Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

— Волдеморт — заботливый отец? — с изрядной долей скептицизма спросил у своей чашки Амос, когда Гарри поведал им с Петунией всё, что узнал от Тома. — Он не лжет, я это чувствую, — бросился на защиту бывшего Тёмного Лорда Гарри. — Нас что-то связывает, хотя Том этого не ощущает. — В таком случае, кто же убил Поттеров? — А сам-то как думаешь? — Петуния задумчиво смотрела в окно. — У нас нет оснований полагать, что к этому приложил руку Дамблдор, — возразил Амос. — Однако оснований полагать, что он этого не делал, у нас тоже нет. На кухне воцарилось долгое молчание. — Что ты думаешь делать дальше? — наконец спросил Амос у Гарри. — Надо ему помочь вновь обрести тело, а там посмотрим. — Ты уверен, что это не выйдет нам боком? — Я более чем уверена, что Том не причинит нам вреда, — подключилась к разговору Петуния. — Я чего-то не знаю? — Амос подозрительно нахмурился. — Помнится, ты сам просил больше ничего тебе не рассказывать, — Петуния ухмылялась. — Меньше знаешь — крепче спишь, — хихикнул Гарри. *** Ящерка нежилась под лучами пока еще не очень обжигающего солнца. Прошло уже достаточно времени, но вестей от Питера так и не поступало. Том начинал серьезно беспокоиться. Да и мальчишка Поттеров своим появлением в его жизни спокойствия не добавил. Впрочем, Том был даже рад, что Гарри его нашел. Главное, чтобы мальчик правильно истолковал всё, что он ему вчера рассказал. А там… кто знает. Будто услышав его мысли, объект размышлений бывшего Темного Лорда материализовался рядом с ящеркой. — Кстати о птичках, а как ты меня находишь? — задал Том внезапно заинтересовавший его вопрос. — И тебе привет, — добродушно улыбнулся Гарри. — Да-да, привет. Так как? — Да как-то само получается. — Да ну? — Ну да… — Ну и ладно, не хочешь — не говори, — ящерка скорчила обиженную мордочку и демонстративно отвернулась, однако в этот раз кончик хвоста был надежно зажат между передними лапками рептилии. — Ну ладно тебе, не дуйся. Я действительно не могу объяснить, так как и сам не совсем понимаю… просто я чувствую связь с тобой и использую ее, чтобы найти тебя. — Связь, говоришь? — протянул Том и резко замер. — Этого не может быть… — О чём ты? Но Том не реагировал. Тогда Гарри приподнял легкое тельце ящерки в воздух и слегка потряс. — Эй, тут кто-нибудь есть? — Немедленно отпусти меня, несносный ребёнок! — ящерица наконец-то начала подавать признаки жизни, причём очень активно. — Так чего там не может быть? — уточнил Гарри. — Ничего не может быть. Этого просто не может быть, поэтому и говорить тут не о чем. — Ну, так не интересно... — Когда ты сказал про связь, я подумал о хоркруксах… — начал объяснять Том. — Но я отчетливо чувствую, что моя душа снова целая. — На этот счёт не беспокойся: добрый дедушка Дамблдор подсуетился раньше тебя, — «успокоил» его Гарри. — Что значит — подсуетился раньше?! — Хм… — Гарри понял, что сболтнул лишнего. Немного поразмыслив, он решил рассказать правду. — Дело в том, что до недавних пор я действительно являлся хоркруксом, только не твоим, а Дамблдора. — До недавних пор? Хоркруксом? Старого маразматика?! — Том чувствовал, что начинает терять контроль над временным пристанищем, однако сознание ящерки тоже не горело желанием занимать лидирующую позицию, поэтому он поднапрягся и восстановил контроль. — Но его уже уничтожили, — заторопился Гарри, почувствовав укол совести за то, что почти довел своего нового друга до инфаркта. — И, если верить газетным писакам, Дамблдор получил нехилый такой откат. — А почему ты думаешь, что это был хоркрукс именно Дамблдора? Быть может, это просто совпадение. — Хорошее совпадение… — Ладно, ты лучше расскажи, как избавился от этой дряни? — мордочка ящерки брезгливо скривилась, но осознав всю нелепость ситуации, Том чуть было не расхохотался. И это обязательно случилось бы, если бы ящерицы умели смеяться. — Подумать только, меня ужасает и вызывает омерзение то, что когда-то казалось мне самым главным достижением моей жизни. Гарри ухмыльнулся и рассказал о поездке во Францию. За неторопливым разговором прошло более получаса, они опомнились лишь тогда, когда Гарри ощутимо потянуло в его тело. Пересоздав проекцию, он все-таки завел разговор, который больше не стоило откладывать. — Так что мы будем делать дальше? Какой у тебя план? — Да нет у меня никакого плана. Добраться бы до поместья Гонтов… вот только в таком состоянии я смогу туда попасть лишь в том случае, если Питер меня принесёт. — Значит нужно найти Питера. Где он может находиться? — Если б я знал. Можно направить к нему сову и отследить её путь. Но Питер всегда был мастером находить себе неприятности, так что сова может выдать его, если он опять влез во что-то сомнительное. — А может обратиться к кому-то еще? Должны же на этом свете быть люди, которым ты доверяешь. Том невесело хмыкнул, почесал лапкой нос и сменил тему. — Ты сказал, что тебя воспитывала сестра Лили… Но она же маггла, министерство должно было отдать опеку над тобой ближайшим родственникам в магическом мире. Блэки, Малфои... кто там еще. — Лили была чистокровной, — напомнил Гарри, предоставляя ему возможность самому развить эту мысль. — Ее могли удочерить... — Мимо. — Сестра Лили... Петуния, кажется? — дождавшись утвердительного кивка Гарри, Том продолжил размышлять вслух: — Петуния не была магом, иначе это точно не прошло бы мимо Дамблдора. Но она могла быть сквибом. Гарри снова кивнул. — Если этот факт был подтвержден на слушании в министерстве, то она имела неплохие шансы получить опеку. Все-таки она твой самый близкий родственник. Однако тот же Малфой мог, пусть и не без труда, оспорить это решение. — Не было никакого слушания. — Как это — не было? — Том недоверчиво покосился на Гарри. — То-то и оно. Мама сказала, что меня просто подбросили на порог её дома. С письмом от Дамблдора. Ночью. — Ребенка, победившего Великого и Ужасного Темного Лорда, ночью подкидывают на порог дома магглы, и никому это не показалось странным? — Ну-у-у... мне показалось, маме показалось, Амосу показалось. Тебе вот тоже показалось... Ящерица фыркнула, что, видимо, должно было означать смех, однако больше походило на чихание. — А кто такой Амос? Питер говорил, что сестра Лили вышла замуж за маггла... как же его звали... — Неважно! — Гарри нахмурился. — Амос чистокровный волшебник в каком-то там поколении, его семья состоит в тесной связи с нашей, и ведёт дела нашего рода уже очень давно. — Понятно, — от Тома не укрылось нежелание Гарри говорить о муже Петунии, но он решил пока не заострять на этом внимание. — Вы живете вдвоем? — Да, но Амос бывает у нас почти каждый день. — Это он научил тебя проекции? — Не, это я сам, по книге. Он научил меня контролировать стихийные выбросы. — Стихийная магия детей потому и стихийная, что её невозможно контролировать... — недоверчиво возразил Том, а потом ворчливо добавил: — И последствия от неё, как от стихийного бедствия. Гарри захихикал. — Когда у Питера начались первые стихийные выбросы — в доме всё стояло вверх дном. Но особенно он любил менять цвет у всего, до чего только мог дотянуться. Эмили так радовалась, что у сына огромный магический потенциал, так им гордилась... И долгое время не позволяла мне возвращать нормальный цвет пострадавшим предметам, да и не только предметам... — ящерка нервно дернулась. — Однажды я три дня проходил с зелеными волосами и фиолетовыми пятнами по всему лицу. Именно тогда экипировка пожирателей смерти пополнилась черными плащами с капюшонами и белыми масками. На собрании сложно было объяснить моим людям, почему я так вырядился… пришлось врать, что теперь это неотъемлемый атрибут для всех без исключения. — Пожиратели Смерти — сколько пафоса... — Скорее тупости: пресса постаралась. — Опровержение написать не пробовал? — Гарри искренне веселился. — Как же так получилось, что не было никакого слушания? — Том вернулся к прерванной теме. — Да тот же Малфой скорее бы руку по локоть себе отгрыз, чем позволил отдать ребенка, в котором течет хоть капля родственной крови, магглам. А Блэк и Люпин... Ну ладно, Блэк в Азкабане отдыхает, но Люпин-то должен был озаботиться тем, как живет сын его лучших друзей. — А кто это? — Приехали... — Я и о Блэке с Петтигрю узнал только из старых газет. А про этого Люпина вообще ничего не писали. Том поведал Гарри всё, что знал о Ремусе Люпине — друге Джеймса, Питера и Сириуса. Знал он, к сожалению, не очень много, но кое-что ему Питер всё-таки рассказывал. — Ладно, мне надо подумать, что делать дальше, — голова у Тома шла кругом от свалившейся на него информации. — Тогда я пойду, устал немного, — и Гарри растворился в воздухе.