Победить меня... можешь только ты

- Айка! - Иду, иду. - А~йка~! - Да подожди ты, Господи, какой нетерпеливый! – я ногой захлопываю духовку и с большой тарелкой в руках спешу в гостиную. - Футбол, баскетбол или старый добрый “Tekken”? – спрашивает у меня мой большой ребенок. Я протягиваю ему блюдо и выигрываю себе, тем самым, время подумать. – О, пицца! Сама испекла? - Угу, - я кладу тарелку ему на колени, предварительно взяв себе кусочек бекона, и присаживаюсь на подлокотник справа от него. – На что мы играем? – интересуюсь я, ведь от его ответа зависит и мой. Я отправляю в рот запекшийся сыр, облизываю пальцы, краем глаза отмечая, что Дайки следит за каждым моим движением. - Может, как в прошлый раз? – довольным голосом помеси мартовского кота и змея-искусителя спрашивает Аомине. «Так и знала!» - от одного воспоминания об этом у меня начинает побаливать челюсть. Нет, одно дело ласкать любимого в качестве прелюдии, и совсем другое – доводить подобным образом до удовлетворения. - Может, не надо? – не подумав, спрашиваю я, но Дайки, кажется, не замечает моего слабого протеста. - Ну, дава~й, - «И как прикажете ему отказывать, когда он вот так на тебя смотрит?» - Ты уроки выучил? – резко меняю я тему, изображая тон школьной учительницы. - Ой, мамочка, что, накажешь меня? – он быстро переставляет тарелку на диван слева от себя и стаскивает меня с насиженного места, пощипывая за бока и щекоча. - А, а, Дайки, перестань! Хватит, эй! – я пытаюсь как-то защищаться сквозь смех, но у меня это плохо выходит. В итоге, я замираю в его руках, он чуть отклоняет меня назад и, глядя прямо в глаза, медленно целует. Слегка отстраняется, облизывает языком мою нижнюю губу. - Соглашайся, - настаивает он на своем, снова накрывая губами мои, послушно раскрывшиеся ему навстречу. – Если выиграешь, тебя ждет приятный приз, моя сладенькая, - он спускается пальцами к моим шортам, отодвигает в сторону короткую штанину и пытается убедить меня другим способом. - А ты начни демонстрировать свой приз уже сейчас, - самым своим сладострастным голосом произношу я, - и я обязательно подумаю над твоим предложением. - Какая хитрая, - Аомине резко надавливает третьим пальцем, отчего я тихо вскрикиваю. – А как насчет тебя? - Ну, я-то тебе уже все продемонстрировала, - с легкой досадой в голосе произношу я, поворачиваясь лицом к телевизору. - Ох, детка, ты очень глупо поступила, решив сыграть со мной в баскетбол! - Кто же знал, что ты такой монстр, даже в приставке?! – Я оттаскиваю его ласкающую меня руку от своего тела. Однако спустя мгновение смуглая ладонь по-хозяйски ложится на мой живот. - Хорошо, я дам тебе фору на этот раз. Скажешь, когда начнем играть на счет, и до пяти поражений. - Десять, - парирую я. - Неа. - Де-сять, - я сую указательный палец в рот, поднимаю футболку Дайки и очерчиваю влажной подушечкой кубик на его прессе. Затем снова облизываю палец, глядя в расширяющиеся зрачки потемневших темно-синих глаз. - Айка, если не прекратишь, я тебя отшлепаю, - грозится он, а я игриво вскидываю бровь, мол «ну, попробуй». Не знаю, что произошло бы дальше, но меня спас зазвонивший телефон. Я кинулась к висевшей в коридоре куртке, все-таки получив увесистый шлепок по пятой точке. Посмеиваясь, я сняла трубку, не глядя, кто звонит: - Айка-чан. - Мама? – я подавила в себе признаки развратного веселья, прочищая горло. – Что-то случилось? - Кажется, Мако-чан готова с тобой пообщаться, - доверительно сообщила мне мать. - Она сама тебе это сказала? – поразилась я, чувствуя, как в душе становится светлее. - Ну, не совсем – сказала, что придет на следующий матч. И… кажется, ей не терпится перед тобой чем-то похвастаться. – «Похвастаться?» - Как думаешь, мы… - Ну, в последнее время она ходит в весьма благодушном настроении, - торопливо перебила меня мама. Судя по звуку, она прикрывала трубку ладонью. – Пока, Мако-чан, допоздна не гуляй! … Она тут недавно интересовалась, как поживает твоя смуглая синеволосая подруга, - усмехнулась она. - О, Боже мой! – проворчала я, пытаясь скрыть свою радость. - Только не подавай виду, что знала о том, что она придет. Это, вроде как, должно было быть неожиданно. - Это и вправду неожиданно, - заметила я, возвращаясь в гостиную. Я подошла к спинке дивана, Аомине выжидающе на меня посмотрел, обернувшись через плечо. И вдруг молниеносно протянул руку, пытаясь меня поймать, так что я еле отскочила в последний момент. - Ладно, не буду отвлекать, - протянула мама, с намеком на то, что догадывается, чем я занимаюсь. И – с кем. – Подруге привет, - иронично добавила она, на что я прыснула со смеху. - Тебе привет от мамы, - сообщила я Дайки, перегнувшись через спинку и чмокнув его в щеку. Он одной рукой схватил меня за шею, другой – за талию и легко перекинул на сидение, благо, додумавшись до этого спустить тарелку с пиццей на пол. - Что же ты вытворяешь, несносный мальчишка?! – посмеиваясь, произнесла я, глядя на него снизу вверх. - На чем мы там остановились? *** Я сидела на привычном уже месте в третьем ряду, время от времени оглядываясь по сторонам в поисках Мако. Нещадно болела челюсть. Нет, на самом деле, я выиграла – все-таки, в “Tekken” с сестрой с детства резалась. Но этот мерзавец захотел, видите ли, взять реванш, а я была такая расслабленная и урчащая от неземного удовольствия, что продула всухую. «Чтоб тебя, Аомине Дайки!» - в очередной раз в сердцах выругалась я про себя, наблюдая за скачущим по площадке баскетболистом. Я прямо чувствовала, как он внутренне светится от счастья, такой весь довольный, с оскалом сытого кота, обнаружившего без присмотра банку сметаны, что хотелось его придушить. Конечно, нужно признать, он был доволен не только из-за меня. Очередной товарищеский матч с Кисё Рётой заставлял на его мрачно-пугающем лице время от времени появляться тени мальчишеской улыбки. Я замечала эти отголоски прошлого каждый раз, когда Аомине сходился в схватке с бывшим товарищем по команде, - что-то неуловимо менялось в нем, он становился чуточку собраннее, чуточку сердитее, чуточку… не таким разочарованным, как всегда. Я вспомнила, как попросила впервые научить меня забрасывать мяч в кольцо. Дайки недоверчиво посмотрел на меня, будто проверяя, не очередная ли это шутка или, быть может, помрачение моего рассудка. Я вовсе не переоценивала себя, не думала, что из-за меня у него сразу же вернется интерес к игре. Я просто хотела напомнить, какое удовольствие он получает от баскетбола. Помню, как он стоял сзади меня, удерживая тяжелый мяч длинными пальцами поверх моих собственных. Помню, как помогал мне забрасывать в отклонении, когда он успевал точно направить мяч в корзину, а затем поймать меня, падающую назад, захлебывающуюся от восторга от непередаваемых ощущений. Помню, как радостно пыхтел мне в макушку, и я представляла, какая довольная, наверное, у него улыбка на лице… Я вернулась к реальности, заметив, как на ряд ниже и правее меня на пластиковое сидение опустилась Макото. Никаких тебе хвостиков, топов и коротких юбочек. Мне показалось, или моя сестра за те полтора месяца, что я ее не видела, повзрослела года на два? Сердце болезненно метнулось в груди. Я так хотела обнять ее, прижаться щекой к ее щеке, и чтобы тяжелое чувство вины за содеянное, наконец, покинуло меня. Мако поправила ворот водолазки-безрукавки и чинно сложила руки на бирюзовые джинсовые бриджи, закинув ногу на ногу. «Так она хотела похвастаться своим новым стилем? Выглядит действительно хорошо. Сестрёнка, как я по тебе скучала!» Толпа восторженных болельщиц скандировала «Кисё» и «Аомине», соревнуясь в громкости голосовых связок, а сами баскетболисты, словно два диких животных – пума и пантера, в бешеном танце носились под скрип кроссовок по начищенной до блеска не одним десятком ног площадке, соревнуясь в скорости, силе, ловкости и выносливости. Иногда я ловила себя на мысли, что не понимаю, у кого из них находится мяч, так быстро он переходил из одних рук в другие. Рёта значительно улучшил свои навыки, и чувствовалось, что он не намерен проигрывать, - он и Дайки шли, на этот раз, буквально, ноздря в ноздрю. Я видела то вспышки предгрозового неба, то всплески обжигающей золотистой лавы, и легкая дрожь по телу выдавала мой испуг - не хотела бы я оказаться сейчас между обладателями сверкающих в невидимой схватке глаз. Дрибблинги, блестящие обходы, сумасшедшие финты, недосягаемые для обычных смертных данки и совершенно невозможные бесформенные броски. Я в немом восхищении следила за накалом страстей, и сердце замирало в груди от восторга и изумления. Кисё прекрасно копировал Аомине, но, в целом, команда Тоо была сильнее, и я это знала. Что, впрочем, не мешало мне в волнении сидеть, прижав к губам перекрещенные пальцы рук. Дайки остановился посреди поля, набивая об пол послушный мяч в одном известном ему ритме затейливой мелодии, скользнул краем глаза по третьему ряду, и я прямо слышала, как он хмыкнул, увидев столько переживаний на моем лице. На секунду прикрыв глаза, он резко обошел Рёту справа… Нет, слева! Однако Кисё предугадал этот обманный маневр, и мяч оказался у него в руках. Я посмотрела на счет с разницей в два очка, на таймер, отсчитывающий последние семь секунд, и сердце мое пропустило удар. «Дайки!» - прошептала я, отчаянно кусая губу в кровь. Блондин замирает лишь на мгновение перед трехочковым броском, и вместе с ним замирает весь зал. Однако этого хватает, чтобы Аомине с кошачьей грацией и неистовым рычанием, в прыжке, выбил мяч из его рук. Спустя секунду он, на всей скорости обойдя сразу трех игроков и уклоняясь от еле нагнавшего его Рёты, выполняет очередной невероятный бесформенный бросок. Вакамацу подбирает мяч, отдает пас Сакураю, однако горящие глаза тяжелого форварда мгновенно убеждают в том, что последнее слово должно быть за ним. Четкий пас. Визг подошвы черных кроссовок. И данк такой красоты, что я поднимаюсь с места и начинаю аплодировать. Очнувшись, подключается весь зал, шумными криками приветствуя победителей. Дайки оборачивается через плечо и смотрит на меня, будто спрашивая «ну, как?», а я одними губами шепчу ему «я люблю тебя». Белоснежной молнией сверкает улыбка, тут же скрываясь под плотно сжатыми губами, - команды строятся для поклона. Парни уходят в раздевалку, а я медленно спускаюсь вниз, под трибуны. Неожиданно под ноги мне падает знакомая сумочка, и я наклоняюсь, чтобы ее поднять. Когда выпрямляюсь, передо мной стоит Макото, нервно теребя локон. Я, помня наставления матери, делаю удивленное лицо, протягиваю ей ее пропажу, и мы неловко здороваемся. - Удивлена увидеть тебя здесь, - не зная, с чего начать, произнесла я, продолжая свой спуск. Мако, как ни странно, последовала за мной. - Да вот, пришла матч посмотреть, - объяснила сестра, поглядывая на выход, ведущий к раздевалкам, будто кого-то там высматривая. «Наверное, она бы не хотела встречаться с ним…» - Эм… Не хочешь, - неуверенно начала я, - сходить куда-нибудь, поесть мороженого, выпить фраппе? - Извини, но я сегодня занята, - довольно прохладно ответила на мое приглашение Макото, не переставая периодически бросать взгляды в направлении двери, однако, не двигаясь с места. Мы стояли с ней под трибунами и, кажется, обе чувствовали себя не в своей тарелке. «Ну, вот, наверное, мама снова все неправильно поняла». - Послушай, сестрёнка, я понимаю, что ты, наверное, все еще злишься, но… - начинаю я, как слышу быстро приближающиеся к нам шаги. - Мако-ча~н, - тянет приятный баритон. Я поворачиваю голову и, мягко говоря, выпадаю в осадок, так как к нам подбегает не кто-нибудь, а Кисё Рёта. Парень радостно улыбается и кладет руку ей на плечо, нагнувшись, чтобы поцеловать мою сестру в щеку. Я, не переставая хлопать ресницами, далеко не такими длинными, как у баскетболиста-фотомодели, перевожу взгляд с последнего на Макото и обратно, совершенно не понимая, что здесь происходит. - Рёта, ты мокрый! – фыркает Мако, слегка отталкивая его лицо своими пальчиками со свежим маникюром. Я замечаю, что у него действительно еле высушены волосы. - Не хотел, чтобы от меня плохо пахло. Мы же на свидание, все-таки, идем, - радостно замечает парень, и его янтарные глаза плавятся медовой патокой. Серьезное же лицо моей сестры совершенно не меняется. И вдруг она как-то грустно и тихо замечает: - Я за тебя болела. - Прости, малышка, я очень старался… - Я знаю. Кисё слегка опускает ресницы, вероятно, окунаясь с головой в свой недавний проигрыш. Тряхнув влажными волосами, он решительно берет Макото за руку: - Идем, а не то твой шоколадный коктейль кто-нибудь выпьет, - он снова улыбается, чуть поворачивает лицо и, наконец, замечает меня. – М?… Мако-чан, это твоя… - Это моя сестра, - опережает его Макото. Она смотрит мне в глаза, и вдруг я понимаю, чем ей так не терпелось передо мной похвастать. Неожиданно я слышу за дверью в противоположной от нас стороне знакомые голоса: - Ой, Сацуки, отстань уже от меня! - А вот и не отстану, Дай-чи, совсем скоро Зимний Кубок, а тебе хоть бы хны! - Зимний, Летний, да хоть Межсезонный, - дверь с пинка открывается, и Дайки лениво шествует в мою сторону. Я мельком вижу из-за его спины копну розовых волос, и щебечущий голосок выкрикивает мне приветствие: - Привет, Айка-ча~н! - Момо-чан, - машу я ей рукой, натягивая слабую улыбку, так как все еще нахожусь в некотором замешательстве от ранее увиденного. А вот Дайки, похоже, совсем не удивлен. Усмехнувшись выражению моего лица, он встает за мной, прижимаясь к моей спине, перекрещивает пальцы на моем животе и подбородком утыкается в мою макушку. «Что-то здесь не чисто!.. С другой стороны, Дайки же все время ходит с таким фэйсом, будто ему на все наплевать». Парни начали перекидываться фразами, обещая «сделать» друг друга на предстоящем Зимнем Кубке, а мы с сестрой все так же молчали. Момои ушла, сославшись на то, что хочет увидеть «Тецу-куна», и, если бы не заключивший меня в объятия Аомине, я бы последовала за ней, так как Макото, похоже, явно не была настроена дружелюбно и готова к каким-либо разговорам. Ситуацию неожиданно разрешил Кисё: - А, может, к нам присоединитесь? Мы идем в кафе здесь, неподалеку. – Я чувствую, как Дайки пожимает плечами, и Кисё внимательно смотрит на меня. – Хаякава-сан? - Боже, ну зачем же так официально?! – я снова смотрю на Мако. – Я… я не против… если Макото не против. - Малыш, ты не против? – он так близко наклоняется к ее лицу, что я смущенно отворачиваюсь. Мако слегка вздыхает и с толикой недовольства отводит глаза. – Она не против, - решает Рёта. – Ну, идем? *** Странная из нас вышла компания – из всех говорил – ну, как говорил, болтал без умолку, - один лишь Кисё. Периодически к нашему столику подходили, несмотря на наличие двух девушек, группы фанаток, и улыбчивый блондинчик очень вежливо отвечал на их вопросы про следующие матчи его команды и раздавал автографы. Судя по лицу Макото, ее это раздражало, но она уже привыкла к этому, как к чему-то неотъемлемому. Кисё. Такой общительный и добрый, он светил как солнышко, всем вокруг. «Наверняка у него куча друзей, и команда его любит…» Перевожу взгляд на своего парня, что грозным изваянием высится справа от меня. На лице – привычная маска безразличного пренебрежения ко всему и вся, аура пугающей силы заставляет людей обходить его выпирающий с края стола локоть за два метра. «Что есть в его жизни?» Заметив, что я его рассматриваю, Дайки поворачивается ко мне. Кривая улыбка, и его большая ладонь треплет мне волосы на макушке. И вдруг я понимаю: «Я». Я улыбаюсь в ответ, и Аомине по-хозяйски кладет руку на мою талию, ближе прижимая меня к себе. На самом деле, он вовсе не такой, каким видят его другие, не такой, каким я сама его видела еще три с половиной месяца назад. Да, он отгородился. Да, у него нет друзей, не считая Момои со своим чуть навязчивым вниманием, которая, едва ли не против его воли, из последних сил старается сохранить их прожившую многое дружбу. Но она из тех людей, что вряд ли отсеются со временем. Да, даже собственная команда его побаивается. И вот, я думаю – не нужен ли был ему человек, всего один посторонний человек, которому он мог бы открыться, который бы его выслушал, который бы понял, что творится у него на душе, там, под слоем льда, колючими иглами простирающимся наружу. И вот он берет такого человека, поняв, что тот не сможет сопротивляться, закидывает на плечо и уносит. «Прямо Юлий Цезарь нашего времени: Пришел. Увидел… И унес». - Я рада, - тихо произношу я, думая, что из-за гула в кафе меня никто не услышит. - Чему же? – в ухо впечатываются теплые губы, и мурашки стремительно заполоняют все тело. - Тому, что ты тогда выбрал меня. - Удивленный выдох в ушную раковину. – Ну, тогда… когда ты меня унес… - поясняю я, благо Макото о чем-то говорит со своим парнем. - Выбрал? – усмехается Аомине, чуть отстраняясь от меня. – Я никого не выбирал. Я встретился с тобой глазами, и понял, что… Да, я хочу эту детку! И ничто меня не остановит! - Я была напугана тобой, - замечаю я, посмеиваясь. - Я помню. Страх в твоих глазах очень возбуждает, - низким голосом выговаривает он мне на ухо, и я еле держусь, чтобы не застонать. Я отстраняюсь, глядя на сестру, которая не обращает на меня никакого внимания. И понимаю, что обрела одного близкого человека, потеряв другого. Более того – я совершенно растворилась в Дайки. В его отшельническом образе жизни. В его увлечении баскетболом. Я все дальше отдалялась от старых друзей, от коллег по работе, лишь в нем находя все, что мне нужно. Я вдруг понимаю, что было бы, если бы у меня отняли Аомине Дайки, - мне попросту было бы нечем жить. Внезапное осознание этого заставляет сердце замереть в груди. Легкие перестают качать воздух. Ноги немеют. И я ледяными от страха пальцами хватаюсь за куртку парня, будто он уже начал исчезать из моей жизни. - Макото, - неожиданно грозно зовет Дайки мою сестру, уперев в нее тяжелый темно-синий взгляд, так что ее глаза становятся размером с блюдца. – Может, хватит уже?! – он почти рычит на нее, и я не понимаю, что здесь происходит. - Тты… тты… тты о чем? – слабым голосом спрашивает Мако. - Аомине-чи! – сердито восклицает Кисё, успокаивающе поглаживая девушку по плечу. – Что на тебя нашло? - Хочешь винить кого-то, вини меня, - тем же жестким тоном продолжает Дайки, не обращая внимания на сокомандника по Тейко. – Если хочешь знать, я украл твою сестру тогда и изнасиловал. – Я краснею как рак, потом бледнею, и мне кажется, что я готова упасть в обморок. – А потом понял, что мне этого мало, и изнасиловал еще. И еще. И еще. - Дайки! – протестующе кричу я. - Аомине-чи! – в ужасе восклицает Кисё, зажимая Макото уши. - А все потому, что она физически толком сопротивляться не умеет, - не останавливается Аомине, еще больше вгоняя меня в краску. – Я принуждал ее к своему обществу, ясно? Я. Я хотел сделать ее своей. Тебе ли не знать, что я всегда добиваюсь, чего хочу. Я поднимаю глаза на Макото и вижу, что она плачет. Кисё прижимает ее к себе, успокаивает, целует в лоб. - Аомине-чи, ты просто чудовище! – укоризненно замечает Рёта. - Айка-чан, - сквозь слезы слышу я голос сестры. – Прости… меня. - За что, глупенькая? – я чувствую, как к горлу подступает предательский комок, а в глазах начинает щипать. - Что… что не вы… выслуша… ла… - Я сама виновата, нужно было все сразу рассказать, но просто я не думала… что так все закончится. - Айка-ча~н, - она вдруг вырывается из объятий Кисё и оказывается на сидении возле меня, уткнувшись в мою грудь. Я обнимаю ее покрепче и тоже плачу, гладя ее по голове. - Пойдем, умник, воздухом подышим, - слышу я удаляющийся голос Дайки. - Аомине-чи, ты такой крутой!