Our way.

Adam Biniszewski – Shape Of My Heart (Sting guitar cover)

Чонгук получил от Тэхёна впечатляющее сообщение и присел, чтобы поразмыслить. В последнее время они не так часто видятся, конечно, но Гук в курсе событий. Ошеломительно. И такого совсем не ждешь от Тэ. А тем более, не думаешь, на что он решится после сотворенного проступка. Чон не вставал ни на чью сторону и поэтому ему чуть проще оценивать глядя сверху вниз, с высоты птичьего полета. - Лететь так далеко, - восхищается Чон, качая головой, потом берет гитару в руки и оглашает тишину тренировочного зала песней. Вот она, та самая. Даже пальцы радуются. – И ты делаешь правильно, Тэхён-а. На твоем месте я бы поступил так же. Джин заходит в гости в качестве знакомого одной девушки из стаффа, поэтому теперь они видятся чаще. Старший заглядывает внутрь, делает умилительное лицо и садится напротив, чтобы дослушать. Он смотрит на Гуки и на то, чего он добился. Это заставляет немало им гордиться. Чон заканчивает играть, запирает дверь в зал и садится на колени к Джину, самозабвенно целует, зарывая пальцы в мягкие волосы. А затем рассказывает, как дела у Тэхёна. - Наш дурачок наконец-то остепенился, - вздыхает Сокджин. – Это радует. - Ты бы тоже полетел за мной на край света, хён? - Я бы никогда не допустил, чтобы ты там оказался, Гуки. И Чонгук, безусловно, верит. *** Прошло волнение, прошел ажиотаж, снова нахлынул страх. А будет ли Юнги ждать его там? А где вообще набраться смелости полететь к нему? Пробивает на дрожь. Естественно, желание увидеть его поскорее преодолевает все остальное. Тэ не берет с собой много вещей, тщательно проверяет документы и бежит к такси. Там смотрит на дождь за окном и вертит в руках карточку с адресом, полученную от Хосока.       «Dr. Becker Heinrich Mann Klinik. 36448 Bad Liebenstein, Heinrich-Mann-Str. 34, Deutschland. [+49-36961-37-0]». Клиника имени Генриха Манна в Германии, в городе Бад Либенштайн. Один из самых известных реабилитационных центров. Не ближний свет, конечно, но Тэхён полетел бы в любое место, поэтому не заморачивается о небесном пути, о количестве часов над землей и прочем. Разберется на месте, он ведь уже не ребенок. Тревога не отпускает. Тэ прогонял всевозможные сценарии, подбирал слова, но понимал, что будет по-другому. И нужно готовить себя к любому исходу. Тэхён обязан получить ясный ответ, чтобы понять, куда двигаться дальше. Ближайший аэропорт к месту лечения Юнги – в Эрфурте, но туда Тэ не нашел прямого рейса из Сеула. Только до Дрездена с пересадкой в Москве. Путь более, чем утомительный, долгий и беспощадный. Поэтому когда Тэхён заселяется на одну ночь в простенький отель Дрездена, он падает там без сил и, сломленный сменой часовых поясов, спит до самого вечера, точно провалившись в яму без просветов. Утром следующего дня он покупает билет на поезд до ближайшей к Бад Либенштайн станции. Потерянный во времени, слегка медлительный и бесконечно уставший, Тэхён готов провести три часа в созерцании пейзажей вокруг. В его купе оказывается этакая сухонькая мисс Марпл, вооруженная книгой и пенсне, и ее маленький внук с ярко-зелеными глазами и кроткой улыбкой. В целом, на удивление тихая и мирная компания. Города, поля и леса сменяются возвышенностями, постройки то незаурядно причудливы, то по-деревенски просты. Стучат колеса, гремят о высокие чашки чайные ложечки: бабушка с внуком собираются пить чай. Тэхён спрашивает позволения и приоткрывает окно, высовывает руку, пропуская воздух меж пальцев. От конца апреля веет свежестью и повсеместным радостным пробуждением природы. Тут все начнется сызнова, как каждый год и каждый век. И природе некогда тратить время впустую на несуразное и печальное, у нее все в порядке. Мальчишка на ломаном английском, не менее ломаном, чем у самого Тэхёна, спрашивает, не изволит ли юный господин представиться. А потом Тэ и сам не замечает, как без слов играет с мальчиком в крестики-нолики, показывает кукольное представление и проводит часы поездки в отменном настроении. Но вот приходит время прощаться: Тэ выходить через пять минут. - Sie ist sehr schön. Aber was noch besser ist - Sie haben ein großes Herz, - говорит старушка Тэхёну напоследок и улыбается. Тот вежливо кланяется и виновато пожимает плечами, показывая, что не понимает. Тогда ее смышленый внук переводит: - Вы есть очень красивый. Но что еще лучше - у вас большое сердце. – И мальчик протягивает Тэхёну маленькую плюшевую сову-брелок, а потом машет на прощание. Тэхён сходит с поезда, присматривается к подарку и видит вышитые на мордашке совы очки. Она кого-то очень ему напоминает, отчего в груди разрождается благостное тепло. Скоро. Скоро он увидит его. Впереди совсем короткий путь. Тэхён поправляет воротник плаща и решительно движется к автобусу, идущему до клиники. *** Проводив Тэхёна в аэропорту, Хосок не спешил домой. Он прогулялся по городу и посидел в баре, расставив последние точки по строчкам, расшевелив сознание до состояния полнейшего слияния с реальностью. Между прочим, он не считает, что сделал что-то особенное и экстраординарное. И он вызвался помочь Тэ вовсе не из-за чувства вины, просто посчитал, что так правильнее. Тэхён имеет право знать, где Юнги, имеет право видеться с ним. Так сложилось. Надо иметь немалую храбрость, чтобы признать чужие отношения за единственно допустимые и отпустить Тэ окончательно и бесповоротно. И приблизительно Хоуп не может предсказать, что у Тэ сложится с Шугой, но он и не хочет знать. Они обязательно разберутся сами, без посторонней помощи, без чужих домыслов и подсказок. Там два сердца на одной волне и только им известна нужная частота связи. Она чище и выше, чем у Хоупа, но он рад, что может хотя бы знать о ее существовании. Он благодарен Тэхёну. Хосок заезжает к родителям, чтобы сообщить о переезде, чтобы провести с ними вечер и проститься на какое-то время. На следующий день он уволился из больницы и занялся оформлением продажи квартиры, собрал вещи и снял деньги с карточки. Он решил забрать с собой все, забрать и больше не мучиться сомнениями, не иметь повода к лишним размышлениям и влечениям. Хватить бороздить перепаханное по сто раз поле, время идти к новым горизонтам. В Токио Хоуп довольно неплохо ориентируется, подбирает квартирку по карману и делит ее с тихим и серьезным студентом медицинского факультета, который по воле случая – кореец, хорошо владеющий японским, с которым у Хосока пока не так радужно. Приходится общаться и сближаться, принимать помощь. Хоть что-то начинает срастаться и заживать, подавать большие перспективы на лучшее. Ударяясь в работу, Хоуп не забывает о повседневной жизни, наполненной обычными походами по магазинам и кафе, кино и выставкам, концертам, на которые тащит все тот же сосед. Снова интересно жить. Пройдет немало времени, прежде чем Хосок с трепетом заметит, что кто-то снова может его любить, а он – дарить это чувство в ответ, выросшее, правильное и глубокое. - Ты мне нравишься, Хосок хён. – И будет сказано тем же трогательно-чарующим тоном, как много лет назад. Только музыкальный фон чуть иной, потому что кому-то нравится потяжелее. Хоуп не имеет ничего против, он принимает объятия, поцелуй и новую волну света, впускает в каждую клеточку такое лакомое ощущение вселенской нужности другому человеку. И Хосок чувствует себя счастливым. Да, именно Чон Хосок. Еще в школе ему дали второе имя, значащее в переводе с английского: «надежда». *** Территория, где расположена клиника, поражает воображение. Масштабы потрясающей красоты, по словам, занимающей гектары. По приезду Юнги только и делает, что просится на улицу, дабы получить порцию наисвежайшего воздуха и вдохновения. Уход и сервис на высшем уровне, пища – амброзия. Мин получает такой отдых и наслаждение, какого не знавал давно. Он никогда не любил давать себе поблажек и в отпуске за все время работы побывал лишь раз. Теперь тексты пишутся ленно, не дается подходящих эмоций, они превращаются в спокойное течение реки и плывут изо дня в день размеренно и тихо. В парке есть пруд, у которого расписная скамейка. Юнги любит сидеть там и смотреть на воду. Потому что это напоминает ему море у родного дома. Родной – это там, где есть Тэхён. Странно, что сейчас имя его не врезается каменной глыбой в грудь. Кругом клумбы уже пестрят крокусами и ранними цветами. Тепло. На небе ни облачка и на душе умиротворенность. Прошел месяц с хвостиком с той поры, как у Юнги в последний раз дернулось сердце, чтобы едва не сбежать. Интересно, как он там? Вспоминает, хранит то, что поручено? Чем занимается днями и хорошо ли спит, питается? Вопросы – наплывом, без особой на то причины. Чистосердечное признание самому себе. Тоскливо и грустно без Тэхёна, скучно. Но Юнги тревожился бы сильнее, если бы Тэ оставался там совсем один. Отсюда, с островка мира и покоя не заглянуть в Сеул и не увидеть, что там творится. После обеда небо чуть нахмурилось и покрылось пасмурными лоскутками. Но это не помешало Шуге отпроситься погулять. Знакомый с ним персонал уже прикипел к милому шутнику душой. И нет-нет, конечно, он этим не пользуется. Опираясь на костыли, Юнги движется к любимому пейзажу, глубоко дышит и, ехидно ухмыляясь, прячет за пазухой пачку сигарет. Потому что так надо, это в его стиле, и никто не смеет отнимать у несчастного больного маленькую кроху удовольствия. За ним уже не присматривают как поначалу, а значит, шалости разрешены и часто удаются. Обычно, Шуга не оставляет за собой следов. На дорожке остается след от подошв ботинок Тэхёна. Он направляется прямо ко входу. Генрих Манн, наверное, взглянув сейчас на Тэ, сказал бы, почесав подбородок: «Когда забьется сердце – разум умолкает».