возрасте?! Мне в следующем году тридцатник, а песок вот еще не сыплется! К роскошному столу оставалось дождаться только одного гостя. Хосок опоздал из-за общественного транспорта, привез с собой гостинцев и запах первого осеннего дождя. Он поприветствовал всех с торжественной улыбкой, обнял и поздравил. Тэхён впервые почувствовал некое счастье от того, что между Хоупом и Юнги не образовалось грозовых туч. Дружеское застолье окунулось в атмосферу шуток и веселья. Им есть что вспомнить и о чем поговорить. Это та компания, в которой нет лишних людей. - Когда открытие? – уточняет Хосок, щурясь. - Через две недели. Мы пока набираем кадры в срочном порядке, - отвечает Шуга, раздобревший от пары рюмочек чистого соджу. – Ты тоже не забудь прийти, не стесняйся. Как и полагается хорошему бармену, Джин намешал потрясающих коктейлей. С пятого такого его малыш Чонгук стал танцевать с Тэхёном на диване, Хосок откуда-то достал маракасы, а Юнги бил в самодельный барабан из пластикового ведерка, в котором раньше были фрукты. Сам Джин, потерев лицо ладонью, подлил себе еще рома, замешал радости «Пина колада» и искренне засмеялся. - Эх, молодежь! - мудро протянул он и, отставив бокал, сделал музыку на аудиосистеме громче да кинулся отплясывать странный размашистый танец, от которого друзья смеялись до слез. И на тот искристо-счастливый момент никому не приходило в голову, что все снова может измениться.