Побег

Вязкие глубины сна постепенно расступаются, даруя возможность почувствовать тепло, исходящее откуда-то из реальности. Ощущения мягких прикосновений еще не до конца формируются в затуманенном дремой сознании, и пока еще кажутся лишь остатками ускользающего сна. Горячее дыхание в шею вызывает легкую дрожь от возникающего контраста по сравнению с остальным телом, окутанным прохладой. Но вот уже гораздо более осознанно ощущается влажный поцелуй в плечо и горячие руки на груди и животе. Я тянусь за ними, когда они почему-то начинают ускользать, но тут же вновь чувствую прикосновение мягких губ теперь уже к мочке уха. Всё мое тело окутывает жаром, исходящим от другого, я прижимаюсь к нему спиной, и настойчивые руки притягивают меня, давая понять, что не отпустят. Я и не хочу. Игривый укус в шею, наконец, полностью скидывает с меня пелену полуночного морока, и я уже совершенно осознано вжимаюсь в горящее за моей спиной тело. - Саша... В ответ новый укус и его пальцы с нажимом скользят вниз от груди к животу. Они забираются под мою футболку, вызывая судорожный вздох, и своими касаниями увеличивая и без того уже довольно сильное возбуждение. Другая рука, видимо, давно заменившая подушку под моей головой, настойчиво оттягивает ворот футболки, и я чувствую, как Сашины пальцы сжимают мой сосок. Я хрипло дышу и выгибаюсь в жадном желании увеличить контакт, комкая пальцами простынь под руками. Саша тоже пошло двигается, упираясь пахом мне в бедра, а кончиками пальцев уже забираясь под кромку моих джинсов. Эти прикосновения и явно сдерживаемые вздохи за спиной быстро окрашивают полумрак гостиничного номера в кляксы разноцветных кругов. Я, задержав дыхание, с трепетом жду, когда горячая ладонь, проскользнув под ремень и белье, с нетерпением коснется моего возбужденного члена. - Мммм...аахх... Саша... - я откидываю голову парню на плечо, и он тут же впивается губами в мочку моего уха, втягивая ее в рот. Через мгновение его язык проскальзывает в раковину, и мое тело словно пронзает электрический разряд, встречаясь с таким же, вызванным движениями Сашиной ладони по моему члену. Я чувствую, как его бедра выгибаются и подаются вперед, имитируя вполне конкретный предстоящий процесс. Хочу. Завожу руку назад и сам так же проникаю ладонью под жесткую ткань его джинсов, ощущая, как он существенно вздрагивает от первых прикосновений. Хочу его. Плавно двигаю рукой, стараясь поймать ритм его собственных движений, и с безумным наслаждением ловлю его пока еще сдерживаемые стоны. - Жень… - его ладонь исчезает из моих джинс, вызывая у меня протестующий стон и безуспешную попытку повернуться. – Женя… я так хочу тебя… А я и не против. Жаркий шепот в самое ухо заставляет мои пальцы сильнее сжаться на головке Сашкиного члена. Он тихо ахает и, сильнее прижав меня одной рукой к своей груди, второй начинает войну с ремнем. Я мешаю ему, активно двигаясь своими ягодицами навстречу его возбуждению, все еще скованному одеждой. Саша стонет, жадно целуя меня в шею, и уже стаскивая с меня не до конца расстегнутые джинсы. Мне кажется, что я на пределе от одних только его прикосновений и поцелуев, и эта мысль сводит с ума – он все-таки особенный. Джинсы заброшены Сашкой где-то в районе колен, и я сам спихиваю их одними ногами. Сам он уже рывками тянет с меня футболку, заставляя прервать возбуждающую обоих ласку и задрать руки вверх. Это дело он тоже не доводит до конца, предоставив мне самому выпутываться из горла и рукавов, зато его горячие ладони возвращаются к моему телу, жадно лаская каждую его клеточку. Снова его язык терзает мое ухо, и я особенно сильно выгибаюсь, упираясь ягодицами в его скрытое одеждой возбуждение. Из меня вырывается стон, из Саши – сдавленный рык. Снова одна его рука исчезает, в этот раз расправляясь с собственным ремнем и джинсами. Спустя некоторое шуршание за спиной и еще несколько невероятно страстных поцелуев и укусов в шею, плечи и даже лопатки, заставляющие меня тихо стонать и прижиматься к парню все ближе, я, наконец, слышу глухое звяканье ремня, упавшего на пол вместе с джинсами. В то же мгновение мой член снова накрывает Сашина ладонь, и я чувствую, как его собственный скользит между моих ног, размазывая по ним выступившую смазку. - Женя… хочу тебя… хочу… - горячее дыхание, срывающийся на хрип шепот, его руки, скользящие по моему телу и горящий возбуждением пах, упирающийся в мои бедра – все это просто сносит крышу, заставляя на выдохе так же хрипло прошептать: - Так чего же ты жде... ааххааа… - я не успеваю договорить, как в меня резко проникает скользкая от смазки головка. Теперь перед глазами не круги, а самые настоящие звезды. Чувствую, как Сашка за спиной еле сдерживает учащенное дыхание и зачем-то себя вместе с ним. Да, мне немного больно, но почему-то сейчас это не имеет никакого значения. Мне все нравится. Просто до безумия нравится: и его властные объятия, обещающие, что не отпустят, и требовательные ласки, показывающие, что подарят негу, и жадные поцелуи, доказывающие, что хотят, и даже эта боль, дарящая пока лишь поверхностное наслаждение. Всё, каждая мелочь, просто сводит с ума. Поэтому я как можно сильнее расслабляюсь и сам толкаюсь назад. Сашу упрашивать не приходится, даже наоборот, он словно только этого и ждал. Обе руки сжимаются сильнее: одна – притягивая мою уже влажную спину к его груди, другая – вновь заставляя меня вздрогнуть от невероятно приятных ощущений в паху. Движения постепенно ускоряются и становятся размашистыми, позволяя Саше проникать в меня почти до основания. Наши сладостные стоны сливаются в один, заполняя ночную тишину. Тела покрыты блестящим в серебристом свете луны потом, их жар окутывает нас словно кокон. Я отчаянно цепляюсь пальцами за влажную простынь, стараясь в каждом движении выгнуться как можно сильнее, лишь бы ощущать его глубже. Саша, уже не сдерживаясь, с силой вбивается в меня рваными движениями, до синяков сжимая плечи. Это какое-то безумие! Кровать под нами жалобно скрипит и глухо стукается об стену, простыни скомкались, выбившись из-под матраса, и стоны, стоны, стоны… Мне даже кажется, что я уже кричу, заглушая пошлые шлепки соединяющихся тел и такие же крики-стоны окончательно сорвавшегося Сашки. Хочу еще! Еще! Сильнее! Оргазм накрывает не просто волной, это настоящее цунами. Первым сладостной дрожи отдается Сашка, вцепляясь при этом в мое плечо ногтями, а зубами в шею, пытаясь подавить все же вырывающийся из груди безумно пошлый стон. Мне хватает одного этого звука и его сжавшейся на головке моего члена ладони, и я растворяюсь в бурлящем водовороте эйфории и в его крепких объятиях. Скользящий поцелуй за ушком заставляет проскочить в сознании совсем не пугающую меня мысль: «Кажется, я влюбился». Дальше я растворяюсь уже во вновь накатившем тягучем сне, до последнего ловя все еще не успокоившееся дыхание за спиной. * * * Утро начинается слишком резко с громкой мелодии валяющегося на полу мобильника. Это не мой, поэтому я не спешу просыпаться. Но сон исчезает сам вслед за лениво ускользающим из-под моего бока теплом. - Алло… Хриплый с утра голос Сашки вызывает внутри какое-то приятное чувство – он не сбежал. Я улыбаюсь. - …Да, привет. Нет, все нормально. Я… где-то… У нас была аварийная посадка… Я поворачиваюсь на бок и, протянув ладонь, мягко касаюсь загорелой спины. – Я пока не знаю, но точно не самолетом! Сашка сначала подается назад, прижимаясь к моим пальцам и ловя эту простую ласку, но потом резко встает и, не оборачиваясь, быстрым шагом направляется в ванну. - Нет, я помню. Но я, блин, больше никогда в жизни не сяду в эту… Нет… Нет, подожди, послушай… Номер слишком маленький, и даже уединившись в ванной, Саша все равно не может скрыть свой разговор. Не то чтобы я подслушивал, просто и он не шепчет. - Хорошо, я понял… Да, хорошо… Я тебе сообщу… Мне слышится глубокий вздох. Хочется пойти и спросить, что случилось, но когда я уже встаю с этой целью с кровати, из ванной раздается шелест включенной в душе воды. Эта ситуация с телефоном как-то немного омрачает изначально приятное утро, наконец, встреченное не в одиночестве. Но я решаю не забивать себе этим голову, а просто узнать все у моего кудрявого солнца, когда оно выйдет из душа. Я натягиваю джинсы и в ожидании решаю заняться сборами, но некоторые движения отдаются ощущением легкого дискомфорта пониже спины. Боже, какая же это была ночь! Я довольно и немного плотоядно улыбаюсь сам себе, теперь еще сильнее ожидая возвращения Сашки. Он появляется через невероятно долгие пятнадцать минут естественно в одном полотенце и с поблескивающими от оставшихся на них капель кудряшками. Застыв на несколько секунд, я уверенными движениями преодолеваю расстояние между нами и обнимаю Сашку за талию. - Доброе утро, солнышко, - даже не пытаюсь сдержать глупо-счастливой улыбки и тянусь за столь долгожданным поцелуем к его приоткрытым губам. Сашка моментально расслабляется в моих руках, но как только наши губы соприкасаются, он неожиданно выворачивается и, отойдя к кровати, начинает собирать свои вещи. - Нам надо поторопиться, если мы хотим успеть на ближайший рейс, - в его твердом голосе я слышу неуверенность и легкую примесь страха. - Ты же вроде больше никогда не собирался летать. Что случилось? – Сашка опускает глаза и отворачивается. - Ничего, просто мне надо как можно быстрее попасть домой. Я завтра на работу должен выйти. Не нравится мне это. Тем не менее, я подхожу к стоящему ко мне спиной парню и обнимаю его за талию, притягивая к себе. Кладу свой подборок ему на плечо и, слизав с холодной мочки прозрачную каплю, шепчу в самое ушко: - Как скажешь, Кудряш, - трусь носом о его шею, - я хоть пешком, мне все равно. От этого интимного почти признания, разбавленного смешным прозвищем, Сашка снова расслабляется и сам прижимается ко мне, подставляя ласке шею. Мои руки блуждают по его телу, задевая твердые соски и уже заставляя немного сбиться дыхание. Я целую его в плечо и основание шеи, чувствуя, как начинает кружиться голова от предвкушения повторения нереальной ночи или хотя бы ее уменьшенной копии. Но Саша вдруг снова напрягается и отстраняется от меня. - Иди в душ, а то опоздаем. Я решаю не настаивать и еще немного понаблюдав за сосредоточившимся на сборах парне, ухожу в душ. Как-то странно он себя ведет. Меня это не столько напрягает, сколько настораживает. Вчера инициатива явно исходила от Сашки, а сегодня он словно боится чего-то. То есть он вроде и хочет моих прикосновений, и сам тянется к ним, но потом вдруг, словно что-то вспомнив, чуть ли не отскакивает от меня. Может, это просто страх перед очередным полетом? Особенно после случившегося. Не сказать, что на меня произошедшее произвело какое-то такое впечатление, после которого я стану бояться летать. Да, было не очень приятно, но все же обошлось. Опять же, если вы попадете в аварию, это же не значит, что вы больше никогда не будет ездить на каком-либо колесном транспорте. Так и здесь. К тому же, что-то подобное случилось со мной впервые за более чем двадцать лет регулярных полетов. Но Саша – другое дело, он изначально боялся летать, а после такого для него это вообще, наверное, теперь хуже самой смерти. Тогда почему он на это все же решается? Работа? Да, он говорил, что она для него важна и все такое, но чтобы настолько? Впрочем, ситуации бывают разные. А еще этот звонок. Не было похоже, что он разговаривал с начальником. Скорее, с кем-то близким. Эта мысль не напрягает – близкие бывают разными, да и нет у меня причин Сашке не доверять. Может, как раз с кем-то близким что-то и случилось и поэтому он так торопится? Хотя он говорил, что о чем-то помнит. Годовщина? День рождения? Свадьба брата, сестры? Гадать бесполезно и глупо, к тому же, от этого в голове все только путаться начинает. Когда я выхожу из душа, Саша уже полностью собран и ждет меня, хмуро уставившись в светящийся экран мобильника. Я улыбаюсь на его поднятый на меня взгляд, ловлю его скольжение по моему обнаженному телу, вспыхивающий на скулах румянец и только потом тоже быстро собираюсь. * * * В этот раз полет прошел спокойно, и даже Саша нервничал гораздо меньше, чем раньше, и этим несказанно меня удивил. У меня даже сложилось впечатление, что он был очень сильно отвлечен какими-то своими мыслями и просто напросто не заметил самого полета. Тем не менее, я все равно все время держал парня за руку и поглаживал своими пальцами его. Периодически, сильно задумавшись, он отвечал мне тем же. Наш самолет только что сел, и я с легким интересом рассматриваю бело-серый пейзаж аэропорта за стеклом иллюминатора. Раньше он бы мгновенно вогнал меня в тоску, но сейчас он мне не кажется таким уж унылым. Просто не очень ярким, но для этого у меня теперь есть персональное солнце рядом. Я улыбаюсь и чуть сильнее сжимаю ладонь в своей руке. Она сразу из нее выскальзывает, заставляя меня обернуться. Сашка как-то виновато-грустно улыбается и кивает в сторону выхода. Я же отвечаю ему довольной лыбой и, подхватив валяющуюся в ногах сумку, выхожу вслед за парнем в длинный рукав. Мы идем рядом, и я периодически касаюсь его ладони своей. Почему-то возникает желание нахвататься этих прикосновений как можно больше, словно они скоро станут чем-то невозможным… Я отгоняю от себя эти дурацкие мысли, останавливаясь в конце такой родной очереди на паспортный контроль. Сашка стоит рядом чуть впереди. Я едва касаюсь его спины своим плечом и, если честно, с облегчением чувствую, как он еле заметно подается назад. Улыбка снова расплывается на моем лице. Не отпущу его. Наклоняюсь вперед, обдавая его скулу своим дыханием, и с жаром шепчу о своем решении в моментально заливающееся краской ушко. Саша шумно выдыхает и отстраняется, продвигаясь в очереди вперед. Меня начинают терзать смутные сомнения, но я им не поддаюсь. Впрочем, вскоре они сами развеиваются, уступая место фактам. Точнее, факту. Такому, не очень высокому, блондинистому факту с мутно-зелеными глазами, который со счастливейшей улыбкой бросается на шею мое… Сашке, как только мы выходим из зеленого коридора таможенного контроля. - Алекс! Я так соскучился! – факт виснет на Сашке, закрывая от меня его лицо, но вскоре отстраняется, чтобы потянутся за поцелуем. За тем самым, которого мне так и не досталось. Впрочем, Саша его мягко отстраняет, за что получает обиженно выпяченную губу. Наконец, он решается поднять взгляд на меня. Ничего. Я не хочу там видеть ничего. Ни насмешки, ни сожаления, ни безразличия, ни раскаяния. Это уже ничего не изменит, да и я ни во что из этого не поверю. Надоверялся, хватит. Тем не менее, мне кажется, что в его серых глазах я вижу боль. «Кажется» - значит, все-таки я что-то хотел там найти. - Алекс, а кто это? – в мою сторону тычут аккуратненьким тоненьким пальчиком. Сашка… никогда бы не подумал. Впрочем, здесь он, видимо, «Алекс». Между прочим, производное от Алексей, а не от Александр. Хотя кто сказал, что он назвался мне настоящим именем? - Никто. Просто попутчик, - все же я не в силах оторвать взгляда от его глаз, в которых еще недавно видел что-то особенное. – Прощай, Кудряш. Я замечаю, как Алекс вздрагивает и даже приоткрывает рот, возможно, чтобы что-то сказать, но я не жду – просто разворачиваюсь и ухожу. Меня ждет заказанное такси. Черная «Ауди». С бутылкой шампанского и двумя бокалами на заднем сидении.