Мне больно

Поседевший в некоторых местах мужчина-преподаватель, изредка скрипя белым мелом (а иногда желтым для «внимания») на доске, что-то уныло бурчал себе чуть ли не под нос. Эта лекция была равнозначна гудению старой газонокосилки, которую едва ли можно было услышать даже на третьих партах. Хотя, если немножечко поразмыслить, то можно смело указывать на то, что этим самым «третьим партам» было настолько фиолетово до этой лекции по литературе, что они на нее просто-напросто забили, еще начиная с половины первого семестра учебного года. Удивительно, что их вообще кто-то посещал. Удивительно вдвойне, что их посещал сам Бён Бэкхён. Если, конечно, «раз в месяц» можно назвать посещением. Это, кстати, и акцентировал внимание Пак Чанёль каждый раз, за что после получал конспектом (к слову, написанным самим же Ёлем) по голове. Очередной день, исключительный, опять бы сказал Пак, потому что Бэкхён все же соизволил явиться на как всегдашнюю, самую наискучнейшую лекцию. Бён, который уже даже на перерыве перед лекцией успел заснуть на парте, и его сон были беспощадно прерваны двумя ловкими сильными пальцами, которые потянули за бедное ухо. Бэкхён, уже в сию же минуту придумавший соответствующую месть оригинальному будильнику, лишь прошипел что-то невнятно и отодвинулся от Пака на добрый метр. Чанёль недовольно цокнул, но двигаться к Бэкхёну не стал. Уже через десять минут со стороны послышалось легкое щелканье коротко стриженных ногтей по сенсорному экрану. Чанёль всегда знал, что если Бэкхён не будет спать, он будет залипать в телефон. Спустя еще минуту Чанёль задумался о том, что такого может набирать Бэкхён в телефоне. Пак незаметно пододвинулся. Ну, как незаметно. Бэкхён покосился на парня, однако вернул все свое внимание обратно в телефон. — Ты строчишь, что ли, кому-то? — шептал Пак, одновременно с этим заглядывая в экран смартфона. — Тебе вообще зачем? — беззлобно ответил Бён, но все же отодвинулся от Чанёля еще на некоторое расстояние. А вот это Паку как раз и показалось странным. До настоящего момента Бэкхёну было до фени, что и кто лезет в его телефон, потому что ничего там нового не было. Пак нахмурился, задумавшись. И в следующую секунду относительно ловкие руки парня выхватывают чужой телефон под аккомпанемент по возможности тихих возмущений. — Чужое брать нельзя! — Да ладно? — саркастично приподнимает бровь Пак, в это время заглядывая в телефон. — Отдай! — шикает Бэкхён, пытаясь дотянуться, но здесь роль сыграли длинные руки Чанёля. — Ты... Лухану это строчишь? — удивленно оборачивает Пак к Бэкхёну, который, пользуясь моментом, выхватывает свой телефон. — Что это за шуры-муры такие? — Ты мне не мамочка, между прочим. Тебе-то как раз и должно быть совершенно насрать на так называемые мои шуры-муры. — Я о Хане волнуюсь, ты же... — Что я? Что? Если бы ему не нравилось, не приставал бы к нему. Но, как видишь, он совсем даже не против. — Что, кстати, и странно. Ты под гипнозом его не держал? — Сам-то хоть веришь в это? — А как это называется еще? — Чанёль в удивлении от бессовестности Бэкхёна чуть не выпал. — То с одним шляешься, Сехун, кстати, просил передать, что все окай, не парься, молоко в холодильнике, то другого втягиваешь. Пойми, что Лухан — не Сехун! И когда-нибудь тебе это еще повернется боком. Просто знай, милый Бэкки, что ты мразь. — Рад за себя. Бэкхён наплевательски усмехнулся на такой наезд со стороны Ёля и отсел от него подальше. Впрочем, сам Пак и не собирался его больше донимать. С этим нахальным парнем, не имеющем ни стыда ни совести, говорить больше не о чем, и даже пытаться не стоит. Конец пары Чанёль досиживал как мог. Бэкхён еще за десять минут до звонка успел прошмыгнуть мимо преподавателя, впрочем, тот и не славился орлиным зрением. По этой причине побег Бёна с легкостью удался. Пак не понимал, что мутят эти двое, Бэкхён и Сехун, но это казалось слишком подозрительным. Однако проверить сию же минуту он не мог. Сбегать даже с конца пар было не в его компетенции. Но парень себе уже пообещал, что что бы те ни напридумывали, а Лухана он в обиду не даст. Ну, или, по крайней мере, постарается. Хань был весьма удивлен, получив смс на телефон от Бэкхёна. Но больше был обескуражен тем, что старший вообще попросил его номер. И вот как раз сегодня первое смс пришло прямо во время второй пары. Благо телефон был поставлен на беззвучку. Естественно, сам Лухан номера старшего не знал, однако в самом сообщении в конце было подписано «Бэкки», отчего наивное сердечко юноши слегка ёкнуло, перерастая в более насыщенные и глубокие чувства. А еще и в некоторую надежду. Он, правда, не ожидал, что Бэкхён напишет ему так скоро, но все же в глубине души ждал этого. Лухан еще помнил тот поцелуй, легкий, нежный... Помнил, как легкий испуг накрыл его тогда. Помнил, как этот самый страх исчез, ведь его целовал не просто кто-то. Его целовал сам Бён Бэкхён, в которого был так влюблен юноша. А еще Хань прекрасно помнил мягкие, нежные прикосновения старшего за ухом и на шее. Но самое яркое впечатление, которое закрепилось в сознании Лухана, — губы Бэкки, мягкие, такие же нежные, как и его прикосновения, а еще очень приятные на вкус. Как только пара закончилась, Хань, быстро собрав вещи, ринулся на последний этаж, точнее на крышу, к Бэкхёну, который должен был его там ждать. Неясно только, для чего. По пути на верхний этаж на лестнице Лухан случайно столкнулся с Сехуном, спускающимся мерным шагом. В его уши как всегда были воткнуты наушники. На едва ли заметное прикосновение плеча к плечу Лухан все равно тихонько прошептал «извини», даже если сам Хун этого не услышал. — Постой, — ни с того ни с сего окрикнули Ханя, и тот вмиг развернулся к зовущему его парню. Сехун повернулся к юноше и на короткое время задумался, прежде чем подойти ближе. — Ты же Лухан, да? — Д-да, — Лу помнил этого парня, он не раз сталкивался с ним. Правда, он не знал, как его звали. — Я Сехун, — протягивает руку. — Будем знакомы. Сехун говорит тихо, а еще у него несильное рукопожатие, как могло бы показаться сначала только из-за того, что его руки выглядят крепкими. Сам по себе О хоть и высокий, но довольно худощавого телосложения. Ханю становится неловко от столь пристального взгляда слегка прищуренных глаз и до сих пор держащей его руку ладони. Сехун улыбается почти незаметно, с некой хитринкой, что опять же видно и в его глазах. Лухану кажется, что парень будто изучает его, запоминает лицо или его выражение, что-то вроде этого, отчего и немного не по себе. Но все же тот отпускает его руку, а после разворачивается. Лухан не понимал, зачем Сехун позвал его, а после еще и представился. И все-таки этот парень не совсем обычный. Разминувшись в разные стороны, Сехун поплелся вниз, а Хань также не спеша стал подниматься наверх. Думать о причине того внезапного приглашения на крышу было бесполезно, Лухан мог догадываться, но все же Бэкхён редко (точнее, никогда) не делился своими мыслями и планами с младшим. По этой лишь причине Хань знает о нем столь мало, а все слухи, лживые и чаще всего правдивые, до Лухана чудным образом не долетали. Как говорится, влюбленный человек верит только возлюбленному, полностью отторгая чужие, в особенности, плохие слова в его адрес. Лухан наивен, и он верил, верит и дальше, наверное, будет верить в Бёна. До тех пор, пока тот не скажет сам. Железная ржавая дверь скрипит под напором рук Лухана, после чего тот выходит на крышу здания и ищет взглядом Бэкхёна. Но глаза натыкаются лишь на пустую крышу с железными ограждениями у самых ее краев. Хань немного растерян этим, однако все равно шагает дальше по бетонной плитке вперед к перилам, выкрашенным в зеленый. Краска там уже наполовину слезла, отчего на ладонях останутся ржавые следы от железа. И все же Лухан кладет руки на перила и слегка наклоняется, всматриваясь куда-то вдаль. Скорее всего, Бэкхён еще просто не пришел. Хань бы никогда не допустил мысли, что тот вообще может не прийти, ведь тому незачем так поступать с младшим. Поднялся несильный ветер, развевая шелковистые волосы цвета пшеницы. На улице давно уже осень, хотя было еще относительно тепло. Но все же одной рубашки мало, учитывая все тот же ветер, нагло забирающийся резкими порывами под одежду и вызывающий стаю леденящих мурашек. — Я рад, что ты пришел, — очередной сильный порыв ветра слегка заглушил слова, но Хань все-таки повернулся, услышав знакомый голос. Бэкхён стоял около той самой скрипучей двери, а после спокойным шагом двинулся к Ханю, который даже и не пытался сдержать счастливую улыбку при виде парня. Бёну очень нравилась такая яркая улыбка, ведь с ней Лухан становился еще красивее, желаннее и... невиннее. Да, Бэкхён уверен, что младший очень ему рад, по-другому ведь и быть не может. Что бы ни говорил там Чанёль, а парня, стоящего напротив самого Бёна, все вполне устраивает. — Знаешь, позвал я тебя сюда неслучайно, — осторожно начал Бён, Лухан внимательно посмотрел на него, ожидая дальнейших слов. — Здесь тише. — Хань глупо кивнул в ответ. — А еще сюда редко когда заходят. Идеально для встреч, например, как эта, не так ли? Лухан чуть заметно съежился то ли от внезапного холода, то ли от нахлынувшего смущения, потому что Бэкхён стоял сейчас слишком близко. Он опустил взгляд в пол, словно трещины на бетонном блоке интереснее чего-либо вообще на этом свете. Повисла небольшая тишина, однако она не была напряженной. Бён в который раз позволил себе изучить парня перед ним, для начала хотя бы зрительно... Все же Хань худощав, как и Сехун, правда, второй значительно выше, да и как бы старше на год. Даже по сравнению с белой рубашкой кожа Ханя был чересчур светлой, но приятного мягкого оттенка. Лухан действительно выглядит младше своих лет, тогда как Сехун — немного старше. Бэкхён почему-то в последнее время любит сравнивать этих двоих, но ведь потому что они такие разные: их стиль, характер, банально внешность. А еще у них разное внутреннее отношение к самому Бёну. Он хочет сравнивать их до мелочей: мягкость волос — Хань, кстати, в этом определенно выигрывает, — запах, привычки, походка... даже их собственная воля и подчиненность кому-либо. Только вот Пак Чанёль, он каждый раз очень «вовремя» вклинивается в дела Бэкхёна, мешает проведению его маленьких экспериментов, которые, по всей видимости, уже стали привычкой. — Скажи, Ханни, — Бэкхён медленно ведет кончиками пальцев от чужого запястья вверх к плечу, — в последнее время учеба нещадно давит на мозги, правда? А людям, порой, необходимо развеяться, отдохнуть ото все этой суеты и напряженного графика. Так поступают все, а мы? Бён, опустив край воротника рубашки, легонько коснулся пальцем шеи Лухана, мягко поглаживая. Кожа тут же покрылась мурашками, а само тело едва заметно дернулось от легкого, но немного даже интимного прикосновения. — А мы ведь не исключение? Бэкхён почти прошептал это, наклонившись к юноше. Хань впитывал каждое его слово, даже не задумываясь. Ведь старший для него всегда прав, он никогда не скажет чего-то плохого, никогда не причинит боли. Хань слепо верит во все, что тот говорит и делает, и неважно, какое мнение имеют по этому поводу другие. Потому что «другие» — не Бэкхён, которого он так отчаянно любит. А еще Лухан даже и не понимает, что это значит — отчаянно...