Мне больно

Опираясь спиной о бетонную стену и согнув колени, юноша сидел возле собственной квартиры. Ему не было так жалко свои джинсы, которые, он уверен, ему придется стирать после их встречи с грязным полом подъезда. В уши привычно вставлены наушники, из динамиков которых буквально бьет по барабанным перепонкам суицидальный блэк-метал. Слишком одинаково настроение самого парня и этой музыки. Слишком... Руки отчаянно прижимают к себе крохотное тельце котенка, по чистой случайности забредшего в этот подъезд самого непримечательного дома в этом не таком уж и благоприятном районе. Еще пока что короткая шерстка сильно намокла из-за дождя, который льет уже не первый день. Из грязно-серой она превратилась в противно-черную, на крошечных лапках слой грязи с улицы, а вокруг глаз животного скопился гной. «Болеет...» Большим пальцем Сехун мягко приглаживает влажную шерстку котенка за ушком. Хоть О и заткнул уши, он спокойно мог чувствовать своей кожей чересчур сильное для такого котенка урчание. Уголки губ невольно приподнимаются от такого приятного, действительно успокаивающего и дрожащего трепета в своих руках. Сехун прижал тельце к себе еще сильнее, будто хватаясь за последнее тепло, которое еще способен чувствовать, будто он сам этот маленький беззащитный котенок. За окном, от которого остались только осколки стекла, все еще лил дождь, не переставая и словно лишь расходясь сильнее. Порывы ветра из окна заставляли каждый раз ежиться от внезапного холода, проникающего под одежду, касаясь кожи. За стеной громкие голоса, резкие звуки от битья посуды, которая, к удивлению Сехуна, все никак не заканчивалась. Правда, всего этого он все равно не слышал из-за включенного плеера в кармане ветровки. Хоть и в такие моменты, но юноша более чем спокоен. Но ведь это все временно, легко не будет никогда, из-за чего где-то в глубине души сильно колет. Резко звук из наушников пропадает, сменяясь на разгневанный вопль матери. Снова ругаются, снова разъедутся по разным сторонам, но каждый раз возвращаются обратно. Сехун не понимал этого больше всего. — Чего расселся?! А ну, быстро в квартиру, бездельник! — продолжала говорить женщина на повышенных тонах, заставляя О чуть ли не жмуриться и крепче прижать к себе брошенного серо-черного котенка к своей груди. — Мама... — усталый, изрядно измученный выдох, подкинувший лишних искорок в ужасное настроение матери. — А это что за крыса?! Фу, выброси немедленно! И в дом, быстро! — последние слова, после чего женщина скрывается обратно в квартире, в которой минут через пять ее больше не будет. Но до поры, до времени. Сехун меланхолично смотрел на впопыхах собирающих сумки родителей и поглаживал сидящего у него на руках котенка. О, конечно же, знал об аллергии матери на шерсть, но разве это имеет какое-то значение для Сехуна, когда он всю свою жизнь не был ни для кого чем-то значимым. Его словно обходили стороной, намеренно не замечая. Словно Сехун сам виноват в отношении родителей к нему. Всегда было легче все просто свалить на него, на хрупкие и неуверенные плечи такого, вероятно, нежеланного сына. Дверь захлопывается два раза: сначала разгневанная мать, потом отец с как всегда устремленным на Сехуна взглядом презрения. Виноват, конечно, Сехун. Только Сехун. Се осторожно опускает котенка на пол, пока наливает в с трудом найденное блюдце воду. Котенок поудобнее устраивается у кромки посуды и, для начала принюхавшись, принимается с осторожностью лакать жидкость. Смотря на это, у Сехуна вновь появляется улыбка, хотя она преисполнена лишь некой тоской. Как же все это надоело. Уголки губ уже спустя секунду опускаются, оставляя на лице парня только усталость, пренебрежительность, раздражение. Светловолосый юноша ударяет кулаком по ближайшей к нему стене и прикусывает губу так сильно, что кожа тут же рвется под натиском зубов. Во рту мимолетно ощущается привкус крови, после чего Сехун слизывает выступившую алую капельку кончиком языка. Из груди вырываются тяжелые вздохи-выдохи, рука ноет от недавнего столкновения со стеной. Котенок в другой стороне сжался от глухого удара и прижал маленькие пушистые ушки к голове. Сехун скользит взглядом по помещению, натыкаясь, наконец, на испуганное животное. Присев на корточки, он протягивает вперед руки, вслед чего котенок неуверенно распрямляется и вроде даже начинает ступать еще мокрыми лапками по полу в направлении парня. В кармане начинает неугомонно трезвонить мобильный, яро привлекая к себе внимание. Сехун не сразу понимает и лишь только спустя секунд десять нервно достает телефон. На экране высвечивается Бэкхён, из-за чего О уже в который раз, даже не осознавая, начинает улыбаться. Может, и едва заметно, но все же улыбаться. — Да? — Сеху-ун, приходи, мне скучно, — капризно тянет старший, даже немного умиляя этим самого Сехуна, — придешь ведь? — Конечно, приду, — мягко говорит он, после чего сразу слышит быстрые гудки. Котенок, тем временем, уже подошел к парню и начал ласкаться. Сехун нужен хотя бы этому котенку. Хоть и Бэкхёну, но даже ему Сехун чуточку, но все же нужен.

***

В последнее время Лухан стал замечать, что Чанёль — да, именно Пак Чанёль — ведет себя немного странно. Не то что бы это беспокоило уж слишком сильно, чтобы уже начать бить тревогу, просто юноша начинал слегка путаться в собственных мыслях насчет поведения старшего. Может, ему это все казалось? Хотя то, что Чанёль все чаще оказывался с Бэкхёном и, что самое странное, не подпускал Лухана к нему, было действительно необычно. Он и вправду не понимал, хотя и пытался не придавать этому какое-то особое значение. И еще в последнее время Хань все чаще начал сталкиваться с Сехуном. И, конечно же, именно там, где поблизости был Бэкхён. А там и Чанёль. Как-никак, а постепенно все эти сомнения, сначала глупые, начинали перерастать во что-то более серьезное. И Лухан испугался. Не совсем понимал, чего именно, но это было так. Словно что-то скребет внутри своими острыми когтями. Скребет и скребет, нагоняя совершенно странные, а после и вовсе пугающие мысли, от которых избавиться очень и очень трудно, как бы этого не хотелось. Вот и сейчас, когда Хань в очередной раз случайно сталкивается с неким Сехуном, идущего как раз от того места, где должен быть Бэкхён, он инстинктивно начинает искать беглым и судорожным взглядом в парне хоть что-то, что может подтвердить хотя бы одну его мысль. Потому что этот Сехун с самого начала Лухану показался каким-то необычным, где как раз еще и внешность парня хорошо сыграла. Атмосфера вокруг светловолосого юноши просто вынудила Лухана вести себя более осмотрительно по отношению к нему. Но, хоть Хань и осторожничал, что было весьма заметно со стороны, он не боялся Сехуна как человека. Что-то в нем было такое, что, несомненно, притягивало, хотя это и очень странно. Была какая-то у Сехуна своя совершенно не похожая на другие история. Прохлаждаясь на своем уже давно, как бы странно это ни звучало, облюбованном подоконнике, Бэкхён на этот раз отвлекся от мыслей прослушиванием музыки. Чанёля рядом не было, что, определенно, ему нравилось, ибо «ходячее нравоучение» стало слишком уж строгим и приставучим. А Бэкхён любил свободу. Сехуна же просто не было. Он не особо отличался от Бэкхёна именно тем, что, даже не сказав и слова, мог просто уйти, а потом вдруг вернуться. И Бэкхён этого не всегда замечал. Сехун знал, что Бэкхён эгоист, причем конченный. Но ведь и Сехун был отчасти таким. Собственно, как и все люди. Из-за музыки, причем довольно-таки громкой, и закрытых глаз Бён даже не замечает, что вот уже как пять минут и двадцать три секунды перед ним стоит Лухан. Тот, чуть сощурившись, даже боялся прикоснуться к парню напротив. Его взгляд, как ноги к полу, был прикован к шее юноши, на котором еще был заметный след от недавно оставленного засоса. Внутри что-то скребет. Очень сильно. С болью. И почему-то, смотря на такого умиротворенного Бэкхёна, у Лухана появляется образ улыбающегося только краешком губ Сехуна. И ведь Хань даже не знает, знаком ли тот с Бэкхёном, но что-то так отчаянно лезет наружу, буквально рвется выбраться. Но в горле непонятный ком, который этому препятствует. В голове мысли сменяются одна за другой или же вообще полная пустота, словно чистый белоснежный лист. — Б-бэкхён... — на грани слышимости произносит Хань. Но Бён его, конечно же, не замечает и в этот раз. Лухан осторожно наклоняется к парню и пытается точнее рассмотреть то безобразие на шее старшего. Может, это ему опять кажется? Но все же, как бы сам Хань не хотел, а руки начинают почему-то дрожать, когда ему захотелось также еще и дотронуться до того места. Лу не настолько глуп и наивен, чтобы не понять, что это такое на шее того, в кого так отчаянно влюблен. Сжав губы, Хань только хочет отойти назад, как внезапно хватаются за его запястье. Он поднимает полный удивления взгляд на Бэкхёна, который, в свою очередь, также был немало шокирован, как он подумал сначала, именно внезапным появлением первокурсника, хотя это вовсе не так. Еще с полминуты они смотрят друг на друга, даже не зная, что делать. Но каждый раз взгляд Лухана неосознанно опускался чуть ниже лица старшего и застревал там на пару секунд — это и заметил Бэкхён. Конечно, Чанёль был прав, говоря о том, что Лухан все увидит когда-нибудь да поймет, что его попросту используют. Но вот у Бэкхёна была совершенно другая мысль на этот счет. Пока Лухан отчаянно бегал отчасти испуганным взглядом по всему, что было перед собой, Бён незамедлительно встал со своего излюбленного места и потянул парня в сторону коридора. Они остановились в каком-то более-менее пустом коридоре. Бэкхёну не очень бы хотелось, чтобы кто-то помешал в данный момент. Нужно действовать сейчас, а иначе будет уже поздно. Бён уже настолько привык к Лухану, постоянно таскающемуся за ним, что даже странно осознавать, что вдруг Ханя уже может не быть с ним. Все в силу одной лишь привычки, потому что Бэкхён эгоист. Чанёль это знал прекрасно. Сехун давно смирился, потому что так действительно легче для него же самого. А Лухан по-прежнему слишком наивен. — Хён, — и даже, если внутри все бурлило от страха правды, Лухан до сих пор был слишком смущен. Ведь Бэкхён так близко, и смотрит сейчас только на него всего с полуметрового расстояния. Для Ханя это в действительности очень близко, что заставляет не слабо нервничать, — почему.. это... Просто взять и собраться было ужасно трудной задачей для такого на данный момент состояния парня. Бэкхён стал еще ближе, уже не полметра, меньше на пару сантиметров. Расстояние уменьшалось пропорционально количеству требующегося сейчас кислорода Лухану. Юноша просто хотел узнать конкретно, что это такое у Бэкхёна на шее, все еще надеясь, что просто показалось. Просто хотел узнать настоящую правду, но почему-то постепенно в теле парня все начало будто отключаться. Теплое и даже слишком нежное, трепетное прикосновение к левой щеке и вовсе заставило покинуть все, что оставалось в голове у Лухана. Взгляд был смущенно опущен, щеки и уши, казалось, просто пылали. Бэкхён, посмеиваясь про себя этой слишком уж милой картине, продолжал мягко поглаживать большим пальцем щеку младшего, а также едва ощутимо касаться подушечками указательного и среднего пальцев за ухом и частично шеи. Слов у Лухана больше не было. Ресницы подрагивали, губы были привычно приоткрыты, все когда-то имевшие место сомнения улетучились разом. Бэкхён наклонился к лицу юноши, с довольством наблюдая у того выражение, полное смятения, тревоги, страшного смущения и даже немного страха... Как много увидел шатен сейчас, что губы неосознанно дернулись в мимолетной улыбке, а в глазах промелькнула искорка. Едва ли успев коснуться чужих губ, Бэкхён в тот же момент услышал встревоженный вдох. «Какая испуганная овечка...» Еще раз коснувшись губами Луханевых, парень прикрыл глаза и пару секунд просто дышал. Отстранившись буквально на пару сантиметров, он еще раз прижался к его пухлым и нежно-розовым губам, продолжая после также мимолетно касаться его и ловить каждый напряженный выдох. Как же оказалось просто заново получить безграничное доверие к себе, почти даже не утруждаясь. Только вот что случится, когда эта граница резко сломается? Неужели Лухан будет настолько наивным до самого конца? Чанёль просто не находил себе места. Да, он все видел, что творилось в данный момент в коридоре. Видел, как Бэкхён целовал Лухана, как хотелось бы тому, чтобы так просто разрушить все сомнения и подчинить заново. «Какая наивная овечка...»