Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Незаметно пролетела весна и первый летний месяц. Гарри продолжал учиться, а все свободное время пропадал в своей комнате, уткнувшись в какую-то книгу. Матери он ее не показывал, с загадочным видом обещая, что скоро она все узнает. Амос теперь приходил каждый день, и они с Петунией много времени проводили в ее кабинете, обсуждая какие-то сверхсекретные планы. Хотя Гарри это порой казалось их маленькой местью ему за то, что он не говорит, чем занят сам. Впрочем, он быстро выкидывал из головы эти недостойные мысли и возвращался к практике. *** Том пребывал в нетерпеливом предвкушении, он уже давно перебрался поближе к людям и несколько раз выбегал из леса на разведку. Один раз он даже «подселился» к какому-то слабенькому полукровке, но долго продержать его тело не смог. Маг хоть и не понимал, что с ним происходит, но яростно этому чему-то сопротивлялся. Поэтому Том просто отправил кому-то сову и покинул такое негостеприимное сознание, временно решив воспользоваться телом ящерки, пробегавшей в это время мимо. Ящерка оказалась то ли волшебной, то ли просто хамелеоном, и главное — совершенно не противилась подобному соседству. Менять свой цвет по желанию Тому очень понравилось, поэтому он решил задержаться в ней столько, сколько сможет. *** Петуния готовила обед, краем уха слушая язвительные комментарии Амоса, который сидел на кухне, пил чай и читал газету. Нападения Пожирателей прекратились, и теперь Министерство вовсю трезвонило о том, что это исключительно заслуга аврората. А тот факт, что они не поймали ни одного Пожирателя, газеты как-то умалчивали. Жалобно звякнула ложка. Петуния обернулась и увидела рядом с Амосом Гарри, которого он изучал с таким выражением лица, будто этот ребенок только что убил его бабушку, а потом воскресил её. — Аппарирование в таком возрасте? — наконец пробормотал Амос. На что Гарри проказливо улыбнулся и покачал головой, потом показал язык и совершенно беззвучно растворился в воздухе. Жалобно звякнула об пол еще одна ложка, на этот раз та, которой Петуния помешивала суп. Гарри снова появился в том же месте, с той же хитрющей улыбкой на лице и так же беззвучно. — Ничего не понимаю, — задумчиво прокомментировал ситуацию Амос. — А где же хлопок? Гарри рассмеялся и коснулся его руки. Точнее — попытался коснуться, но его ладошка прошла насквозь. После чего снова он исчез. — Гарри Джеймс Эванс, немедленно спускайся вниз и объясни, что происходит! — громогласно потребовала Петуния, присаживаясь на табуретку. Через пару минут сын вбежал на кухню с той самой книжкой, с которой не расставался вот уже больше трех месяцев. Но на этот раз он положил её на стол так, что Петуния без труда прочитала название: «Основы астральной проекции». — Понимаете, я сначала хотел научиться аппарировать как дядя Амос, но у меня ничего не получилось, — торопливо начал объяснять Гарри. — Тогда я нашел эту книгу и почувствовал, что этому я точно смогу научиться. — А где ты ее откопал? — Амос вертел книгу в руках, пытаясь определить: в каком году или хотя бы веке она была издана. — В библиотеке бабушки с дедушкой, когда мама брала меня туда зимой. — Удивительно. Об этой способности я уже давно не слышал. — Это ведь не перемещение в пространстве, так? — включилась в разговор Петуния. — Неа. Это как будто мой дух отделяется от тела и перемещается в пространстве, но тело остается там, где находилось. Очень сложно было научиться существовать «вне тела» хотя бы несколько минут. И с плотностью созданного образа сначала тоже были некоторые проблемы. Поначалу я напоминал привидение, поэтому и не показывал вам. А теперь образ совсем как настоящий, и держать я его могу не меньше получаса, — с гордостью выпалил Гарри. — Молодец, — Амос взлохматил ему волосы. Петуния улыбнулась и обняла сына. — Ты ведь это из-за Тома задумал? — печально спросила она чуть позже. — Ну… Аппарировать я хотел научиться потому, что это так здорово. А проекция… да, наверное, и из-за Тома тоже. — Может, меня кто-нибудь все-таки просветит, кто же этот таинственный Том? — недовольно пробурчал Амос, которого этот вопрос терзал еще с весны. Гарри неуверенно посмотрел на мать, но все-таки ответил: — Том — это Волдеморт. Молчание, воцарившееся на кухне, можно было резать ножом и есть ложкой. Подумав об этом, Петуния все-таки подняла ложки, которые до сих пор валялись на полу, и кинула их в раковину. Амос ковырял пальцем скатерть, видимо, пытаясь отковырять изображенную на ней виноградину. Гарри, усевшись на табурет, разглядывал потолок в поисках здравого смысла, резко покинувшего всех находящихся в этом помещении при упоминании бывшего Темного Лорда. Затянувшееся молчание нарушил громогласный «Мяв» Тигра, который, раздувшись до размеров породистого дога, прошествовал на кухню. — И что с ним? — вопросил Амос, ни к кому конкретно не обращаясь. — Жрать хочет, — чуть резковато предположила Петуния. — Да нет, я про Волдеморта. — А. Ползает где-то в теле змеи, готовит свое триумфальное возвращение. — И вовсе не змеи, а ящерицы. И совсем не триумфальное, а вполне себе обычное, — пробурчал Гарри. — Вот как… — Угумс. — Знаете… — Амос немного помолчал. — Я, наверное, свихнусь с вами рано или поздно. Отец, конечно, рассказывал мне, что Эвансы удивительные люди. Но чтоб настолько… — А ещё… я планирую помочь ему возродиться! — гордо заявил Гарри, хитро сверкая своими зелеными глазищами, после чего схватил со стола яблоко и удрал из кухни. — Он же не серьезно? — как-то тихо и обреченно спросил Амос. — Боюсь, что серьезнее некуда, — ответила Петуния, возвращаясь к готовке. — Знаешь… я, наверное, больше ни о чем не буду спрашивать. Меньше знаешь — крепче спишь. Петуния невесело рассмеялась. — Ты даже не представляешь как ты прав, друг мой. *** Маленькая ящерка лениво развалилась на стволе поваленного дерева и грелась под ласковым солнышком, периодически посматривая в сторону небольшой деревеньки, раскинувшейся у подножья леса. Сознание ящерки доверчиво дремало, предоставив Тому полную свободу действий в их общем теле. Он так до конца и не смог понять причину их удивительного симбиоза. Обычно хозяева занимаемых им вместилищ крайне агрессивно сопротивлялись данному процессу, и тела приходилось менять регулярно, иначе они погибали, а этого Том старался не допускать. Но эта ящерка была особенной, она без возражений отдавала управление телом пришельцу, будто погружаясь в неглубокий сон. Однако при малейшей опасности мягко, но настойчиво забирала управление на себя, так как рефлексы Тома пока еще оставляли желать лучшего, и с экстренной маскировкой или тактическим отступлением он сам пока справлялся не очень хорошо. Ящерка подставила солнышку другой бок и опять погрузилась в свои невеселые мысли. Сова, которую Том отправил во время своей не слишком удачной попытки завладеть телом мага, уже давно вернулась к своему хозяину. Значит — письмо доставлено, чары на одном из особняков Гонтов были настроены на пропуск любой корреспонденции, не несущей в себе непосредственную угрозу для обитателей поместья. Том очень сомневался, что Питер сейчас жил в этом доме, но всё-таки отправил своё послание именно туда. Он не стал посылать сову напрямую к нему, на случай, если тот опять ввязался в какую-то сомнительную авантюру, и сова могла его выдать. Рано или поздно, даже если Питер не додумался повесить на особняк следящие чары, он всё равно должен был заявиться туда, ведь этот дом он считал своим с детства. Именно там Том поселился после смерти Эмили Петтигрю, взяв под свою опеку её маленького сына и заботясь о нём в память о его матери, которую Риддл когда-то любил. Том помотал головой, прогоняя грустные мысли. Его опять преследовало непонятное чувство, будто за ним незримо наблюдают. Но он прекрасно понимал, что этого просто не может быть, ведь зрение ящерки позволяло ему смотреть через скрывающую магию. Совсем недавно Том сам убедился в этом, обнаружив в лесу тайник какого-то волшебника, замаскированный чарами невидимости. Впрочем, ничего полезного в этом тайнике не оказалось, но зато еще больше уверило его в том, что ящерка явно являлась магическим животным. Он даже решил сделать её фамильяром, когда вернет себе тело. Снова погрузившись в свои мысли, Великий Лорд Судеб поймал себя на том, что вот уже с полминуты пялится на маленького мальчика, который непонятным образом появился прямо перед ним на поляне. Судя по тому, что этим телом всё еще управляет «квартирант» — хозяин опасности не почувствовал. Ребёнку, видимо, надоело разглядывать неподвижную рептилию, и он что-то зашипел. Зашипел? Том подпрыгнул от неожиданности и не слишком грациозно шлепнулся с поваленного дерева на землю. — Ты меня не понимаешь? — удивленно спросил мальчик. Ящерка отрицательно потрясла головой, но потом, опомнившись, также энергично закивала. Мальчик рассмеялся. — Ты не понимаешь парселтанг, но понимаешь английский? — на всякий случай уточнил он. — Это странно, ты не находишь? Том находил, ведь змеиный язык он знал. И что с того, что в этом теле он не мог говорить на нём? На английском он тоже говорить не мог. А мальчик уже присел рядом на корточки и провел ладошкой над ящеркой, едва не касаясь её. — Красивый, — восторженно произнес он, с сожалением убирая руку. И тут Тому в голову пришла безумная идея. Стараясь не думать о том, что он собирается сделать, дух Риддла отделился от ящерки и полетел к мальчику. Но попытка подселиться к этому странному ребёнку окончилась полным провалом, и следующая… и следующая. Дух просто пролетал насквозь, будто бы мальчик был обычным привидением. Но более всего Тома удивила реакция мальчишки. После первой же неудачной попытки, тот заливисто рассмеялся. Запоздало проснулась совесть, стараясь снова засунуть её подальше, дух вернулся в тело ящерки, которая всё это время с нескрываемым любопытством наблюдала за происходящим. — Ну конечно, давай — смейся, — проворчал Том, снова обретая контроль над послушным тельцем рептилии. — Ой, — теперь настала очередь ребёнка подпрыгивать от неожиданности, — а я тебя понимаю. Только это не парселтанг… хотя и немного похоже. — Попробуй что-нибудь сказать. Мальчик снова зашипел. — Нет, не так. Ладно, говори на английском,— смилостивился Том. — Ну, так я и говорю, — ничуть не смутился ребёнок. — Привет, меня зовут Гарри. — Уж не Поттер ли? — пробурчала себе под нос ящерка. — Неа, Эванс, — гордо задрал нос Гарри. — Эванс, Эванс… Лили Эванс? — Нет, Гарри Эванс, — мальчик состроил серьезное личико, но потом не выдержал и рассмеялся, показав вконец обалдевшему Тому язык. Ящерка пару раз боднула головой ствол дерева и снова повернулась к мальчишке. — Подожди, я сейчас, — сказал тот и исчез. Через пару минут он появился снова. Хлопка, сопровождающего аппарирование, не последовало. Том подполз к ноге мальчика, чтобы проверить своё подозрение и попытался прикоснуться к нему лапкой. Как он и ожидал, ребенок оказался той же плотности, что и среднестатистическое привидение. — Проекция, — гордо протянул Том, но потом опомнился — с чего бы это ему гордиться этим совершенно чужим ребёнком. — Ага. Нравится? — Угу. Мне оно так и не далось, — печально пожаловался Том. — Ну, ничего. Я тебя научу, — пообещал ему Гарри. Ящерка икнула. Потом икнула еще раз, просто чтобы удостовериться в том, что ящерицы тоже икают. Гарри рассмеялся. — Ну и какие у тебя планы? — Какие планы? — Это я у тебя спрашиваю — какие планы. — Эээ… — ящерке становилось дурно. Слишком уж нереальным казался этот разговор Тому. Быть может, он просто заснул на самом солнцепеке, и ему напекло мозги? — Очень информативно! Как ты собираешься возвращать себе тело? Том почувствовал, как сознание медленно покидает его. Когда он пришел в себя — мальчика уже не было. Сознание ящерки снова дремало, хотя Том был готов поспорить на свой хвост, что оно только что выплыло из обморока, в который брякнулось за компанию с ним. — Привидится же такое, — пробурчала ящерка, от греха подальше углубляясь в лес. *** Проснулся Том поздно, солнце уже изрядно припекало. Стоило бы перебраться в тень, чтобы не перегреться еще раз. Однако невдалеке обнаружилась вчерашняя галлюцинация. Глюк — как, для краткости, окрестил мальчика Том — сидел в тени и медитировал. — И как, получается? — с научным интересом вопросила ящерка. Глюк открыл сначала один глаз, потом второй и рассеяно ответил: — Сам не пойму. — Неудивительно, ты же фантом… призрак… — Ты еще скажи — привидение… — Не скажу. — Поговорим? — А чем мы, по-твоему, занимаемся? Галлюцинация призадумалась. Но ящерка ворчливо продолжила: — И вообще — я есть хочу. — Ммм… — Гарри полез было в карман, но потом опомнился и, извиняясь, развел руками. — Мама печёт просто офигенные пирожки, как-нибудь угощу. — Лили жива? — Нет, — Гарри погрустнел. — Я живу с её сестрой, она усыновила меня и заменила мне мать. — Мне жаль, — неожиданно даже для самого себя сказал Том. — Ну так что, ты собираешься возрождаться? Или тебе так понравился этот миленький хамелеон, что ты решил провести в его шкуре всю оставшуюся жизнь? — резко сменил тему его персональный глюк. — А тебе-то какое дело? — не слишком вежливо пробурчал Том. — А мне нужен хороший учитель магических искусств. А ты один из самых гениальных, умных и сильных волшебников в мире, — польстил его самолюбию Гарри. — А то, что я пытался тебя убить — тебя совсем не смущает? — Ну… я думаю, у тебя на это были причины. К тому же, больше ты такой глупости не совершишь. — Почему это? — удивился Том. Не то что бы он собирался снова «совершать эту глупость», но уверенность Гарри его несколько ошарашила. — Потому что второй раз откат не будет таким мягким. — Мягким? Мягким?! — почти зашипел Том. — Да я все эти годы… Подожди, какой откат? Что ты знаешь? — Многое, но сейчас не время и не место обсуждать это. У тебя хотя бы план есть? — Ну, я послал сову одному человеку, как только он меня найдет — я начну действовать. — Кто этот человек? Том молчал. — Я ведь всё равно узнаю. Но если ты скажешь сам — я смогу ему помочь найти тебя. — Питер Петтигрю. — Вот как… Значит, он жив, — образ мальчика внезапно начал терять четкость, пока совсем не растворился в воздухе. Ящерка разочарованно вздохнула и собралась поползти на поиски еды, но тут Гарри появился вновь. — Извини, не уследил за временем. Если Петтигрю жив, значит Блэк его не убивал? А это значит… это значит… что это значит? — Что Питер жив, — предположил Том. — Это мы уже выяснили… Подожди, а ты точно уверен в этом? Ты же столько лет по лесам мотаешься, корешки жуёшь. — И вовсе не жую я никакие корешки, — надулась ящерка. — Если бы он был мертв — сова бы отказалась лететь в особняк, там чары настроены на меня и на Питера. Вернее, теперь только на Питера, я-то мёртв. Если и он умрёт — поместье закроется от всех, в том числе и от сов — до прихода наследника. — Хитро, — одобрительно протянул Гарри. — А что там с Блэком? — Если верить старым газетам, его обвинили в раскрытии местонахождения дома Поттеров, лояльности к тебе, убийстве Петтигрю и геноциде магглов. Отдыхает в Азкабане. — В раскрытии местонахождения? — Дамблдор утверждал, что пожирателей в дом родителей привёл именно Блэк. — Так Поттеры и не скрывались особо. Питер говорил, что Джеймс отказался оставаться в той халупе и собирался перевезти семью в родовое имение, не успел только. — А что тогда произошло? — тихо спросил Гарри. Том вздохнул и попытался собраться с мыслями. Рано или поздно ему всё равно пришлось бы всё рассказать. Он уже понял, что вряд ли сможет когда-нибудь отвязаться от этого ребёнка. Да и хотел ли? Этот малыш вызывал у него искреннюю симпатию. — Так получилось, что до меня дошло одно пророчество. В нём говорилось о тебе… по крайней мере, мне казалось, что о тебе. И в ту ночь я пришел убить тебя, пока ты не уничтожил меня. — Что же было такого в этом пророчестве, что ты испугался младенца? — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда…» и так далее. — Но это же смешно! — Да понимаю я это… теперь. А тогда я был немного не в себе… — Нефиг было столько хоркруксов лепить, — пробурчал Гарри. — Ты и об этом знаешь? — Я много чего знаю. Надеюсь, ты не собираешься снова наступать на те же грабли? — Я об этом как-то не думал. — Ну вот и подумай, я не собираюсь помогать бездушному монстру. Как надумаешь, сообщи, — и Гарри растворился в воздухе, не уточняя — как именно Том должен был сообщить ему о своем решении. Но сейчас Тома волновало совсем не это, он ведь и правда совершенно не задумывался, чем займется, когда вернет себе тело. И это бессмертие… С собранными воедино частичками души, Том не мог с полной уверенностью сказать, почему он когда-то так мечтал о бессмертии. Чтобы отомстить? Завоевать мир? Просто жить вечно? Но зачем нужна вечная жизнь — если та, которую любил — уже мертва. Зачем разрывать на части свою душу ради мнимого бессмертия? Умирать раз за разом и начинать сначала... Нет, определенно, такой жизни для себя Том больше не хотел. И пусть он проживет всего одну жизнь, но человеком, а не жалким подобием. Осталось попытаться убедить в этом Гарри. Впрочем, Тому почему-то казалось, что этот удивительный ребёнок уже знал к какому выводу пришел бывший Лорд Судеб Волдеморт. *** Гарри довольно хмыкнул, спрятал в карман хрустальный шарик и отправился в кабинет матери. Он действительно не сомневался в решении Тома. — Ну как прошло собеседование? — с усмешкой поинтересовалась Петуния, оторвавшись от каких-то бумаг. — Кажется, он не против обучать меня. Мам, — Гарри с ногами забрался в удобное кресло, — ты слышала о Питере Петтигрю? — Только то, что он был другом твоих родителей, и что его убил свихнувшийся Блэк… — Это всё я знаю, читал подшивки старых газет. А что-то ещё о нем известно? Кем он был, кем были его родители и всё такое. — Лили никогда о нём не писала. — Знаешь, а ведь он не умер. И Блэк оказался не таким уж мерзавцем. И Гарри рассказал всё, что узнал от Тома. — Интересно получается, — принялась размышлять вслух Петуния, когда сын закончил свой рассказ. — Выходит, старик прекрасно осведомлен о невиновности Блэка, но тем не менее, практически собственноручно отправил того в Азкабан. И Том подозревал, что Лили мертва, но полностью не был уверен в этом. — А вот этот момент я уточню завтра. Сегодня как-то не до того было, он уже начал думать, что сходит с ума, а я всего лишь его галлюцинация. — Ладно, иди готовься к занятиям, мне нужно ещё немного поработать. *** Однако ни на следующий день, ни даже через день, поговорить с Томом Гарри так и не удалось. Все преподаватели мальчика как с цепи сорвались и устроили ему экзамены по своим предметам, и на три дня Гарри с головой ушел в учебу. Но ничто не длится вечно. Экзамены закончились, а впереди Гарри ждало беззаботное лето, которое он планировал посвятить углубленному изучению магии и совершенствованию мастерства астральной проекции. Он уже добился в этом деле поразительных результатов. При особой концентрации его образ обретал физическую плотность, и Гарри мог взаимодействовать с другими объектами. К сожалению, пока это требовало просто колоссальных затрат силы. В первый день импровизированных летных каникул Гарри быстро позавтракал и вышел в сад. С комфортом устроившись под деревом, он «отправился в путешествие». В этот раз Тома он нашел бодрствующим, восседающим в тени поваленного дерева и задумчиво жующим какую-то травинку. — Ага! — обличительно воскликнул Гарри, после чего имел удовольствие наблюдать, как подавившаяся ящерица пытается откашляться. Зрелище, надо сказать, было невероятно потешным. Ящерка перевела на ребенка мутный взгляд и сменила окрас с бледно-зеленого на ярко-красный. — Позволь поинтересоваться… что это за «ага»? — Ты все-таки жуешь корешки! — Несносный ребенок… — проворчал Том и демонстративно отвернулся. За что и поплатился, когда Гарри, недолго думая, дернул его за хвост. — А я думал — отвалится, — немного разочаровано протянул несносный ребенок. — Ещё чего не хватало, — Том невероятным образом изогнулся и прижал кончик хвоста к земле передней лапкой. — Ишь ты… сила есть — ума не надо. Хотя… зачем тебе с такой силищей еще и ум? Только мешать будет. Я со своим умом даже астральной проекцией не овладел, не говоря уж о физической. — Так что, мы всё-таки поговорим? — спросил Гарри. Проигнорировав скептический взгляд, который на мордочке ящерки хоть и угадывался, но впечатление производил исключительно противоположное задуманному, он добавил. — Расскажи мне, как погибли мои родители. — И ты хочешь сказать, что вот так просто мне поверишь? Мне, Великому и Ужасному… — Красному и хвостастому, — перебил его Гарри. — Хвостатому, — на автомате поправил его Том. — Рассказывай. — Ладно-ладно, — ящерка отпустила свой хвост и устроилась поудобнее. — На самом деле и рассказывать-то особенно нечего. В тот год ко мне пришел один из моих самых верных последователей и принес свои воспоминания о неком подслушанном пророчестве. С прорицаниями у меня всегда было слабо, но необходимые расчеты я все-таки смог произвести. По всему выходило, что именно у Поттеров родился ребенок, которому суждено лишить меня бессмертия, а заодно и жизни. Я тогда уже совсем свихнулся… на почве хоркруксов и нервного напряжения. Гарри невесело фыркнул, а Том невозмутимо продолжил: — Я попросил Питера, он дружил с твоим отцом, собрать мне всю информацию о тебе и твоих родителях. Питер был расстроен и напуган теми изменениями, что происходили со мной в процессе создания хоркруксов, и не посмел ослушаться. К той памятной ночи я знал о вас уже практически всё. Что Поттер разругался с Дамблдором и собирался увезти свою семью из Англии, что Эванс оказалась чистокровной. Правда, мне не удалось узнать, к какому роду она принадлежала. Впрочем, Дамблдор не знал и этого, и этот факт приятно грел остатки моей души. Том замолчал, погрузившись в воспоминания. Несколько минут прошло в тишине, но Гарри вскоре потерял терпение и не слишком вежливо дернул ящерку за хвост. — Ах да, в ту ночь я пришел к вам в дом… не стану лгать, что пришел с добрыми намерениями. Но кто-то меня опередил… Джеймс лежал на первом этаже у входной двери и был уже мертв. Лили я нашел в детской, она была серьезно ранена и пребывала без сознания. У твоей кроватки стоял Питер и пытался пробиться через купол защитной магии, твоей магии. Он увидел меня и незамедлительно атаковал. Я растерялся, додумался только выставить щиты и активировать чары невидимости. Пока я пытался осмыслить происходящее, Лили пришла в себя и послала ему в спину неизвестное мне невербальное заклинание. Питер вспыхнул и за несколько секунд сгорел в магическом огне, прямо у меня на глазах, оставив после себя лишь горстку пепла. Я окончательно обезумел и собирался убить её, хотел увидеть ужас в её глазах, пытать, отомстить за смерть своего… сына. Но Лили снова потеряла сознание от магического истощения и кровопотери. Тогда я подошел к кроватке, а ты внезапно перестал плакать, опустил щит и протянул ко мне ручки. И я не выдержал… с потерей Питера всё человеческое, что еще оставалось во мне, окончательно растворилось в моём безумии… и я послал в тебя аваду. — Но ты уверен, что Питер жив, — сказал Гарри после продолжительного молчания. — Да. Когда я развоплотился после той авады, у меня было достаточно времени всё обдумать. Если бы я только мог тогда трезво мыслить, то ни за что не поверил бы, что Питер мог поднять палочку против своих друзей. Там, в этом доме, был кто угодно, но только не Питер. Сама магия наказала меня за то, что я попытался убить невинного ребёнка… и неважно какими были мои на то причины. — Питер был твоим сыном? Том долго молчал, но потом все-таки ответил: — Питер был сыном женщины, которую я когда-то любил. Она была для меня всем, но погибла. Тогда я забрал Питера к себе и растил как собственного сына. Он был единственным человеком, к которому я прислушивался, чье мнение для меня имело значение. И даже когда я разорвал свою душу, что-то человеческое еще оставалось во мне. Это что-то не давало мне навредить Питеру или отвернуться от него. Магия Гарри была ещё очень нестабильной и слишком зависимой от его эмоций. Этот разговор и поддержание проекции истощили его. И Гарри — пообещав, что как только он немного восстановится и всё обдумает, то вернется — попрощался с Томом.