Ах, этот фокус..

Чародейка споткнулась о камень и упала. Пытаясь осознать что происходит, она стала внимательно разглядывать свои руки лежа на земле. Ей показалось, что они выглядят иначе... Ее отвлек давящий шум в пространстве, который вызывал панику, воздух казался густым и еле-сладким. С трудом вскочив на ноги и пошатнувшись, ощутила, что тело непривычно для восприятия, а давящий шум пропал. Обвинив во всем пережитый стресс от подарка-выходки шута и тряхнув тяжелой головой, она осмотрелась. Пейзаж в глазах слегка плыл и был переполнен красками, откуда-то доносилась странная мелодия как от шкатулки, а все в целом было похоже на окраину игрушечной деревни, не в прямом смысле игрушечной, просто все казалось немного несерьезным. Узнавая это состояние бытия, чародейка не успела даже подумать собственную мысль, как к ней подскочил молодой человек, который в прямом смысле звенел как сам колокольчик. - Я вас давно найти не мог и удержаться не смог, поприветствовать вас и подскочить сей-же час! - прозвенел он и ухватив ее за руку, потянул поближе к одному из домиков на тротуар из гладких кирпичей, которые выглядели мягкими, но ноги ступали по ним и чувствовали прочность. Она попыталась одернуть руку и это получилось, но парень тут же со звоном ухватил ее за другую руку и мягким, но уверенным рывком утянул ее в дверной проем здания. Не успев возмутиться, она охнула. Изнутри домик выглядел как замок поросший цветастым мхом, кустарниками с цветами и редкими деревьями что пробивались кронами через стены, Кажется по углам, под слоем мха, раскиданы игрушки. Он протянул ей цветочек, сорванный с ближайшего куста и замер, звон его последнего движения утихал. Белый и мягонький цветочек вызвал у чародейки смущенное очарование, рука сама потянулась, приняла подарок и подняла взгляд на молодого человека. Чувство чего-то неестественного стало вновь проедать в ней дыру из любопытства и легкой тревоги. Пришлось вглядеться. Светлое и улыбчивое лицо, широко распахнутые глаза блестели как мокрые камушки пастельных тонов, белоснежные волосы собраны в короткий и немного нелепый хвостик на затылке. Он со звоном собственного тела гордо выпрямился как солдатик убрав руки за спину, практически сияя от скромной гордости и принятого подарка. Ее взгляд упал на его грудь. В груди зияла дыра как от пушечного выстрела, прожженая чем-то фиолетово-черным, но дыру закрывала узорчато-золотая решетка, будто это клетка для птички. Но внутри пусто. - Где твое сердце? - спросила чародейка сосредоточенно вглядываясь в детали "клетки" - А вы не знаете? - заблестел он глазами и чуть наклонился вглядываясь в ее лицо, на его лице промелькнула и чистосердечная грусть и искренняя радость вперемешку, что заставило чародейку усомниться в происходящем, но он одернул ее, будто не давая думать. - У вас, ведомо. - У меня?! - она испуганно всмотрелась в собственную грудь, но ничего необычного не увидела, никаких дыр, лишних выпуклостей или решетки. - Всмысле?... - растерянно спросила она и на всякий случай ощупала свою грудную клетку. - Прислушайтесь, как вы можете не слышать? - он демонстративно поднес ладонь к своему уху в небольшом наклоне, призывая навострить уши и замер. Чародейка тоже замерла и стала вслушиваться. Стук. Шум. Стук. Шум? Стук. Звон. Ей представилось, как стучит ее сердце и каждым своим ударом толкает колокольчик, заставляя его звенеть. - Вы слышите! Вы заставляете меня звенеть! - радостно похлопал он в ладоши, но тут-же сменил радостное выражение лица на грустное, улыбчиво-печальное. - Жаль что звон тяготит вас. - Кто ты? - выпалила чародейка, но сжалась от чувства сострадания, то ли его, то ли своего собственного и не понятно к кому обращенное. Вдруг сердце перестало стучать. Но колокольчик внутри продолжал звенеть, сам по себе, стало как-то совсем тоскливо, потому что звенел он не так громко, как от ударов сердца. - Мне жаль вас. Но если бы не мой колокольчик, то в вас стало бы слишком тихо. - он мягко похлопал ее по груди сияюще улыбаясь в лицо. - Вы можете вернуть кусочек себя или я буду вечность звенеть за вас. - Какой кусочек? Где оно? Что... - растерянно затараторила ведьма, но не успела задать еще горсть вопросов, как их беседу нарушил грохот, посыпались камушки и кирпичи, в воздухе расплывалась пыль. Что-то ударило в крышу "дворца" и пробило дыру, а сквозь тонкую пелену пыли чародейка немного разглядела силуэт существа. Длинные острые уши с лоснящейся шкуркой, шерсть которой вела себя не естественно, она порхала волнами от эфемерных движений, это существо вглядывалось в пробитую дыру распахнутыми белоснежными глазами. - Надеюсь вы вернетесь ко мне. - мило заулыбался беловолосый парень игнорируя взрыв и дыру в крыше. - К-когда?... - растерялась чародейка. - Когда прозвучит ваш последний звон, ведомо. - игриво пожал он плечами. - Не первый раз, он сводит нас... - он подхватил ее ладони в свои и закружил - В один лишь миг, в один лишь час. - он ловко уводит ее из видимости чужеземца на крыше, в темпе забавного вальса. Ей нравятся его глаза, эти "блестящие камушки" как розовый кварц, красивые, теплые и мягкого цвета. Опять шум, но уже с другой стороны. Или же это танцы вскружили ей голову? Другая фигура заходит в комнату. Это юноша высокого роста в нарядно-сиреневом кимоно, в его руке цепь, на конце которой витает увесистый на вид фонарь и он источает дрожащий свет, особенно яркий в ее сторону. Она слышит как он что-то молвит, а на фоне тихо звенят цепи, кажется он называет ее по имени, но звучит совершенно иначе, ведьма даже не может разобрать букв которые она слышит, словно звуки его голоса тонут в воздухе. Он печально улыбается. Но что-то в этом тонущем голосе трогает ее, до глубины души... Свет фонаря хаотично моргает. Вдруг его лицо опалилось возмущением, которое он обратил на чужеземца на крыше. - ВЕРНИ-И-И!!! - утробно завопил он и дернув массивную цепь метнул нечто продолговатое в место, где располагалась дыра. Послышался грохот и звук разбитой черепицы, опять посыпались камни стуча о мраморный пол помещения. Розовоглазый парень продолжал игнорировать происходящее за спиной, все его внимание привлекала одна лишь чародейка, чьи руки он мягко мял и перебирал по ним пальцами, а свой очарованный взгляд не сводил с ее озадаченного и растерянного лица, словно ничего прекраснее для него не существует. Бренчание цепей тянуло жертву к своему владельцу, но на половине пути мохнатый подрывник сжал в когтистой лапе сгусток искрящейся материи и все, абсолютно все в комнате вздрогнуло, а чародейка только и успела подавиться воздухом от сокращения своего собственного тела, словно ее схлопнули как игрушку-головоломку на шарнирах. Все поплыло и покрылось мраком. Вдох. Чародейка распахивает глаза и приподнимается на дрожащих руках, ее трясет, нутро болит словно ее недавно рвало. Ей все это приснилось. Она старается привести дыхание в норму, сглатывает слюну и упав обратно на постель прижимает руку к груди. Сердце стучит. Закрыв глаза и поднеся руки к лицу, она мнет веки и щеки приводя себя в чувство, этот сон заставил ее сильно беспокоиться, встревожил, выбил из колеи. Она не может даже вспомнить, когда в последний раз так нервничала и переживала. Время будто замерло. Ей хотелось плакать, плакать от того что ей так страшно и одиноко, от чувства безысходности и растерянности, от чувства тоски по тем кого она видела во сне. Почувствовать себя рядом с тем, кто ее ценит. Почувствовать себя рядом с тем, кто ее обожает. Почувствовать себя рядом с тем, кто ее защищает. Чародейка расплакалась. Она осознала, что темная пелена более не защищает ее разум, не подавляет негативные эмоции, чувствует себя слабой и хрупкой. В попытке сжать одеяло, под руку попадается что-то другое. Кукла. Маленький Джек, которого она изъяла из шутовской коробки, в своем нарядном трико. Она подняла его перед собой, всхлипывая и разглядывая сквозь слезы. Грустные глаза со слезинкой и широкой улыбкой. Ей показалось, будто все происходящее какое-то издевательство, эмоции били ключом, болезненно били. "Почему он улыбается, хотя ему на самом грустно?" - думала она о кукле. Шлепнув ее о матрас не выпуская из руки, зазвенели маленькие бубенчики, она вздрогнула от их звона, приоткрыла рот и тихо завыла от душевной боли, шумно дыша и прижимая костяшки пальцев ко лбу, заливаясь горячими слезами. "Если он скучает, то почему не приходил все эти годы, а спустя пять лет вышиб из меня дух своей выходкой?!" Солнце струится лучами в окно таверны, сегодня жарко. Бледная и осунувшаяся от изматывающих слез чародейка сидит у замусоленной барной стойки и лениво потягивает чуть прохладный компот из сушеных прошлогодних яблок. Она вспоминает как вчерашним вечером ее трясло от вида израненного шута, как воротило от вкуса кислой крови, как скулила от жалости к нему испытывая вину за его муки. Допив содержимое стакана и вздохнув, вспоминает остатки сновидения, память о котором немного выветрилась, что с одной стороны печалило, а с другой приносило облегчение. Хотелось опустошить голову на половину, чтобы было легче жить. Не смотря на весь неприятный опыт который она получила, было приятно и интересно думать о колокольчике в груди вместо сердца, о красивых цветах и растениях что маячили фоном во сне, о том что она нравится кому-то, пусть это был всего лишь сон, но приятно помечтать. За тем она вспомнила о том, что сейчас идет праздник цветения и ходит легенда о том, что в этот праздник барьер между мирами истончаются, мол можно заглянуть за завесу реального мира. Если сновидения являются параллелью живого мира, то можно предположить, что где-то там ее кто-то ждет. Может это будет вечность, может "остановка" перед перерождением, а может просто пустота? Мысли чародейки наполняются философией жизни и смерти. Ее пугает небытие, пугает вечность в одиночестве. Но если есть существование за гранью жизни, разве она сможет достичь этого? "Насколько я бессмертна?" - мысленно спросила она себя. Опустив голову и тяжело вздохнув, чародейка мотнула головой отбрасывая эти тяжелые мысли. Но они настойчиво вертелись в голове. Под палящим солнцем в деревне все так же людно как и вчера, но можно было заметить как некоторые фермеры с недовольством жмурятся от светила переживая за свои урожаи и наверняка моля богов о живительной влаге дождя. Чародейка таскает заляпанную накидку в тугом свертке, поверх которого взгромоздился игрушечный шут, позвякивая бубенчиками при каждом шаге. Сегодня надо было купить муки и сахара, да отправляться в чащу к себе домой, где мир и покой. Стоя у прилавка мельника, который в этот самый момент отсутствовал, ведьма глядела на мешки с мукой и размышляла сколько ей брать, а точнее сколько дотащит до своей хижины. Она не могла заставить парить увесистые предметы, так что справляться придется собственными руками. Прождав на палящем солнце с десяток минут она изрядно припотела, но внезапно, в голову пришла идея. Пока никого нет, она стащила с себя блузку и обвязала ею грудь. В тот самый момент, когда завязывался узел, ее окликнули. - Эй, ты! Что ты там делаешь? А ну ото.. - мельник опешил и нахмурился деловито скрестив руки на груди. - Я пришла купить муки. - отрезала ведьма затягивая узел на своей спине. - Сегодня жарко, так что простите мне мою наготу. - развела она руками в стороны пожимая плечами. Мельник был крупным мужчиной шероховатой внешности, годы его клонились к 50, но работа в поле поддерживала как его физическую форму, так и статус в деревне. - Меняться с тобой не буду. Плати монетой. - он умолк и замешкался. Его взгляд привлек к себе игрушечный шут, выделяясь лиловым трико и звоном бубенчиков на фоне черного свертка и бледной кожи чародейки. Он сурово нахмурился: - Бери мешок и проваливай. Это подарок. - сквозь зубы проговорил он и развернулся, без промедления зашагав куда-то в поле, хватая косу на ходу и тыча древком в землю. - ... С праздником вас! Наверное... - вскинула она брови и стала примеряться какой мешок взять по весу. Перед тем как покупать сахар, чародейка заглянула в лавку лекаря и предложила тому немного редких трав собственного урожая. Лекарь оказался жутким жмотьем, но диковинки пришлись ему по вкусу и они сторговались на более-менее разумную сумму, хотя в любом городе дали бы больше, но тут дело в экономике город/деревня. На вырученные деньги можно было приобрести сахар, да еще и останется чего. Закрыв за собой дверь и не успев сделать и шагу, как к ней подскочила местная жительница: - Чадка! - Господи! - чародейка вздрогнула и отшатнулась, схватившись за грудь - Вы меня напугали... - выдохнула она. - Ты глянь как вырядилась, ах ну и не стыдно ж тебе, вся сгоришь. Но не попрекать тебя я подошла. - умерила она свое недовольство - Хорошо хоть к Господу обращаешься, а не к окаянным. - Дело у вас ко мне? - устало, но с улыбкой спросила чародейка. - Коли колдовству ты обучена, смерь гнев погоды в этот праздник, благодарны тебе будем за спасенные посевы, урожаем поделимся. А не то глядишь, под таким солнцем все спалится, ничего не останется. - Я бы с радостью помогла, честно, но вытрясли из меня весь дух, того гляди муку с сахаром до дому не донесу... - Кто ж с тебя дух то вытряс? - изумилась тетка. - Духи. Снились, покоя не давали, мучает меня теперь всякое. Ведьма искренне не понимала, за чем в действительности ее донимает деревенская жительница, не уж то все подобрели по празднику? Да и солнцепек всего-то первый день в этом году, за день ничего не высохнет намертво. Она сохраняла манеру общения которая более привычна деревенским, чтобы иметь возможность влиться в общество и не быть осужденной за чужеземные манеры. Тетка будто понимающе закивала поднося полу-сжатую ладонь ко рту. - Всех нас в этот праздник мертвые посещают, не ходи коли тебя зовут, а то заплутаешь да не выберешься. - подытожила она и заковыляла по своим делам. Чародейка стояла как вкопанная и не могла понять, почему женщина советы ей дает и относится с таким непривычным пониманием, ей всегда казалось, что жители деревни относятся к ней настороженно и, не смотря на то что она дружелюбна, всегда казались сквернословными за ее спиной. Ее это смущало и вводило в ступор. Мнение общества вдруг поменялось или же изменилось собственное восприятие? Это волновало сильнее обычного. Перед тем как отправиться обратно в чащу леса, чародейка наколдовала детишкам блестящих поро, но предварительно сорвала разноцветных полевых цветов, которые использовала чтобы окрасить пушистых сорванцов. И теперь по деревне скачут разноцветные поро, развлекая детвору. В одной руке мешок с мукой, в другой с сахаром, каждый из которых весил как месячный младенец. Путь был не близким, так что ведьма давала себе передышку, во время одной из которых решила присесть на бревно и насладиться солнечной погодой в убаюкивающей тени лесных деревьев. В лесу было не так жарко как в деревне, гораздо спокойней и отсутствовали людские запахи, которые она всегда старательно игнорировала. Сидя на бревне и наслаждаясь лесным духом из запахов и шелеста листвы, чародейка взяла в руки маленького шута в руки. Он позвякивал блестящими бубенчиками и смотрел на нее своими грустными глазами со слезинкой, все очень аккуратно нарисовано, та же слезинка состояла из нескольких оттенков голубого цвета, на ладошках были отрисованы тени и еле заметные линии жизни как у простых смертных, вид нарисованных пальцев вызывал крохотное отвращение и умиление одновременно. Его конечности свободно болтались и выглядело это так, словно эта кукла полностью отдалась судьбе и сдалась на милость кому бы то ни было. Она сидит и сгибает его руки в разные стороны изображая различные эмоции и жесты, закидывает ножку на ножку, ставит на колени, кладет личиком вниз и внимательно рассматривает, переваривая толики эмоций которые она ощущает. Ей нравится эта кукла. Она не выглядит пугающей, разве что чуть-чуть, но скорее умиляет потому что по сути своей безобидна и очень хорошо сделана, тем более что ею можно играться как душе угодно. Чародейка легонько ткнула пальцем в грудь куклы. - ... Что ты чувствуешь, маленький шут? Кукла безмятежно лежит в ее руке. Девушка не рассчитывала на ответ, просто слегка улыбалась. - Какой ты хорошенький. - с умилением сказала ведьма и слегка погладила куклу большими пальцами рук. - Жаль что твой создатель совсем сумасшедший. - подытожила она, но с сомнением в голосе, так как сразу вспомнила моменты проявления сущего благоразумия в Шако, когда они еще были связаны печатью. Память была размыта, но в общих чертах она помнила что шут может вести себя адекватно и даже порой грустить или быть не довольным. Но недавняя выходка опять затмевала это убеждение. У ведьмы екнуло сердце. Глаза куклы сделаны из розового кварца.