Побег

Раздвижные стеклянные двери аэропорта, чуть притормозив, впускают меня в просторный зал, довольно плотно заполненный будущими или бывшими пассажирами. Сегодня я не отношусь ни к тем, ни к другим. Вообще, этот порог я пересекаю впервые за последние четыре месяца. Если бы не Мишка, то еще бы столько же не пересекал. Около недели назад мой мобильник неожиданно взорвался нетерпеливым звонком, выдернувшим меня из уютного кокона простыни, одеяла и подушек. Бодрый и какой-то слишком уж радостный голос друга сообщил мне очевидный факт того, что я бездарно просыпаю свою жизнь, раз даже по московскому времени все еще в постели. Отняв мобильник от уха и с трудом рассмотрев на его слишком ярком с утра дисплее цифры, обозначавшие, что в окружающем меня мире сейчас два с чем-то часа дня, я лишь фыркнул. Дальше Мишка сообщил, что прилетает через неделю и попросил его встретить и приютить, так как собственная квартира ему теперь не доступна: Катя от него все-таки ушла, но вроде как мирно, и друг решил оставить жилплощадь за ней, так как сам он там появляется крайне редко. Чувство вины, конечно, полезная штука, но когда оно настолько гипертрофировано, уже попахивает идиотизмом. Впрочем, принять друга у себя мне труда не составляет, я даже рад этому – наконец-то не один… И, как оказалось, буду даже не вдвоем. Под конец разговора Мишка, как-то слегка запинаясь, сообщил, что будет не один, и тут же перешел на заверения меня в том, что если это для меня слишком обременительно, то он ни в коем случае не обидится и просто найдет гостиницу. На это я лишь озвучил свою теорию об идиотизме вслух. Мишка облегченно поблагодарил, сообщил номер рейса, и мы попрощались. В тот день я впервые за несколько месяцев встал раньше, чем за полчаса до выхода на рабочее совещание. И вот теперь я стою в окружающей меня шумной толпе, блуждая взглядом по электронному табло в поисках нужного мне рейса, и гадая, с кем же прилетит Мишка. Не то чтобы мне жутко интересно, просто хоть какое-то разнообразие мыслей… Невольно в памяти всплывают события полугодовой давности, когда я в последний раз был гостем этих Врат. Так же искрящееся желтыми цифрами табло, опаздывающая парочка в очереди передо мной, затяжная проверка документов, шумный накопитель и грохот разбивающейся о пол бутылки… Старательно отгоняю от себя образ ее владельца и, наконец-то, нахожу нужный рейс. - Совершил посадку рейс номер двести тридцать три, прибывающий из Дели. Встречающих просьба пройти к выходу номер девять… Лишенный каких-либо эмоций голос диспетчера снова возвращает прогнанные мной только что воспоминания. И выход на посадку тогда тоже был номер девять… Я не злюсь на себя за эти воспоминания, за преданность им. Я хочу, чтобы они были, чтобы они оставались со мной. Не знаю, может, это и неправильно, и я должен беситься и стараться все забыть. Не знаю. Я их храню. И довольно часто возвращаюсь к ним и к тому кудрявому растяпе, из-за которого все эти воспоминания мне и дороги. Просто сейчас не самый подходящий момент – Мишка и так явно нервничает из-за того, что приезжает не один, но все же он попросил их встретить именно меня, и значит, для него это действительно важно. А если я буду тут стоять с кислой миной, уверенности другу это точно не прибавит. Впрочем, я прекрасно понимаю, что отогнать от себя этот въевшийся в сознание образ все равно не смогу. Не знаю, может быть, тогда, четыре месяца назад, я не должен был просто так уходить. Возможно, мне нужно было остаться и услышать то, что Сашка хотел мне сказать. Или даже самому спросить, разобраться. Не знаю. Может, и потом мне не стоило вспоминать каждую минуту, даже мгновение, которое мы провели вместе, а нужно было просто все забыть или хотя бы сделать вид, что забыл. Я не знаю. И, наверное, я не должен был вечерами сидеть в ненавистных социальных сетях, как идиот просматривая сотни тысяч страниц пользователей с именем «Александр» и всеми производными от него, включая «Алекс», в идиотской надежде найти в чертах, мелькающих на мониторе лиц, хоть что-то знакомое. Вот насчет этого знаю – глупо. Но я уже сказал, что делал это как идиот. Хотя я даже не знал, что буду делать в том безумном случае, если все-таки найду его… Скорее всего, мне не стоило сменять толкание в столичных пробках на то же толкание в столичном метро только потому, что я был уверен, что у Сашки машины нет. Не знаю. Я делал все это, не задумываясь над тем, правильно оно или нет. Я просто отчаянно хотел вновь стать обладателем того счастливого билета, который уже несколько раз сводил меня с ним. И сейчас хочу. Только я уже не знаю, что я еще могу сделать. Наверное, это и есть то самое чувство, которое я все время пытался найти, а в итоге оно само нашло меня, зародившись совсем незаметно, где-то в далеком уголке моего сердца или души, и так же незаметно развиваясь и крепчая с каждым днем. Зато когда оно все-таки заявило о себе громким стуком в висках от каждого прикосновения в последние минуты, было уже поздно. Не знаю. Может, это и не так. Может, это просто мое очередное увлечение, которое обязательно пройдет со временем. Вот только раньше ни одно из моих увлечений не отдавалось такой тоской в груди… Даже с Мишкой было по-другому. Когда он ушел, я жутко на него злился, ненавидел, хотел больше никогда не видеть его лица. А сейчас… Сейчас я больше всего на свете хочу вновь увидеть Сашкины серые глаза, наверняка, смотрящие серьезным взглядом, и выгоревшие непослушные кудряшки, все время лезущие в лицо. Глупо, но я действительно этого хочу. Я совсем на него не злюсь. Он же мне ничего не обещал, в конце концов. Это во-первых. А во-вторых… Сейчас-то я уже понимаю, что тогда, в этом же зале, он сам не хотел, чтобы так все закончилось. По нему ведь это было видно. Сейчас понимаю, а тогда… Тогда жесткая обида застлала мне глаза, не давая разглядеть очевидного. Впрочем, я мог все это лишь придумать себе, не желая верить в то, что для ставшего важным для меня человека, я был всего лишь временным развлечением. Не знаю. Толпа встречающих вокруг меня немного оживляется при виде первых выходящих пассажиров. Я усилием воли беру себя в руки и натягиваю на лицо что-то наподобие улыбки. Первые дождавшиеся с улыбками и радостными вскриками бросаются обнимать таких же радостных прилетевших. Поцелуи, объятия, тривиальные слова о том, как соскучились… Меня никогда так не встречали. Наконец, в толпе замечаю знакомое лицо и уже с искренней улыбкой направляюсь к ищущему меня взглядом Мишке. Отстраненно отмечаю фигуру рядом с ним, не придавая ей пока никакого значения, крепко обнимаю друга. - Рад тебя видеть, дружище! – мы хлопаем друг друга по спине, и я искренне рад, что между нами все же ничего не изменилось. Во всяком случае, сейчас у меня именно такое впечатление. - И я рад! – Мишка отстраняет меня за плечи, и я, наверное, впервые за несколько лет вижу его настолько счастливую улыбку. Не будучи дураком понимаю, что не я являюсь ее причиной, и это заставляет меня перевести взгляд на фигуру рядом и замереть в немом шоке. - Валера?.. – моему удивлению нет предела. Впрочем, округлившиеся глаза бывшей модели, ныне фотографа, уверяют меня в том, что это взаимно. Я не могу оторвать взгляда от едва знакомых карих глаз и длинных, чуть вьющихся, каштановых волос, которые в дороге собраны в хвост. Валера… Его небольшой домик с уютной кухней и самым мягким диваном в моей жизни… Похоже, воспоминания никогда меня не оставят. - Вы знакомы? – Мишка тоже удивлен, но еще больше в его голосе чувствуется напряжение. Знаю я, о чем он думает. - Немного, - я продолжаю в упор пялиться на Валеру, видя вместо него ту самую ночь у него дома, которую я провел прижимая к себе такого желанного человека. Видимо, поняв наше с Валерой молчание и затянувшиеся гляделки совершенно неправильным образом, Мишка шумно выдыхает и, подхватив брошенную ранее на пол сумку, направляется к выходу. Валера спохватывается первым и быстро нагоняет парня, останавливая его за плечо. Я тоже следую за ними, успевая как раз к тому моменту, когда Валера произносит худшее, что можно было придумать в качестве оправдания этой глупой ситуации: - …ты чего? Он просто один раз у меня переночевал… - мне хочется стукнуть этого длинноволосого идиота, но вместо этого я стукаю по лбу себя, сползая ладонью на глаза. Это просто какой-то пиздец. Или, как говорил мой индийский друг, «пиздьетс». От этого воспоминания становится жутко смешно, и я даже не думаю себя сдерживать. На мой хохот оборачиваются проходящие мимо люди, но, что самое главное, и Мишка с Валерой тоже. Последний уже, видимо, осознал, что ляпнул, и теперь пытается удержать в своих объятиях вырывающегося Мишку. - Вы идиоты… ахаха… вы такие идиоты… - я пытаюсь успокоиться, но пока говорить все равно получается только с перерывами на смех и глубокие вздохи. - Ты, - я тыкаю пальцем в недоумевающего Валеру, который все еще крепко сжимает в своих руках уже переставшего вырываться Мишку. – Ты влюблен в него так сильно, что не то что сам не можешь представить себя с кем-то другим, но даже не думаешь о том, что это представить может он! Валера чуть заметно вздрагивает и стремительно краснеет, не зная, куда спрятать глаза. - А ты, - теперь я слегка толкаю в плечо замершего друга. – Ты втрескался в него не меньше, потому что не можешь принять даже его прошлые отношения, в этот раз, кстати, совершенно надуманные, ведь он должен быть только твой. Мишка тоже заливается ярким румянцем, и по тому, как эти двое упорно не смотрят друг на друга, я понимаю, что только что озвучил за них их первое признание. Становится немного неловко, но я, блин, чертовски рад, что оказался прав. Оставив этих двоих обниматься, я выдергиваю из Мишкиных рук сумку, и не спеша направляюсь к выходу на стоянку. Парни догоняют меня через пару минут, пряча смущенные улыбки и все еще не смотря друг на друга. Пожалуй, сегодня у меня лучший день за последние четыре месяца. Дорога до моего дома немного разряжает атмосферу непринужденными разговорами о новостях из жизни наших общих с Мишкой знакомых. К тому же, в зеркало заднего вида мне прекрасно видно, как эти двое жмутся друг к другу. В квартиру мы заваливаемся уже дружно над чем-то смеясь. - Проходите, - я скидываю обувь и куртку и направляюсь на кухню ставить чайник. – Мих, покажи Валерке тут все. Парни скрываются в глубинах моей квартиры, а я в очередной раз усмехаюсь шуткам Судьбы. Надо же было так… Закончив с приготовлениями к позднему ужину, я захожу в гостиную, где и обнаруживаю своих гостей, уютно устроившихся с ногами на моем любимом диванчике. Они замечают меня не сразу и продолжают что-то жарко шептать друг другу в губы. Впрочем, я уверен, что знаю, что именно. - Ну, и как вы познакомились? – я устраиваюсь напротив парней в кресле и выжидательно на них смотрю. - Ну, после того, как от меня уехала Катя… - Мишка, видимо, даже неосознанно чуть сжимает Валеркину ладонь в своей, на что последний только мягко улыбается, - …я решил, что мне нужно сменить обстановку. Ничего лучше побережья я не придумал, поэтому полетел на Гоа и остановился в твоем отеле. Ты говорил, что он тебе понравился и что там бармен веселый… В общем, этот твой бармен оказался веселее, чем я мог себе представить. Он очень обрадовался, узнав, что я твой друг и в первый же вечер потащил меня в какой-то бар, где, как он уверял, тебе очень понравилось, - я с трудом сдерживаю улыбку. – Там мы и познакомились. Я перевожу взгляд на Валеру, ожидая его половины рассказа, потому что по, конечно, весьма поверхностному знакомству, он не производил впечатления человека, часто таскающегося по барам. - А что? Вы просто тогда такие интересные после этого бара были, что я решил проверить, что там такого, - Валера пожимает плечами и ловко переводит тему: - А ты, кстати, не с братом живешь? У меня мутнеет перед глазами. Это уже слишком жестко. - С каким братом? Подождите, а вы-то откуда знакомы? – Мишка переводит растерянный взгляд с меня на своего парня. - А у него много братьев? С Сашкой, - услышанное от другого человека его имя почему-то больно режет слух. – Они заблудились тогда, и я их приютил. - Сашка? Твоего брата же Алексеем зовут? – ага, Алекс. У меня вырывается нервный смешок. Судьба все продолжает свои шуточки. - Жень, с тобой все в порядке? – Мишка поднимается со своего места и, аккуратно касаясь плеча, настороженно заглядывает мне в глаза. - Да, все нормально… - приходится взять себя в руки и даже улыбнуться. Лучше прояснить все прямо сейчас, но, естественно, я не успеваю и рта раскрыть. - Вот же он! – вздрагиваю от нелепой мысли, что сейчас увижу стоящего в дверях Сашку, но это всего лишь рамочка с фотографией в руках Валеры, которую он подхватил со стоящего рядом столика. Забыл ее убрать... – Вот с ним они у меня тогда были. Мишка принимает из рук парня рамочку, внимательно разглядывает увеличенную фотографию в ней и, наконец, повернув ее ко мне, очень серьезно спрашивает: - Жень, кто это? Я смотрю на смеющееся чему-то такое родное лицо в дурацкой бейсболке, на ярко-рыжую футболку, в серьезные серые глаза и просто не знаю, что мне ответить. Случайный попутчик? Не совсем. Друг? Точно нет. Знакомый? Больше. Любимый? Не знаю. Да и ведь не имеет это значения. - Это Саша, - поднимаю взгляд на друга и вижу, как через мгновение его зрачки удивленно расширяются, словно он все-все понимает. Может, и так. – Прости, Валер, он, видимо, просто постеснялся тащить к малознакомому человеку совсем уж чужака, вот и сказал, что мы братья. Парень переводит ничего не понимающий взгляд с меня на Мишку и, видимо, получив от него какой-то знак, чуть заметно кивает. - Да ничего страшного, - тишина напрягает до предела, и я уже собираюсь сбежать на кухню или в свою комнату, когда Валера совершенно неожиданно добавляет: - Меня больше волнует то, что ты куртку мне так и не вернул. - Черт, точно! – я вскакиваю с места и уже собираюсь зарыться в глубинах шкафа в поисках спасшей меня от возможного воспаления легких вещи, но снова слышу вдогонку насмешливый голос: - Да ладно, забудь, я уже привык считать ее платой за искреннюю похвалу той своей фотографии заката. Я все же выуживаю из горы вещей искомую куртку и довольный возвращаюсь к гостям. - Точно! Потрясающая вещь! Мих, ты видел?.. Остаток вечера проходит за легким ужином и дружеской болтовней, в процессе которой я все же ловлю на себе несколько настороженных взглядов друга, но стараюсь им в ответ как можно более бодро улыбаться. Впрочем, я особо и не рассчитываю, что Мишка этим улыбкам поверит. А ночью я засыпаю под звуки еле сдерживаемых стонов за стеной, в перерывах между которыми, я уверен, горячим шепотом звучит одно-единственное, так важное для обоих, слово «люблю».