Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Приближалось Рождество. Гарри каждый день понемногу наблюдал через хрустальный шар за душевными терзаниями Томаса Риддла. Тот, пережидая холода, схоронился в какой-то дыре и полностью погрузился в самокопание. Сначала Петуния была против такого регулярного вмешательства в чужую «личную жизнь», но потом махнула рукой. Сыну это не вредило, а память Волдеморта оказалась кладезем интереснейших и зачастую давно утерянных знаний. Вот только он никак не мог добраться до личных воспоминаний Тома, но Петуния запретила ему даже пытаться. Гарри хотел было воспротивиться, но мать рассказала ему немного о том, кем был этот человек. И о его роли в жизни магического мира и самого Гарри. Тогда сын почти неделю не брал в руки хрустальный шар, ходил, что называется, «тише воды, ниже травы», и все время что-то обдумывал. Когда Петуния уже начала серьёзно волноваться за него, он сам пришел к ней в кабинет, залез на стул и начал задавать совсем не детские вопросы. Беседа продлилась часа полтора: за это время она многое рассказала такому взрослому не по годам сыну. Они вместе пытались понять, почему гениальный молодой человек превратился в бездушного монстра. Чем ему не угодили Поттеры? И почему Джеймс не спрятал семью под защитой родовых чар? Именно тогда Гарри и возобновил наблюдение за Томом, надеясь в его мыслях увидеть ответы на эти вопросы. Тем более, Том впал в то самое состояние самокопания и, с упорством мазохиста, разбирал все свои ошибки, которых за свою жизнь он допустил немало. Вся сложность заключалась в том, что Гарри не мог наблюдать круглосуточно, у него был такой график занятий, что он еле выкраивал пару минут между уроками, чтобы проверить — о чем же на данный момент думает Великий Лорд Судеб, свернувшись клубком меж корнями деревьев. И около часа, чтобы понаблюдать за ним перед сном. Поскольку личные воспоминания объекта для Гарри были недоступны — приходилось довольствоваться сиюминутными мыслями, которые ему удавалось подслушать. *** Так пролетело Рождество и близилась весна. Гарри всё чаще жаловался на головные боли и ослабевающее зрение. Казалось, они обошли уже всех маггловских врачей Лондона и даже нескольких частных колдомедиков по настоянию Амоса. Но ничего не помогало, все как один твердили — «здоров». Дальше списывать все симптомы на слишком большую нагрузку Петуния уже не могла. Тогда Амос сказал, что во Франции нашел специалистов по проклятиям и уже договорился с ними о конфиденциальном визите. Петуния согласилась позволить им осмотреть сына. Амос и сам регулярно проверял Гарри на чары, проклятия и сглазы, но лучше было довериться профессионалам. Вдруг с той памятной ночи Хэллоуина ребёнок получил больше сюрпризов, чем они смогли обнаружить. Когда Амос, после первого осмотра двухлетнего Гарри, поделился с Петунией своими «неожиданными» находками, она совсем не удивилась: следилки, несколько ограничителей магии и ещё пара неприятных сюрпризов. И всё достаточно сильное, чтобы продержаться не один десяток лет, подпитываясь магией самого Гарри. Кто этим всем одарил ребенка — определить не удалось. Но Петунии было достаточно и того, что Амос избавил ее сына от такого довеска. Субботним утром в помещение, занимаемое нелегальной организацией, специализирующейся на устранении различных проклятий, аппарировал высокий светловолосый маг. С ним прибыла женщина и маленький мальчик — его жена и сын, как пояснил мужчина, активировав у всех троих артефакты, позволяющие понимать незнакомые языки и свободно говорить на них. Женщина была невысокого роста и не слишком красива, но грустная улыбка и любовь, которая просто светилась в её глазах, когда она смотрела на сына, скрашивали все недостатки её лица. Мальчику, на первый взгляд, было лет десять, но по серьезной мордашке и взгляду можно было дать и больше. Черные волосы собраны в хвост, челка полностью закрывала лоб и постоянно лезла на глаза ярко-зеленого цвета. Уверенный взгляд скользил по помещению и незнакомым ему людям, подмечая любые, даже самые мелкие детали. Имен, разумеется, никто не называл. В приемной уже ожидали два колдомедика — Высокий и Лысый, как мысленно прозвал их Гарри. Лысый жестом поманил его за собой и направился в соседнюю комнату, а Высокий что-то тихо объяснял «родителям». Вскоре и они присоединились к мальчику и Лысому, который уже начал обследование. Через четверть часа колдомедики удалились из комнаты, а вернулись с какими-то склянками, содержимое которых Гарри пришлось испробовать на себе. Обследование длилось уже минут сорок, а колдомедики все больше хмурились. Петуния не находила себе места от волнения. Наконец Лысый обречённо вздохнул и, видимо, признал своё поражение. Пошарив в кармане, он достал пузырек с успокоительным зельем и вертел его в руках, размышляя, кому из родителей мальчика его вручить. То, что женщина была магглой или, возможно, сквибом, всё упрощало. Но вот волшебник вполне мог и слышать об этом разделе запретной магии, тогда ему это зелье точно пригодится. Ну, а если всё-таки не знает, то можно и не вдаваться в подробности. — Видите ли, — решившись, заговорил Лысый, — ваш сын действительно… не совсем здоров. Дело в том… Пытаясь подобрать правильные слова, он с надеждой посмотрел на коллегу. Но, не встретив поддержки с его стороны, продолжил: — Дело в том, что ребёнок был подвергнут некому тёмному ритуалу и теперь в нём имеется постороннее… не принадлежащее ему… в общем, часть сознания другого человека, скреплённое очень тёмной магией с его собственным сознанием. Это называется хоркрукс… — тихий вскрик матери мальчика заставил его замолчать. Её спутник еле успел подхватить женщину, когда та потеряла сознание. — Что, чёрт побери, такое — этот ваш хоркрукс? — прошипел Амос, пытаясь привести в чувства Петунию. — Хоркрукс — это осколок души идиота, который решил разорвать свою душу на части, чтобы добиться мнимого бессмертия. Колдомедики едва не подпрыгнули, услышав это — достаточно точное, надо сказать — определение из уст маленького мальчика, про которого все несколько подзабыли. Мальчик подошел к медленно приходящей в сознание женщине и взял её за руку, выпуская из себя силу. Лысый, смешно вытаращив глаза, открывал и закрывал рот, не в силах что-либо произнести. Высокий пришел в себя быстрее и с интересом разглядывал ребёнка. Наконец женщина полностью пришла в себя. — Кхм, — заговорил Лысый, — я так полагаю, что больше не нужно ничего объяснять о природе хоркруксов? — Можно как-то уничтожить эту дрянь, не навредив при этом ребёнку? — слабым голосом спросила Петуния. — Вполне, — вступил в разговор Высокий. — Есть два способа. Первый — просто отпустить осколок души обратно к хозяину. Второй сложнее и болезненнее как для пациента, так и для создателя хоркрукса, как вы сказали — уничтожить его. За этим последует весьма болезненный откат для того мага, который сотворил такое с мальчиком. Убить не убьет, но навредит изрядно, да и эта часть его души будет уничтожена, что само по себе серьёзное наказание. — Какой вариант безопаснее? — Я выбираю второй, — тихо, но твердо заявил Гарри, не давая колдомедику возможности ответить. — Насколько это опасно? — обреченно спросила Петуния, понимая, что переубедить сына ей не удастся. — Не слишком. Несмотря на то, что подобные случаи в цивилизованном мире встречаются не часто, они все-таки встречаются. Так что ритуал избавления от хоркрукса нам известен, и мы можем провести его прямо сейчас, все зелья, необходимые в процессе у нас также имеются. *** Домой они вернулись уже поздним вечером. Амос отнес спящего Гарри в его комнату и спустился на кухню. — Сдается мне, Петти, ты что-то скрываешь, — задумчиво произнес он. Петуния смотрела в свою чашку. — Многое, — наконец заговорила она, — но про то, что Гарри хоркрукс я не знала. Так же как не знаю — чей именно, хотя и догадываюсь. — И, разумеется, своими догадками ты делиться не станешь? — Разумеется. Они немного помолчали. — Ты ведь не просто так просила меня собирать для тебя информацию об этих нападениях? На этот счет у тебя тоже есть какие-то мысли? — Я думаю, что это не пожиратели. Кто-то работает «под них». — А зачем? И как всё это связано с Дамблдором? — А причём тут Дамблдор? — Если уж ты чем-то интересуешься — это отнюдь не праздный интерес. А информации по нынешнему директору Хогвартса я для тебя нарыл немало. — Ну… Может, я волнуюсь за будущее Гарри, ведь рано или поздно из Хогвартса придет письмо? — невинно предположила Петуния. — Ну-ну... И с Поттерами этими странное дело вышло. Никто же толком и не знает, что там произошло тогда. Ведь очевидцев-то не было, кроме самого Гарри. Так откуда же взялись подробности той ночи, которыми просто расцвели газеты после падения Волдеморта... — Не знаю, Амос, не знаю. Я бы и сама хотела это узнать. — А может опытный легилимент поковыряется у меня в памяти, и тогда мы всё узнаем? — в дверях стоял сонный Гарри, но было видно, что это импровизированное совещание на кухне его занимает гораздо больше, чем возможность хорошо выспаться. — Это не самая лучшая идея, — ответил Амос. — Детские воспоминания скрыты очень глубоко в подсознании и процедура по их извлечению вряд ли окажется безболезненной. Да и опытных легилиментов в мире сейчас не так много. К Дамблдору, как я понимаю, вы сами не пойдете? Петуния скривила и отрицательно покачала головой. — Мы не можем просить об этом человека, которому не доверяем. — Том, — еле слышно прошептал Гарри, о чем-то глубоко задумавшись. Лицо Петунии вытянулось, что придало ей явное сходство с крайне удивлённой чем-то лошадью. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Да нет, ничего. Я просто подумал, Том ведь тоже был хорошим легилиментом. — Ты ведь не собираешься… — Ну, вообще-то я подумывал… было бы неплохо помочь ему, он так страдает. Петуния в притворном ужасе схватилась за сердце, однако на Гарри это не произвело должного впечатления. Он ухмыльнулся, прошел на кухню и плюхнулся на табуретку рядом с активно симулирующей матерью, размышляя о том, стоит ли ей сказать, что сердце у людей обычно находится немного левее. — А кто такой Том? — лениво поинтересовался Амос, с преувеличенным вниманием разглядывающий чайную ложку. Петуния только скорбно вздохнула и отмахнулась от него. *** На завтрак Гарри спустился с древним фолиантом о переселении душ подмышкой. Отложив в сторону книгу, он достал хрустальный шар, с которым теперь никогда не расставался. Минут десять Гарри вглядывался в его мутную поверхность, а потом со вздохом убрал в карман. — Он решил, что достаточно натренировался на змеях, и теперь планирует «подселиться» к какому-нибудь волшебнику. Петуния выключила воду, оставив в раковине недомытую тарелку, и присела за стол. — Чего он хочет этим добиться? Он ведь не сможет вечно управлять чужим телом. — Том планирует провести ритуал по созданию новой оболочки. Примерно как возрождение из хоркрукса, только теперь у него душа снова целая. Он считает, что когда его собственное тело разрушилось при попытке убить меня, то же самое произошло и с остальными вместилищами его души. И душа собралась воедино. — Вполне логично. Но ты ведь понимаешь, что он пытался тебя убить. И, возможно, убил твоих родителей. — Мам, — Гарри специально выделил голосом это слово, — ещё неизвестно, что там произошло на самом деле. — И ты хочешь ему помочь? — Не знаю. Но я бы хотел поговорить с ним, он ведь всё равно не сможет мне навредить. Ты говорила, что сама магия воспрепятствовала ему тогда. — Но он об этом не знает. И мне бы очень не хотелось, чтобы он узнал, что ты потомок Слизерина. А без этого аргумента объяснить Волдеморту, почему откат ударил по нему, вряд ли получится. — Будем решать проблемы по мере их поступления. — А как ты собираешься встретиться с ним? — Я сейчас как раз работаю над этим, — хитро улыбнувшись, ответил Гарри. — Я надеюсь, мне не стоит напоминать тебе, чтобы ты был осторожен и обо всех своих действиях касательно Волдеморта сначала предупреждал меня? — Хорошо мам, — он вскочил, чмокнул мать в щеку и убежал к себе. На сегодня у Гарри не было никаких занятий и он был предоставлен самому себе. Амос не знал, сколько времени они проведут во Франции, поэтому попросил Петунию отменить занятия на всю неделю. Но так как они уложились всего в два дня, у Гарри осталось достаточно времени, чтобы отдохнуть и восстановиться после ритуала. После обеда к ним заглянул Амос и с ухмылкой чеширского кота протянул Петунии газету, развернув её на очень занимательной заметке. Гласила она о том, что достопочтимый Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор во время вчерашнего визита в Министерство Магии, неожиданно потерял сознание и был доставлен в больницу Святого Мунго. — Колдомедики утром сделали официальное заявление, что опасности для жизни нет, но в сознание пациент пока не приходит. И что у него чудовищное магическое истощение, — всё так же ухмыляясь, сообщил Амос. — Думаешь, это оно самое? — поинтересовалась Петуния. — А ты как думаешь? — А как же — кавалер ордена, уважаемый волшебник, самый Светлый маг столетия? — Ну, в его светлость я и раньше не слишком верил, а теперь… Петуния хмыкнула и предложила гостю чай.