Дурное воспитание

Джим лежал, уткнувшись носом в шею Морана. Мысли лениво перекатывались в голове, перетекали, словно ртуть, почти не доплывая до сознания. Это было чертовски восхитительно. Разбуженный пять минут назад Себастиан снова спал, положив тяжелую ладонь ему на спину. Однажды Мориарти уже просыпался с ним, и это было совсем по-другому: холод вокруг, заложенный нос, и у Морана был стояк. Теперь же было тепло, хорошо, и до него было не достучаться. Джим пошевелил пальцами ног, сквозь приятную полудрему раздумывая, пойти ли ему в душ, за кофе или же остаться в постели и еще немного поспать. Он потерся носом о кадык Морана и попытался слезть с него – нагретая кожа неохотно отлипла от чужой, ослабшая во сне рука позволила ему сползти на простыню. Себастиан недовольно вздохнул. - Достань шило из задницы и спи, - не открывая глаз, сказал он, но руку из-под Джима не вытащил. Мориарти издал смешок и положил ладонь себе под лоб, глядя на следы от школьного галстука, которым Моран вчера связывал его запястья. Кто бы мог подумать, что полиэстер, даже туго затянутый, способен оставить такие ожоги. Родители Себастиана были какими-то дипломатами. Поэтому он жил в районе круче, чем тот, в котором жил Мориарти, у него была машина, и его предки иногда сваливали в командировки на целых два месяца. Джим не мог поверить своему счастью – наконец-то в его сексуальной жизни появилась некоторая определенность. Правда, все портил Ричард, который вот-вот мог сопоставить, что время, которое его брат проводил с неизвестным ему парнем, совпадало с тем временем, на которое Моран его отшивал. Впрочем, они славно потрудились за последние пять лет, создавая своему дуэту имидж непримиримых врагов. Но на данный момент это было пока еще не важно. Это были их первые совместные выходные, и родителям Джима и Ричу было наврано с три короба, и пока этого было достаточно. Не нужно было все время вздрагивать и следить за временем или за громкостью, или за чем-нибудь еще. - Себастиан, - Мориарти притерся щекой к подушке, разглядывая черты спящего лица. Расслабленный. Моран нахмурился и натянул одеяло на голову, поворачиваясь к Джиму спиной. – А как зовут твоего брата? - Северин, - глухо отозвалось одеяло. – Если ты сейчас не заткнешься, Мориарти, я… - Что? – Себастиан зловеще замолчал. Джим зевнул и решил все же прогуляться до кухни. Застывший за часы тишины воздух едва-едва холодил обнаженную кожу. В комнате Морана пасло куревом, но во всем остальном доме можно было спокойно дышать. Интересно, кто решил, что он будет жить на первом этаже? Обычно в таких домах это спальня для гостей или склад всякого хлама. Джим накинул на голые плечи толстовку и прошествовал на кухню. Сварив немного кофе, он завалился за стол. Чуткий слух уловил какое-то шуршание в комнате через коридор. Джим слегка откинулся на стуле, укладывая голые ноги на край стола, нахохлился как голубь и посмотрел сонными глазами в чашку. Нужно было поспать еще. Северин и Себастиан – имена чрезвычайно идиотские с претензией на некую возвышенность. Хотя… Джим потер щеку о плечо. Должно быть, их мать – немка или вроде того. Ирландцы не бывают такими как Моран, уж Джим-то знал. Себастиан возник на пороге кухни. Еще в пижамных штанах, уже с сигаретой. Мориарти сонно пронаблюдал за тем, как он прополз вдоль холодильника и кофеварки к плите и принялся кашеварить. Морану не удалось поспать без него, и эта мысль приятно обволакивала все остальные, начинавшие копошиться от поступавшего в организм кофеина. Джим прикрыл глаза. По кухне тянуло сигаретным дымом. Этот запах раздражал, особенно когда оседал на его волосах и одежде, но в сочетании с кожей Морана был, пожалуй, одним из самых любимых. Джим медленно поднялся со своего места и потянул сонные мышцы. Моран чуть заметно повел ухом на звук, как большой кот, и Мориарти едва сдержал улыбку. Он подошел ближе и положил ладонь ему на плечо, разглядывая посуду на плите. Ничего особенно важного тут не готовилось. В зубах Себастиана была зажата сигарета, и Джим отобрал ее, привлекая к себе внимание. Моран покосился на него и попытался забрать обратно. - Джим, не сейчас. Усмехнувшись углом рта, Мориарти прижал сигарету тлеющим кончиком прямо к своей груди, где-то под ключицей. Острая боль пронзила тело, пронзила мозг, это было великолепно, потрясающе… Моран схватил его за и без того саднившее запястье, выбивая окурок из пальцев, и резко поцеловал в губы. Джим обожал эти моменты, когда его обхватывали чужие руки, прижимая к телу – ноги слабели, мозг плавился, оставались лишь голые инстинкты. Ожог на груди ныл. Моран не давал толком вдохнуть, вжимаясь губами в губы, и Джим чувствовал горьковатый привкус табака, и его вело. - Конечно, не сейчас, - прошептал он, когда Себастиан посадил его на кухонную тумбу и поцеловал ожог, зализывая рану со всей преданностью, на которую был способен. Мориарти шумно вздохнул, краем глаза наблюдая, как Моран выключал все, что успел включить, чтобы не думать об этом, не думать ни о чем, пока будет делать с ним то, что собирался. Себастиан подхватил его под зад и потащил обратно к себе. Действительно, они ведь еще окончательно не проснулись, какой вообще был смысл вставать? В этот раз Моран почему-то был неадекватнее, чем обычно. Возможно, ему сорвало крышу то, что Джим был способен потушить об себя сигарету, хотя Мориарти никогда не отличался здоровым отношением к чему бы то ни было, в том числе и к своему телу. Достаточно было посмотреть на свежие следы от галстука или отметины, которыми Себастиан его постоянно беспрепятственно разукрашивал. Моран крепко обхватил его за плечи, насаживая на себя. Его большие пальцы легли Джиму на шею, в любой момент готовые перекрыть дыхательные пути. В этой позе Мориарти чувствовал себя препарируемой лягушкой – так откровенно раздвигать ноги перед Себастианом ему, как ни странно, было… ну, не стыдно, но около того. Он обхватил ладонями ноги Морана, выгибаясь, чувствуя, как его бедра двигаются навстречу все быстрее и быстрее. Матрас под ними ходил ходуном, и одна из подушек упала на пол. Себастиан положил ладони ему на грудь, задевая пальцами соски, и вжал в постель. Дышать было тяжело, но Джим убил бы его, если бы он вздумал замедлиться. Моран стонал на выдохе, низко и очень тихо, а Мориарти никак не мог сдержаться и вести себя поспокойнее. Он вскрикивал, все время что-то выстанывал и вообще ни на секунду не затыкался. Благо Джим прекрасно знал, что Себастиан от этого в восторге, но порой доставлять ему такое удовольствие вовсе не хотелось. Моран наклонился и поцеловал его в губы. По выражению лица Джим видел, что ему осталось совсем немного. Толчки стали глубже, быстрее, Себастиан закусил губу и неожиданно обхватил ладонью член Джима. - А-а-ах! – Мориарти выгнулся и снова вернулся взглядом к лицу Себастиана, к его глазам. Ему казалось, что нужно было что-то сказать, но было слишком неуместно, слишком шумно: звуки шлепков и скрип кровати, и громкое дыхание, и стоны Морана, которые он жадно ловил, чтобы вспоминать потом, в те дни, когда не получится встретиться. Свободная ладонь Себастиана легла на шею. На полном серьезе, сильно, грубо, вжимая, не позволяя вдохнуть. Глаза закатились. Джим засипел и почувствовал, как кончает себе на грудь. Моран застонал, убирая ладонь, и навалился на него сверху, не прекращая толкаться бедрами, выжимая из Джима похныкивания и хриплые стоны. Сперма горячо и влажно скользила между ними. - Моран, успокойся, твою мать, - прошептал Джим. – У тебя есть еще целых два дня. Шумно дыша, Себастиан притерся щетинистой щекой к его груди. Ожог саднил. Мышцы болели. Джиму это нравилось. Быть может, когда он поступит в университет, то попробует наркотики, хотя он еще точно не решил. Страсть к разрушению было сложно утолить, а границы между разрушением и саморазрушением весьма расплывчаты. - Джим, - шепнул Себастиан. Мориарти положил ладонь на его спину и погладил, слегка почесывая, словно все того же большого кота. Он знал, как можно было отвадить от него Ричарда. Он не сомневался, что Моран согласится. Раздался звонок в дверь. Себастиан поднял голову и посмотрел в сторону коридора. - Это еще кто? – Джим приподнялся на локтях и, когда Моран слез, принялся вытираться краем простыни. – Я надеюсь, не Рич? - Вряд ли, - Себастиан хмыкнул, натягивая штаны и футболку одновременно. – Я сказал, что меня не будет в городе. Не вставай, это, наверное, кто-то из соседей. Я быстро. Моран прикрыл за собой дверь, но Джим все равно вылез из постели и неохотно натянул брюки. Вдруг придется спасаться бегством? В коридоре послышался разговор, а потом топот по лестнице. На всякий случай Мориарти решил выглянуть из комнаты, чтобы разведать обстановку. Себастиан стоял рядом с входной дверью, уперев ладони в бока, и, когда Джим вышел, взмахнул рукой: - Джим… - Вау! – послышалось с лестницы. Мориарти поднял глаза и лишился дара речи: на верхней площадке стоял потрясающей красоты молодой мужчина. Эта красота не была суровой, как в лице Себастиана, наоборот – черты были мягкими, волосы спадали на лоб, губы были полнее, а улыбка неотразимой, словно ее обладатель сам постоянно думал о том, каким же он был красавчиком. На нем был свитер с символикой Кембриджского университета, а на плечо закинута какая-то бандана. – Вот оно как! Себа-астиан, - добавил он с осуждающей интонацией, быстро спускаясь вниз. – Ма и па скоро вернутся? - Через два месяца, - Моран был мрачнее тучи. Миновав его, парень подскочил к Джиму, окидывая взглядом. - Северин, - представился он и снова ослепительно улыбнулся. - Джим, - ему показалось, что этого было недостаточно, и он добавил, облизнув губы: - Джим Мориарти. - Очень приятно, - Северин умело создавал впечатление, что ему действительно приятно настолько, что он готов продолжить знакомство прямо у стены. - Себби, тебе не кажется, что ты недостаточно красив для такого юноши? Он метнул взгляд в брата и совершенно счастливо расхохотался, стягивая с плеча красную бандану. - Вали отсюда, - сквозь зубы выплюнул Себастиан. - Уже свалил, - Северин повернулся к Джиму и, подмигнув ему, направился к выходу. По пути он хлопнул брата по плечу. – Приятно провести время, Себби. Когда он распахнул дверь и шагнул на улицу, Себастиан неожиданно сорвался с места, куда был пригвожден яростью. - Слушай, - рыкнул он, - если родители хоть что-нибудь узнают… - Могила, - радостно крикнул в ответ Северин. Моран захлопнул дверь, тщательно запер ее и развернулся к Джиму, так и стоявшему до сих пор с открытым ртом. - Ничего не говори, - сжимая и разжимая кулаки, Моран прошел вглубь комнаты. Захлопнув рот, Мориарти обернулся через плечо. - У тебя охеренно красивый брат. - Просто… - устало зажмурившись, Моран вскинул руку. – Не надо. Джим довольно улыбнулся ему в ответ и отправился в кухню за своим кофе. Раздраженным Себастиан был еще привлекательнее, чем обычно. И, казалось, Джим нашел новую точку, на которую можно было надавить.