Our way.

- Возможно, будущей весной слетаем с тобой в Европу, - мечтательно говорит Юнги, поглаживая голову Тэ, приютившуюся на коленях. – Куда ты хочешь? - Куда и ты, - говорит Тэхён, проваливаясь в дремоту. - Нет-нет, так не пойдет. - Тогда точно не в Европу, там уже нечему учиться, по-моему. Хочу в Индию, покататься на слонах, посмотреть на уличных артистов и позаниматься духовными практиками. - Да, только слонов в нашей жизни и не хватало, - смеется Шуга. Но в общем-то, ему нравится, что у них с Тэ появились сугубо общие планы без кого-либо еще. – Ладно, я подумаю. - Юнги-я, ты не подумаешь, а просто отвезешь меня, я знаю, - шепотом уверяет Тэ, целуя руку Юнги и прижимая к груди. Потому что у него есть все основания так беззаветно в него верить. – А потом мы научимся зажигать свечи взглядом. - Ты уже умеешь, Тэхён, ты уже умеешь, - тихо добавляет Шуга и улыбается, щелкая по носу с памятной любимой родинкой. Им начинает казаться, что нет ничего лучше, чем строить свой собственный мир на двоих. ***

Ólafur Arnalds - Variations Of Static - 5. Himininn Er Ad Hrynja, En Stjörnaurnar Fara

Тэхён сидит на остановке, рассматривая шнурки на кроссовках и слушая музыку. После отъезда Хоупа это обязательно что-нибудь грустное. Просто Тэ нужно время, чтобы свыкнуться с его отсутствием в одном городе и на одном континенте, с невозможностью встретиться, с образовавшейся пустой клеткой на одной из страниц осени. Еще немного и подъедет автобус, на котором можно будет добраться до дома. И все будет как обычно, размеренно и тоже по расписанию: готовка ужина, возвращение с работы Юнги, его горячие руки и пробирающий до мурашек голос. Тэхён по-настоящему счастлив только тогда, когда не одинок. И пока нет Хосока, он понимает, что Юнги для него не только лучший друг и самый близкий человек, он претендует на звание куда выше. По-настоящему и без фальши. Не отпуская этой мысли, Тэ идет к дому, возится с ключами на пороге. Те падают на доски крыльца с однотонным звяканьем. Он пробует снова, начинает кусать губы и нервничать. Такое ощущение, что ключ не подходит к замку. Тогда Тэхён слышит, как сердце обволакивает колючая проволока. Ему просто необъяснимо тревожно, как бывает только в те моменты, когда в грудной клетке собирается тяжелое грозовое предчувствие. Его некуда деть. Тэ сбрасывает куртку, проходит на кухню и, включив свет, задевает локтем статуэтку на микроволновке, ловит ее в воздухе и пугается, словно позади погоня. Собственные руки кажутся Тэхёну чужими и непослушными, длинными и несуразными. Он звонит Юнги, но там убивающее «абонент не абонент», и Тэ остается один на пятачке просторной гостиной, как на дне аквариума, в котором уже нечем дышать. Что-то происходит, но из той серии случаев, в которых интуиции не за что зацепиться в реальности, найти подтверждение. С трудом задвинув страхи подальше, Тэ принимает душ и берется за ужин. Неудачная полоса, наверное, раз он, нарезая салат, умудряется зацепить острым лезвием палец. Доска в мелких рубиновых каплях. От нахлынувшего бессилия хочется залезть под кровать и ныть без остановки, как в детстве. Но Тэ держится, жмурится от боли и, наклеив пластырь, продолжает готовить. Затем раздается звонок, похожий на сотни, но особенный, вынуждающий тут же рвануть с места и схватиться за телефон. Тэхён весь сжимается внутри и бледнеет от дежурного голоса по ту сторону. - Добрый вечер. Центральная больница Сеула. Вы - Ким Тэхён? - Да. - Сохраняйте спокойствие, пожалуйста. К нам только что поступил Мин Юнги, он попал в автокатастрофу и будет немедленно прооперирован. Из ближайших родственников вы единственный, кто на данный момент поблизости. Родителям мы уже сообщили. Тэхён делает шаг вперед и назад, пошатывается и замирает, словно за порогом комнаты ничего нет, кроме холодной темноты. Сохранять спокойствие... Где-то там Юнги, он страдает, ему больно и совсем непонятно, как такое могло произойти и почему. Шок одолевает и не дает соображать нормально. - Как его состояние? – Тэхён уже тянется к куртке дрожащими руками. - Тяжелое. Мы делаем все возможное. Подробнее вы сможете узнать по приезду. В динамике как будто шуршание зажеванной кинопленки. Неожиданно настолько, что Тэхён теряет ориентацию в пространстве. Минутное застывание, точно в конечностях стужа. Тэ не может пошевелиться, хотя и отчаянно пытается себя заставить. Только сегодня утром он провожал Юнги, они говорили о путешествии, и все было так замечательно. А сейчас он в критическом состоянии после немыслимой и невероятной аварии, о сути которой Тэхён может только догадываться. Он сбрасывает сообщение с одинаковым текстом Чонгуку и Джину, просто затем, чтобы уверить себя, что все по-настоящему, а затем не видя ничего вокруг несется к месту назначения. Там, на изломе между операционной и стульями, он наконец-то понимает, что все серьезно и происходит в режиме реального времени. Он пытается выяснить хотя бы у медсестры, что случилось, и та невнятно проясняет ситуацию, вынуждая Тэ успокоиться и принять стакан с водой. Но никакая вода Тэхёну не нужна. - Говорят, машина вылетела на автостраду на красный свет и на огромной скорости. Там она столкнулась с мусоровозом и, перевернувшись, вылетела в кювет. - Куда, куда он мог так торопиться?! – задыхается Тэ. - Я не знаю, господин Ким, я не знаю, - лепечет женщина, виновато опуская глаза. – К сожалению, это все, что мне известно. Тэхён волнуется и грызет ногти, ходит по коридору туда-сюда, то и дело поглядывает на лампочку над дверьми операционной. Но там все нет и нет конца, нет зеленого света, есть только мутное перед глазами и клокочущее жуткое внутри, ломающее ребра с хрустом. Неслышно появляются Джин и Чонгук, запуганные до смерти, но такие теплые и трепетные, когда обнимают и пытаются утешить. Все заканчивается, и мимо Тэхёна проплывает неподвижная призрачная фигура, опутанная проводами, он хватает хирурга за локоть и смотрит с последним остатком мужества, что-то спрашивает и слышит: - Вы ведь его брат? Его состояние по-прежнему тяжелое. Множественные переломы и ушибы, сотрясение мозга, но это не самое худшее. Из-за сильного удара у Юнги-гуна пострадала поясничная часть позвоночника, нам понадобится время, чтобы провести диагностику и назначить правильное лечение и возможные операции. В худшем случае, ваш брат не сможет ходить. Пока это все, что я могу сообщить вам на данный момент, извините. Некоторое время Тэхён в оглушительной тишине держит внутри необъятный ком, провожает взглядом доктора и каталку, на которой увозят Юнги. Не бросается следом, не кричит и не буйствует. Он просто не может в это поверить, не может и не хочет. Вдруг вся жизнь сжимается вдвое и вводится воздухом в вену. Тэ растерян и растерзан, не знает что делать и как реагировать. Самое дорогое для него, самое сильное и родное – сломлено. - Тэхён-а… - Чонгук держит его за руку и немеет от пустоты и неосмысленной скорби, родившейся в глазах напротив. Лишь однажды он видел подобное: когда умерла бабушка Тэ. – Тэхён-а, мы с тобой. Он притягивает Тэ за голову, чтобы тот смог с силой уцепиться за его плечи и, всхлипнув, замереть. Он не плачет. Жжет в глотке, стягивает нутро, но слез нет. - Мне нужно увидеть его, - бросает Тэ, отстраняясь, и плетется вперед по коридору. Никто не смеет его останавливать. *** Тэхён отказывается мириться с настоящим, он почти не ест и пьет только кофе и содовую, мало разговаривает и жмется к стене одной-единственной палаты. Под его глазами темные разводы от недосыпа, меж его тонких пальцев серебристые просветы. Его не пускают к Юнги второй день подряд, не пускают и их родителей, говорят, что в этом нет необходимости, если тот не приходит в сознание. Не кома. Юнги просто спит и не хочет просыпаться, путешествует где-то в одиночку. Тэ никого не слушает и, вымолив у дежурной медсестры посещение, входит в палату ночью третьего дня, зажимает рот руками, видя очертания беспомощно-серого в приглушенном свете бра. Кардиомонитор рисует ломаные и редкие зигзаги и выдает однообразный сигнал. Тэхён подбирается ближе, чтобы узнать знакомые черты, в уголках глаз тут же собираются долго удерживаемые слезы. Так тяжело, что почти невыносимо, до пыточного остро у сердца. Осторожно брать его за прохладные пальцы, чтобы не нарушить положение катетера в вене, осторожно вздыхать, чтобы не разродиться всхлипами и стараться быть сильным, как он учил, проповедовал и верил. - Юнги-я, - густой однозначный шепот. – Просыпайся. Ты нужен мне, слышишь? И Тэ становится чуточку спокойнее оттого, что он рядом с Шугой, спустя еще несколько минут он рассказывает ему обо всем, что тот мог пропустить. Хотя и сам Тэхён не покидал этих стен, он может говорить только том, что чувствует сам. Наверняка Юнги бы сейчас отчитал его за неопрятный вид, всклоченные волосы и отчаяние в глазах. И Тэ бы принял каждое его слово. Он только сейчас осознал и каждой клеточкой прочувствовал, насколько ему всегда остро не хватает Юнги целиком. За окном полил дождь. Ты мог бы смотреть на него из окна родного дома и слушать новую песню Юнги. Но ты не можешь. Все песни с ним, в его перебинтованной сейчас мудрой голове. Тэхён поежился, глядя на мириады капель, подсвеченные уличными фонарями. Откуда-то приходит мысль, что Юнги обязательно выкарабкается и снова покажет всем, какой он молодец. А Тэхён поможет ему, никогда его не оставит и будет его ногами, руками и продолжением, потому как если бы не было Шуги, то не стало бы и такого Тэ. И все-таки в одиночку Тэ может не справиться. Поэтому этим вечером он позвонил Хосоку и надеется на его помощь, как доктора. Надеется так сильно, что готов верить в любые чудеса. Утром Тэхёна отнимают от постели Юнги, оттаскивают и куда-то уводят. Сквозь дымку он видит лицо Джина, потом встревоженного Хосока. Смаргивая сон с ресниц, получает поднос с бульоном и ломтик белого хлеба. - Что это? - Твоя еда, - поясняет Джин. – Ты обязан поесть нормально, Тэхён-а, иначе завалишься. Потом я отвезу тебя домой, где ты примешь душ и выспишься. Хочется отнекиваться и капризничать, но Тэхён понимает, что так нельзя. Поэтому ест через силу и ощущает дикий голод только во время трапезы. Сокджин уже достает коробочку с добавкой. Хоуп заходит с кипой документов в руках, складывает их на стол и до Тэ доходит, что они в его кабинете. Привычное и такое любимое лицо озабочено медицинскими делами, белый халат ангельски чист. - Как ты себя чувствуешь, Тэ? – спрашивает Хосок, подождав, пока он закончит с едой. - Нормально, - пожимает плечами тот. - Ты так быстро явился. - Вылетел первым же рейсом вчера, - поясняет Хоуп весьма спокойно. Для него это привычная работа, но на этот раз эмоции сдерживать куда сложнее. – Тебе нужно привести себя в порядок. А о Юнги теперь позабочусь я. - Тебе разрешили вести его? – спрашивает Джин. Они с Хосоком условились говорить обо всем тихо и смиренно, чтобы не задевать Тэхёна, не нервировать лишний раз. - Да. Я буду его лечащим врачом, - заверяет Хосок и чуть улыбается, внушая Тэхёну опасную долю надежды. Потому что случай более, чем сложный. – Когда он придет в себя, я сообщу. И вообще, буду говорить обо всем, что происходит. Сокджин собрал пакеты и, попрощавшись с Хоупом, пошел к машине. Тэ останавливается уже на пороге, оборачивается и смотрит на доктора, словно перекладывая немалую долю ответственности. Ему охота обнять Хоупа просто за то, что он здесь, за то, что услышал и все бросил по первому зову. - Спасибо, что приехал, хён. - Я не мог отказать. - Я бы понял, если бы вдруг отказал. - Тэхён, моя личная жизнь никак не касается призвания, - с железной уверенностью отсекает Хосок. – Я здесь затем, чтобы помочь Юнги, как врач. - Скажи мне, - вздыхает Тэ, перебирая пальцами, собирается задать губительный вопрос. - Юнги сможет ходить? - Я не пророк, Тэхён-а, не могу ничего утверждать, лишь делать прогнозы на основе проведенных наблюдений и исследований. Нужно время, чтобы все понять и сделать верные выводы. Тэ вроде бы ждал чего-то вроде сочувствия, но тут заметил, что такового не дождется. Он не сможет выказать того, как скучал по Хосоку только потому, что еще не успел соскучиться. И он никогда не видел Хоупа в стенах больницы, такого, какой умеет прятать все в карманах своего волшебного халата. Наверное, он выучился с каленой стойкостью воспринимать беды и не делить их по состояниям на знакомых и незнакомых людей. Тэхён молчит, вяло машет рукой и уходит. А Хоуп закрывает глаза на мгновение и глубоко вздыхает, прогоняя по телу мурашки. Он все еще не успел определиться, зачем с таким рвением изучает карту Юнги: чтобы действительно помочь ему или ради Тэхёна? И что перевешивает в случае двойного ответа. Такая ужасная весть стала неожиданной для Хосока. Все, что он понял из запутанных речей Тэхёна – так это то, что ему необходимо срочно вернуться. В деталях Хоуп разобрался уже на месте, у него не так много опыта, зато достаточно смекалки и трезвости ума. Теперь он рассматривает снимки с рентгена, МРТ и подбирает ключ к решению проблем. Тело восстановится, остальные травмы типичны для переживших автомобильную травму и не представляют угрозы. Зато есть кое-что иное. Исправленный перелом и небольшое смещение нижней части позвоночника грозит Юнги вероятной инвалидностью. Если не одно но – уцелевший спинной мозг, что еще нужно будет проверить в дальнейшем. Остальное можно поправить операцией и многодневной терапией. Будет чертовски сложно. Но Хосок отбрасывает сомнения прочь. Он должен быть уверен в собственных руках хотя бы на пятьдесят процентов, а остальные пятьдесят предоставить силе духа Юнги. Потому что с того мига, как он откроет глаза – поймет, что жизнь изменилась. И вряд ли он сможет принять это так легко и просто, даже если не покажет виду.