Никогда не говори "никогда"!

      Утром Рогозина проснулась раньше своего гостя. Оно и понятно – майору-то не надо ни причёску делать, ни краситься – дрыхнет себе спокойно, счастливый человек. Во сне у Николая сбилось одеяло. Галина заботливо поправила его и вгляделась в такие знакомые, и, чего уж там, родные, если не сказать любимые, черты лица мужчины. Круглов, будто почувствовав её взгляд, улыбнулся во сне. Галя ласково погладила его по голове и продолжила свой путь в ванную.       Майор открыл глаза и сонно потянулся. Утро выдалось просто прекрасное – сквозь неплотно закрытые шторы пробиваются солнечные лучики, с кухни доносятся упоительные ароматы и, что самое главное, рядом любимая женщина. В том, что любимая, Николай уже не сомневался. Круглов выполз из кровати и отправился на кухню – надо же доброго утра пожелать. Галя в домашнем фартушке стояла за плитой и жарила – батюшки! – блины. Мужчина уже и не помнил, когда в последний раз ел это лакомство, потому что у него самого блины ну никак не получались, только гигантские оладьи. - Доброе утро, - первым начал майор. – Как спалось? - Доброе… Хорошо, спасибо, - женщина заправила за ухо выбившуюся из хвостика прядь и посмотрела на него. – А ты как? - Замечательно! Чтоб я всегда так спал! Рогозина тепло улыбнулась ему и вернулась к готовке. Она мало кому позволяла видеть себя в таком виде – растрепанную, слегка сонную, без грамма косметики на лице. Но с Колей это было как-то естественно, даже правильно, что ли. Круглов понимал, что таким образом она постепенно впускает его в свой мир, доверяется ему. Невидимая стена, которую она возвела вокруг себя, медленно, но неумолимо рушилась, давая своей добровольной пленнице столь желанное и необходимое счастье. - Коль, будешь кофе? – спросила Галина, доставая из шкафчика банку. - Да нет, спасибо. И тебе не стоит. - Это ещё почему? – удивилась она такому ответу. - Потому что ты беременна, а вам это противопоказано, - объяснил Круглов. - Ну и что? Я же говорила, что аборт сделаю, так что всё мне можно! - Галь, - он накрыл её руку своей, - всё ещё может измениться, так что лучше позаботиться о вашем здоровье сейчас, чтобы не навредить потом, - его голос звучал уверенно, и Галя на минутку задумалась. - Так ты мне кофе выпить не дашь, я правильно поняла? – сделала вывод она. - Абсолютно. Ни сейчас, ни потом не дам. И, пожалуйста, если меня нет рядом, тоже не пей. Хорошо? - Ты мне запрещаешь? – приподняла бровь Галина. - Ну… Можно сказать и так, - чуть поколебавшись, ответил Круглов. - А если я тебя не послушаюсь? - Тогда буду следить, чтобы ты не нарушала. - А если ты на выезде будешь? – искала всё новые лазейки она. - Тогда я к тебе Валю приставлю. Ну, или Тихонова, он и так часто в буфете тусуется. - Эх, никуда от тебя не денешься, - печально вздохнула Рогозина. - Вот и правильно! – ухмыльнулся майор. - Сделай мне чаю тогда, что ли, - попросила Галя, присаживаясь на стул и наблюдая, как Круглов ставит воду. Николай был удивлён такой покорности. Он скорее ожидал, что женщина будет возмущаться или кричать, а тут так легко согласилась. Странно… Сама же Рогозина втайне была рада этой ситуации. Ей уже давно никто ничего не запрещал, а сейчас хотелось просто подчиниться и ни о чём не думать. Расслабиться. Всё-таки хорошо, когда о тебе заботятся, переживают… Как же ей этого не хватало!       Когда Рогозина и Круглов зашли в буфет, там пребывал Тихонов, находясь в состоянии нирваны, что абсолютно не мешало ему попивать кофеёк с печеньками. Опомнившись, он предложил сего божественного напитка и начальству. Круглов ответил отказом и выжидающе посмотрел на Галину. Иван замер с туркой в руке, ожидая ответа. Рогозина просящее посмотрела на Николая. Он нахмурил брови, женщина же на это прищурилась. Майор кивнул. Рогозина поджала губы и, наконец, ответила, что не будет кофе, бросив недовольный взгляд на зама – мол, доволен? Тот улыбнулся ей в ответ. А потом они вспомнили про Тихонова, всё так же стоящего посреди буфета с туркой в руке и неимоверно удивлённым выражением лица. - Вань, а завари-ка нам чаю! – попросил Круглов. - Э-э-э… Хорошо, а какой? – спросил парень, набирая воду. - Галь? - Давай зелёный, - со вздохом ответила она. Вскоре Тихонов поставил перед хмурой Рогозиной чашку и заварник с чаем и удалился, решив не мешать. В его гениальной голове постепенно выстраивалась логическая цепочка, не хватало лишь нескольких звеньев до её завершения. - Коль, я не хотела при Тихонове говорить, но я же не малое дитя, чтобы ты мне всё запрещал! Я вполне могу сама решать, что мне можно, а что нельзя! – возмутилась Галина. - Конечно, можешь, никто и не спорит. Я просто не хочу, чтобы малышу стало плохо, - примирительно улыбнулся Круглов и взял её руки в свои. Она отвела глаза. - Но нам… то есть мне ничего не будет! Мы с тобой уже обсуждали эту тему, и я не хочу к ней возвращаться. - Хорошо-хорошо, не будем. Давай только договоримся, что ты не будешь пить кофе, перенапрягаться, нервничать и поднимать тяжёлое, - обезоруживающе улыбнулся Николай и всю злость Рогозиной как рукой сняло. Она вопросительно изогнула бровь. - А это не то же самое? - Конечно, нет! Так мы договорились? - Я подумаю, - улыбнулась Галя и вышла из буфета. - Процесс пошёл! – довольно сказал Круглов, глядя ей вслед.       Двери морга открылись, впуская внутрь Рогозину. Валентина, до этого о чём-то разговаривавшая с Амелиной, тут же отвлеклась на подругу, подведя её к телу очередного потерпевшего. - Смотри, Галь, у девушки вскрыты вены, но угол надреза уж больно неправдоподобный. Мне кажется, это убийство, а не суицид, - Антонова откинула простыню, демонстрируя Галине руку убитой. Та, едва взглянув, резко побледнела и стремглав покинула морг, зажав рот рукой. Оксана удивлённо посмотрела на патологоанатома. Валя прижала палец к губам. - Ты ничего не видела, хорошо? – предложила она Амелиной. - Э-э… ладно, - согласилась та и тоже удалилась.       Рогозина сидела в женской консультации и ждала своей очереди. Пациентки почему-то подолгу задерживались в кабинете, а Галине Николаевне не хотелось провести свой выходной в коридоре под дверью. Со скуки она принялась разглядывать интерьер. Он, надо признать, здесь был довольно уютный: стены, покрашенные в нежный персиковый цвет, мягкие белые диванчики; то тут, то там стоят деревья в горшках, висят картинки с улыбающимися малышами и просто работы разных художников. Для тех, кто ждёт своей очереди, на стеклянном столике лежат разнообразные журналы и буклеты. Стоило Галине взять один полистать, подошла её очередь. Врачом оказалась приятная миловидная женщина средних лет. На её столе стояла фотография мальчиков-близнецов в обнимку со своими, надо полагать, родителями – самим врачом и каким-то мужчиной.       После нескольких вопросов Галина и доктор перешли к осмотру. Результат УЗИ показал, что беременность протекает нормально, о чём незамедлительно сообщила Рогозиной улыбающаяся женщина. Но стоило главе ФЭС сказать про аборт, улыбка гинеколога тут же померкла. - Я, конечно, всё понимаю, но мой Вам женский совет – не делайте этого. Меня в своё время от аборта удержали и, знаете, я сейчас ничуть об том не жалею, - женщина с нежностью глянула на фотографию, стоящую на столе. Галина Николаевна только хотела ответить, что уже всё решила, как врач продолжила: - К тому же, учитывая Ваш возраст, это может быть последним шансом, у Вас ведь нет детей, верно? - Нет, - ответила удивлённая Рогозина. - Пожалуйста, прислушайтесь к моим словам, потому что у такого серьёзного решения могут быть необратимые последствия! – гинеколог сама не знала, почему она так рьяно убеждает эту женщину не делать аборт, слова просто сами лились откуда-то из глубины души. - Поверьте, даже если у Вас сейчас не самые лучшие времена, обязательно найдутся люди, которые Вам помогут! Я на собственном опыте знаю. А быть мамой – это такое счастье! – горячо заверяла женщина Галину Николаевну. Та растерянно выслушала, каким-то бесцветным голосом попрощалась и вышла из кабинета.       В голове у Рогозиной был полнейший хаос, мысли сумбурно метались туда-сюда, не находя себе места. Она уже не была так твёрдо и непреклонно уверена в правильности своего выбора. Где-то в уголке сознания подняла голову робкая мысль о том, что, может быть, ребёнка можно и оставить… Но во всеобщем смятении Галина даже не обратила на неё внимания и эта мысль затихла. Пока затихла.       Лёгкий ветерок слегка остудил пылающее лицо, к щеке прикоснулся ласковый солнечный лучик. У Галины Николаевны появилось стойкое желание выпить кофе, что и привело её в ближайшую кафешку. А там, на летней террасе, сидели Тихонов с Амелиной и увлечённо болтали, попеременно смеясь. Причём на девушке были джинсы и кеды, что было весьма непривычно наряду с её обычными мини-юбками и шпильками. Наверное, ей с Тихоновым, как и Рогозиной с Кругловым, было уютно в любом виде. Впрочем, аналогично получалось и у самих Николая с Иваном по отношению к своим дамам. К слову сказать, Ваня и Оксана тоже были удивлены – их полковник Рогозина «в штатском» выглядела очень красивой – обычная одежда шла ей гораздо больше строгих деловых костюмов. При приветствии они искренне друг другу улыбнулись и стали заниматься своими делами. Галя – изучением меню, а Тихонов с Амелиной – болтовнёй – здесь-то не работа, можно. Рогозина хотела заказать себе, как и собиралась, кофе, но, вспомнив Круглова, передумала. А то Тихонов ещё ляпнет случайно, что пил с ней в одном кафе кофе, и попадёт ей от Коли, ой попадёт! При воспоминании о майоре Галина Николаевна улыбнулась – давненько ей никто ничего не запрещал! И Гале даже не показалось странным, что она боится получить выговор от своего заместителя (!) из-за чашечки кофе.       Вскоре Ваня и Оксана, видимо, решили, что уже насиделись и, попрощавшись со своим начальством, отправились, держась за руки по направлению к парку. А потом и Рогозина покинула кафе – день клонился к вечеру, а нужно было ещё приготовить ужин так, чтобы им с Колей на завтра хватило. И Галя поймала себя на том, что мысли о совместном меню для неё непривычны и даже довольно приятны. Похоже, ей нравится заботиться о Круглове!