Our way.

Side A – So Many Questions

Прошедшее время может только показаться скучным и однообразным. Но Тэ впечатлителен до той степени, когда ни один день не проходит мимо, он больше не позволяет реальности заковывать его в цепи и лишать чувств. Тэхён выучил Юнги до доскональных мелочей, он стал понимать отличие между вздохом утреннего пробуждения и тем, что касается лёгких после тяжелой работы. Тэ известно, какие сочетания цветов заставляют Юнги улыбаться, какая смесь запахов и звуков дарит спокойствие. Это всегда немного стального серого с черным, табачного с минимумом освещения и нот из восьмидесятых-девяностых. Иногда Тэхён сидит в студии Юнги, привалившись к нему головой, и слушает игру на синтезаторе. У Шуги выходит все лучше и лучше. И Тэ догадывается, что является его главным вдохновителем. И ему хочется продолжать быть таковым, самым нужным ему человеком, неповторимым и грандиозным Ким Тэхёном. - Ви, - усмехается Юнги, услышав историю о прозвище. – Лаконично и забавно. А ну-ка, нахмурься. И Тэхён слушается, а потом слышит смех. - Но ведь тут нет никакой «V». Может быть, раньше и была, но сейчас уже нет. Выросла и испарилась. – Шуга касается его переносицы пальцем и качает головой. Так Юнги ломает мифы и стереотипы, отсекает ненужное, помогает увидеть важное. Стоит ему сказать, и Тэхён верит без оглядки, не ищет доказательств и очень благодарен, что кто-то всегда может раскрыть ему глаза. Но о Хоупе они все равно не говорят, как будто он остается частью выдуманной Тэ истории. И Тэхёну нравится ответное доверие. Он считает его таковым только потому, что Шуга не говорит открыто: «Хватит». С тех пор как в их доме появилось третье свободное место, Юнги больше не уверен, что обладает Тэхёном по-прежнему всецело. Ощущение, точно держишь воображаемое в руках и обязан сохранять незримую форму, чтобы случаем не уронить. Он убеждает себя, что дружба с Хосоком – вероятное и приемлемое явление, которое обязывает сохранять стойкость. Чем резче порвать эту нить, тем губительнее это скажется на Тэхёне. А его здоровье для Шуги всегда на первом месте. Поэтому Юнги ничего не предпринимает, не запрещает и внимательно слушает, чем Тэхён занимался целый день, как прошла прогулка с Хоупом, и не случилось ли чего-то экстраординарного. Они не встречаются каждый день, в неделю раза два – максимум, созваниваются, списываются, а Шуга смотрит со стороны, он остается единственным здравомыслящим наблюдателем, округляя даты до трех лет и задыхаясь чувством вечной дележки Тэхёна. И сожалеет порой только в стенах хорошо запертого кабинета с виски и сигаретами на столе, в одиночестве провожая дым влажными глазами. Он возвращается в постель поздно и говорит, что устал, поворачиваясь к ласковому Тэхёну спиной. - Ты злишься? – однажды Тэ не выдерживает и спрашивает о сугубо личном. - С чего бы? – удивляется Юнги. - Мы просто друзья, - не слушая, оправдывается Тэхён. И это действительно так, хотя он не может вычленить из массы внутри значения, принадлежащие конкретно Юнги и Хосоку. - Мы с тобой? - Мы с Хоупом, - поправляет Тэхён сурово. - Я знаю, - выдыхает Шуга, поворачивая голову и глядя в ожидающие глаза. – Хорошо, если ты уверен. Пока это так, мне переживать не о чем и не на что злиться. Но вот проходит Чусок, и Юнги начинает волноваться. Их друзьям кажется, что между ним и Тэхёном идеально выстроенная программа зависимости слабого от сильного. Но Шуга вложил в Тэ немало от себя, а потому неизвестно, кто теперь от кого зависит и был ли хоть когда-нибудь Шуга свободен. Действовать в интересах Тэхёна, жить, добиваться чего-либо… Нет, Юнги делал потому, что сам хотел. Путаницу вносит только мечтательность в глазах Тэхёна, его яркая улыбка и исцеляющая беззаботность, подменяющаяся порой излюбленной серьезностью в образе джентльмена Англии девятнадцатого века. Сложно поверить, что все это для Юнги, который считает подобное роскошью. Для Юнги такая открытость – непостижимая наука. Он может выразить себя в поступках, не в словах, он закажет чудесный ужин на дом, а на восхищенный взгляд Тэхёна что-нибудь проворчит о случайности, он подарит ему самые дорогие часы, оставив их на столе и убегая на работу, или же сварит кофе, а потом соврет, что это всего лишь остатки от большой личной порции. Но Тэ разгадывает эти головоломки с немыслимой легкостью, и ему нравится, потому что он чувствует себя любимым. Иногда ему не достается горячих объятий или чуточку ванильной нежности, но все прощается и меркнет перед жертвенностью и непоколебимостью Юнги. Единственное, чего не может понять Тэхён, почему на фоне такой проверенной и крепкой связи с Юнги он не в силах оттолкнуть Хоупа, разом порвать с ним и больше не впускать в жизнь. Сначала думается, что из жалости, потому что тот остался без Чимина, еще через год причина проще: им комфортно общаться, а после Тэхён проваливается в яму между Шугой и Хосоком, нечаянно наткнувшись на запечатанный конверт. Там белая тайна и почерк с наклоном вправо и в прошлое. Письмо Хосока. Теперь, когда они общаются, нет смысла вскрывать и сыпать соль на раны, но Тэ считает, что и так не сделает хуже. Делает, но долго осознает.       «Мне очень жаль, что я потерял тебя, Тэхён. Чувствую себя омерзительно после того, что сделал. Глупейшая ошибка, которая еще раз доказала, что я тебя не стою. Ты чище, светлее и гораздо искреннее. Я же только думал, что такой. Не прощай, если сможешь. Я хотел бы быть твоим другом, но это невозможно, понимаешь? Просто потому, что ты мой первый. Обещай, что будешь счастливым с Юнги, ты заслуживаешь его. Стыдно признать, но я вам даже завидую. Потому что у нас с тобой никогда так не будет. Есть чувства, которым лучше не давать продолжения. Я не смогу любить, как Юнги, я люблю в тебе идеального себя, как бы ненормально это ни звучало. И мне будет тебя не хватать, Ви.       "А тот, кто много говорит, на самом деле, ничего не знает И всё узнаёт по горькому опыту".       Твой J-H». Последние строки выписаны из песни. Sting - Shape of my heart. Глупость, но именно она свела их в большом городе когда-то давно. Похоже на тончайшее издевательство с толикой надежды в последней точке, с крохами льда и горечи, которые, как знает теперь Тэ, остаются в стаканах кабинета Юнги. Тэхён откладывает бумагу и долго вдумывается в срок годности давно перекипевших слов, застывших, безосновательных и мутных, как это осеннее утро. Сколько ни убеждай себя разумными доводами, сердце не желает слушать, разрывается на части и поцарапанной пластинкой прокручивает одну и ту же зажеванную часть. Тэхёна не хватает Хоупу, по иронии тот исчезает от безнадеги. Уже тогда начал исчезать и не жить, но существовать, раскладывая себя по алфавиту на полках с лекарствами. Он готов быть ради людей, призвания и отказаться от себя во имя любви, которой нет, но ее бы хотелось придумать. И сейчас успешно играет в преданного друга и ничего не требует взамен. Не потому ли, что самозабвенно ждет, пока Тэхён догадается, сорвется и пустится во все тяжкие? Пускай Тэ и совсем не нравится проступившая сквозь светлые чувства корысть, он понимает Хосока и ни в чем его не винит. Ему нужна поддержка, которая иссякла со всех сторон, ему нужно во что бы то ни стало показать, что есть жизнь там, за пределами Тэхёна и его маленького странного мира, который принадлежит теперь Юнги. Удивительно, когда Шуга в привычный выходной не застает в гостиной Хосока, там только Тэхён, который разгребает юридические бумаги, а затем поднимает на него поблекший взгляд и улыбается. «Ты этого хотел, правда?». Но только не в ущерб, а чтобы во благо. Юнги не сразу понимает, что перемены затрагивают и его, косвенно поначалу и глубоко по сердцу после. Тэ тоскует даже по дружбе с Хоупом. Между ними мало общего и уже почти нет тем для соприкосновения, поэтому Шуга с трудом объясняет себе этот феномен. Наверное, их узы уже граничат со сверхъестественным, и Юнги бы лучше поверил в это, чем в то, что они безуспешно пытаются восстановить руины и никак не смирятся, не отойдут и не остынут. В глазах Тэхёна тоска, в движениях медлительность и апатия, она длится всего пять дней, но для Юнги словно помножена на тысячу. Он устает и теряет покой. Ему нужен тот Тэхён, который мог улыбаться. - Тэ, что произошло между вами с Хоупом? В последнее время я его не вижу. - Не делай вид, что скучаешь по нему, - печально усмехается Тэ, заполняя в компьютере счета за коммунальные услуги. – Ему некогда. К тому же, он вот-вот улетит в Японию, то ли на повышение квалификации, то ли просто набраться опыта. Мы еще нескоро увидимся. Похоже на правду. Юнги пожимает плечами и сухо заключает, что вовсе не обязан скучать по Хосоку. - Если честно… - Тэхён вздыхает и прекращает писать, оборачивается, перекидывая руку через спинку стула. – Если честно, мне его не хватает. Как друга и как человека, с которым хочется видеться и говорить. Но не более. Я наконец-то понял, что нам нужно друг от друга. - Обнадеживает, - вздыхает Юнги, ломая брови. Тэхён действительно вырос, если может говорить об этом так непринужденно. – И что же? - Присутствие. Банально, я знаю. Но именно его не хватает. Хосок хён ищет во мне что-то необходимое для себя, мне же в нем не нужно ничего по факту. Так что, почему я не могу быть его светочем? Кому это мешает? - Я не жалуюсь, конечно, - разводит Юнги руками, - но мне, например. - Но я ведь с тобой все это время, - убеждает Тэхён. – Посуди сам, если бы между мной и Хосоком что-то было, по мне было бы заметно. - Сейчас я не могу сказать, что не вижу признаков. Первый: ты по нему скучаешь. - А по тебе гораздо больше, - ухмыляется Тэ и строит глазки. - Но я-то здесь. - Но он-то мой друг, - вздыхает Тэ, поднимаясь и подбираясь ближе к Юнги. - Всего лишь, Юнги-я, всего-навсего. Шуга рад верить и цепляться за серьезность Тэхёна, за его остроумные и скорые ответы, за его плечи… Потому что они на кровати, и Юнги пытается найти в глазах хоть отблеск лжи, чтобы не искушаться. Но его нет. Только молитвенное ожидание. - Ты ручаешься за свои слова, Ким Тэхён? – Шуга склоняется над ним ниже, сводит руки над головой и сжимает запястья. - Разумеется, - улыбается он почти игриво и облизывает губы в предвкушении… *** Хосок слизывает с губ сахарную пудру от пончика и допивает кофе. С шумом выдыхает усталость и откидывается на спинку стула, чтобы перевести дух. Эта неделя загнала его, как ломовую лошадь, и наивное бородатое прозвище «Джей-Хорс» уже не кажется таким смешным. Как только Хоуп на следующей неделе поприсутствует на открытии школы, исполнит последнюю волю Чимина, он собирается в Японию по своим делам. Пока не знает, надолго ли они затянутся, но надеется, что да. Последний разговор с Тэхёном доказал, что он задержался в образе жалкого и уставшего доктора, которому нужен приют души. За все время общения с Тэ, возобновленное и прекрасное, снова насыщенное красками и такое близкое, Хоуп словно побывал в зеркале и посмотрел на себя чужими глазами. И не увидел ничего хорошего, лишь искаженную бесформенную тень, испорченную непреклонным самолюбием. Хоупу решительно надоело встревать молнией между Юнги и Тэхёном. Первый так особенно к нему и не проникся – поделом, а второй продолжит подставлять плечо и держать за руку, даже если от самого Хосока станется призрак. Тэхён не говорил ничего напрямую, вся беседа свелась к простому, но сильному высказыванию: «Ты и один многое можешь, хён. Можешь, я знаю». И теперь Хосок хочет убедить себя, что действительно способен на серьезный шаг, после которого за спиной останется целая веха. В конце концов, он как-то справлялся без посторонней помощи и получил от Тэхёна все, что тот мог дать. Хоуп может взять и попросить большего, но, оглядываясь назад, он понимает, что не имеет на это никакого права, чисто по совести. На кладбище пронзительно тихо. По земле ползет пелена тумана. Едва-едва рассвело, в воздухе пахнет сыростью и можжевельником. Хосок стоит застывшей фигурой, точно каменное изваяние в монохромном кадре и смотрит на плиту напротив, где выбито такое теплое и нежное имя, где теперь есть свежие белые маргаритки. Нечего сказать, язык словно прилип к нёбу. Некоторое время Хосок просто шмыгает носом и часто моргает, соскребая с изнанки карманов катышки. - Чимин-а… Хосок обязан ему. Он не знает, чем точно, но многим. Как будто бы тот слышит. Может быть, если чудеса есть на свете – вполне возможно. Только и так, Чимин ничего не скажет. - Прости, что так поступал с тобой. Прости, что смотрел на тебя, но никогда не видел, что слушал, но не слышал. И за те чувства, которых не было, тоже прости. Вероятно, ты в лучшем мире, все так же гоняешься за бабочками и там наверняка твое любимое вечное лето. А у нас сентябрь, самое-самое начало. Говорят, что зима будет холоднее, чем в прошлом году. – Хоуп вдруг болезненно вздыхает и закрывает лицо руками. Молчит несколько минут. – Я был беспросветным идиотом, который только сейчас понял, что ты пытался донести до меня. Пока я докапывался до чужих ошибок, в упор не видел своих. Я надеялся, что смогу быть с Тэхёном, но ты ведь имел в виду, что я должен надеяться на себя и уметь позаботиться о собственной жизни. Поздно говорить вслух. Жаль, что не хватало ума и смелости раньше. Сожаления расплываются в глазах. - Твоя мечта, Чимин, уже почти исполнилась. Спасибо, что подарил ее всем нам. Хосоку стыдно признаться даже в безлюдной тиши, что он посмел воспользоваться этой мечтой и прицепить ее в качестве траурной накидки, чтобы подобраться поближе к желаемому. Сейчас – тошно почти до горечи в глотке. И весь день Хоуп напряженно размышляет о том, как бы все могло измениться ровно в двух случаях: если бы Чимин не появился вовсе и если бы не ушел так рано. Ответ ошеломляет и успокаивает одновременно. Хосок честно считает, что в любом случае не смог бы быть с Тэхёном. *** Банкет в большом зале по поводу открытия школы сопровождается выступлением конферансье, специальной программой и живой музыкой на сцене, роскошными столами и самыми дивными деликатесами. Все счастливы, сыты и улыбаются. У особых столиков Тэхён находит Чонгука с Джином и своих родителей. Его мать почти не изменилась, разве что похорошела, а отец Юнги чуть сдал, словно бы минувший их компанию кризис отстаивал в одиночку. Собственно, Тэ не удивлен, его обнимают холодно и по-прежнему сухо спрашивают о делах. Они поговорили о всякой незначительной ерунде, и Тэхён заметил, что мало скучает по матери, если не сказать вообще. Ее заботу давно заменили друзья и, главным образом, Шуга. Хосок перекидывается с Тэ парой слов, но в основном помалкивает и держится от него чуть дальше, чем обычно. Тэхён расстроен и удивлен одновременно такой дистанцией, за которой можно считать чужие шаги. Джин и Чонгук полагают, что у Хоупа просто слишком много работы, вызывающей присущую каждому усталость. Когда Тэхён узнает вскользь и между строк, что Хосок собирается улетать, его пальцы вздрагивают на тонкой ножке фужера. В серый хлопок брюк впитывается пятно от шампанского. Юнги нет рядом. А хотелось бы, чтобы срочно приобнял, встряхнул и вернул к здравому смыслу. - Что, так запросто улетишь? – спрашивает Тэ у отражения Хосока в уборной и продолжает замывать пятно платком. - А что, можно улетать сложно? - Выглядит именно так, - ледяным голосом подмечает Тэхён. Даже неясно, огорчен он, ошарашен или чувствует себя виноватым в чем-то. – Все из-за нашего последнего разговора? Черт, не отмывается! Он продолжает усиленно тереть, раздражаться и зачем-то стискивать зубы. Тогда Хосок, вздохнув, подходит к нему, садится на корточки и осторожно перенимает платок в свою руку, замывает пятно легкими и осторожными движениями. - Ты можешь переусердствовать и протереть дырку, - шутит он совершенно непринужденно, как будто после у них с Тэхёном снова будут прогулки и беспечное личное время на двоих. – Так будет лучше, Тэ. Я все взвесил и принял окончательное решение. Разве не поступок, достойный взрослого? - Достойный самовлюбленного болвана, - фыркает Тэхён, опираясь руками на раковину. – Для меня это чересчур внезапная поездка. - Я ведь не обязан перед тобой отчитываться, правда? - Но ты тупо ставишь меня перед фактом! Я хотел бы, что ты был здесь. Если это из-за Юнги, то... - Тэхён, – призывает Хосок и поднимается, чтобы посмотреть в омут блестящих глаз. – Нам пора перестать цепляться друг за друга. По одиночке мы с тобой тоже многого стоим. Проверка на прочность. Тэ моргает несколько раз, ровно отмеривая ресницами четыре никчемных секунды, прокручивает в голове значимое и малозначительное. Хосок упорхнет от него. Невозможно поверить, что эта потеря кажется такой сокрушительной. - Надолго? – выдавливает Тэ с нажимом. Злость уже выкипела, обратившись в осадок. Он не хочет слышать о времени и расстоянии. – Ты надолго собираешься? - Как получится, - отвечает Хоуп. – Пока ничего не могу сказать, я ведь все еще здесь. Я буду звонить? - Я не захочу с тобой говорить, - дуется Тэхён, отворачиваясь, но Хосок удерживает его за плечи. – Что? - Не веди себя так, Тэхён-а. Ты дорог мне, всегда будешь дорог. - Тогда убери руки, - просит Тэ и наблюдает за реакцией. Хосок в смятении. Но тут Тэ улыбается. – И дай мне обнять тебя, хён. Удачи. Во всем, что бы ты ни задумал. Хоуп, наконец-то, почувствовал упавшие с плеч скалы. Нет никаких прощаний в аэропорту. Тэхён присылает сообщение со смайликом, как в старые добрые времена. И все. Хоуп сжимает ручку чемодана и, поднимаясь по эскалатору, смотрит сверху вниз на огромное людное полотно Инчхона. Там не будет никаких сюрпризов. В небе нет развилок и дорог, отчего так спокойно и только самую малость грустно. Спустя три недели, проскочивших на чужой стороне, Хосок с удивлением отвечает на звонок Тэ и обмирает. - Да? - Хён, хён… - Там сорванными голосовыми связками вязкий перебор слов. – Мне нужна твоя помощь. Юнги… Содрогнувшись, Хоуп слушает дальше. А дальше столько всего, что Хосок уже бежит на выход из больницы, срывается за покупкой билета в Сеул и молит Тэхёна только об одном: дождаться его приезда.