Дурное воспитание

Рождественские каникулы прошли неважно. Вернее, с одной стороны, они проходили веселее, чем когда-либо раньше, но с другой – настолько оторванным от традиционного празднования Себастиан себя чувствовать не привык. Все началось с того, что Ричард, узнав, что Моран остается на Рождество один, пригласил его провести пару праздничных дней у себя дома. Откровенно говоря, такая перспектива пришлась Себастиану не по нутру, потому что это значило, что ему придется находиться в одном доме с Джимом некоторое время, никак при этом не взаимодействуя, а вот Рич явно ожидал неких решительных поступков. На самом деле все, конечно, произошло так, как захотелось Джиму. И не сказать, что Себастиан не ожидал чего-то в этом роде, но, когда во время семейного ужина Мориарти с самым серьезным выражением лица начал массировать его пах пальцами ноги, Моран слегка занервничал. Естественно, после этого Джим сказал, что наелся, и свалил, а Себастиан что-то пролил на себя и провел двадцать потрясающих минут в ванной. И потом еще в комнате Джима, когда все спали… Вечером следующего дня Моран ушел домой, а ночью приехал, чтобы выкрасть Джима, увиливавшего от рождественского визита к бабушке. Но даже от этого дух захватывало не настолько, как от последовавших событий: к вечеру, когда Мориарти засобирался домой, Себастиан решил подвезти его и заодно остаться ненадолго, и то ли они не рассчитали времени, то ли семья Джима вернулась раньше обычного, но Моран провел в окопе в его комнате еще несколько часов, пока все не разбрелись по своим спальням. Вот это было действительно страшно. И немного весело. Ну, ладно, по-настоящему весело. Особенно когда Джим налаял на родителей и принес ужин в свою комнату, и они лежали на кровати и тихо-тихо ели, давясь хохотом. И когда Себастиан уронил сигарету и прожег дырку в простыне. И когда Джим сидел у него на коленях и читал в ухо «Рождественскую песнь». Словом, Моран уверился, что попадет в ад. После нового года Мориарти умудрился поставить ему на шею засос. Долгие безуспешные попытки и должное прилежание наконец дали результат. И, хотя Себастиан сначала отнекивался, а потом прямо-таки настаивал, что упал и проехался шеей по столу, Ричард все равно на него обиделся. Видимо, на всякий случай. И, таким образом, Джим получил Морана в свое полное распоряжение после школы на целую неделю. В принципе, пока родители отсутствовали, все шло куда прекраснее обычного. Единственной проблемой было придумывать поводы, чтобы отшить Рича, поэтому Себастиану иногда даже приходилось мужественно прятаться, завидев его в школьном коридоре. В остальном ему все очень нравилось, возможно, стоило даже подумать о том, чтобы съехать куда-нибудь, хотя смысла в этом было не много. Работать на квартиру не хотелось, и пришлось бы долго ехать до школы. Так что в последнюю неделю перед возвращением родителей Моран чувствовал тоску. Каждый приятный момент казался последним. В конце концов, он решил позвонить Джиму. - Алло, - недовольным тоном отозвался тот. - Привет. Чем занимаешься в пятницу? – сразу же забросил удочку Моран, решив не затягивать прелюдию. - Эм… Иду в школу… - задумчиво протянул Мориарти. - Не знаю. А что? - Хочу пригласить тебя остаться на ночь. - О, - с усмешкой в голосе сказал Джим. – А что, в пятницу у нас что-то особенное? Себастиан откинулся в своем кресле на колесиках, и оно чуть отъехало от стола. Не всегда можно было уловить, говорит Мориарти с иронией или же на самом деле в очередной раз чурается всего человеческого. - Ну… Подумай сам, - решил дать попытку он. - Слушай, Моран, я тут стою в латексных перчатках, угвазданных трупным ядом, - устало начал Джим, и Себастиан покивал ему в такт, будто он мог видеть, - и у меня жутко чешется лицо, и я не намерен играть в идиотск… - он осекся. – Оу. День святого Валентина? Ты серьезно? - Почему бы и нет, - пальцы Себастиана нащупали на столе ручку, и он начал вырисовывать на обложке тетради какие-то замысловатые линии. - А как же Ричи? – приторно поинтересовался Мориарти. В трубке что-то зашуршало, потом звякнуло, и его голос зазвучал громче, но чуть глуше, словно Джим прижал телефон к плечу. – Он подарит тебе валентинку и предложит провести этот вечер вместе. - Скажу, что у меня уже есть планы. Скажем, часов с шести вечера. Если честно, Морана подбешивало то, насколько часто Джим говорил о брате. Будто бы ему и без этого не хватало общения с Ричем, его щенячьих глаз, заботы, нежного тона и всего прочего. Постоянно приходилось врать ему и чувствовать себя скотиной, а его братец лишь подливал масла в огонь и радостно хлопал в ладоши, когда разгоралось посильнее. - Ох, ты разбиваешь ему сердце, - притворно вздохнул Мориарти. - Я приготовлю ужин. В трубке что-то очень громко стукнуло – видимо, она упала на пол, и Джим приглушенно и отдаленно начал бегать и материться. Моран вновь услышал звяканье под аккомпанемент экспрессивного «Блядь!», а потом Мориарти поднял трубку. - Все нормально? – усмехнулся Себастиан, услышав раздраженное дыхание. - Ну, - бросил Джим, - существует градация нормальности нормального, и ситуация сейчас ближе к нижней ее отметке. - Значит, до встречи, - вопросительно-утвердительно произнес Моран, даже не сомневаясь в том, какой ответ за этим последует. - Не вздумай отравить меня, - не разочаровал Мориарти и отсоединился, едва успев договорить. Себастиан запрокинул голову и посмотрел в потолок, не совсем понимая, что должен чувствовать теперь, но ощущение определенно было славным.