Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

Время шло, а Питер всё не появлялся, с каждым днем настроение Тома становилось всё хуже. А Гарри уже начинал терять терпение, он никак не мог уговорить Тома покинуть эти леса и перебраться жить к нему. В конце концов, Гарри не выдержал и заявил, что знает, как им найти Питера. Но отказался что-либо рассказывать, пока Том не прекратит упрямиться. Это помогло — день «переезда» был назначен на день рождения Гарри. Времени придумать толковый план у него почти не оставалось. К концу июля уже даже Амос смирился с тем, что в доме Эвансов должен был поселиться новый обитатель с мозгами Темного Лорда. Он перестал ворчать о безопасности и начал поиск той деревушки, в которую должен будет аппарировать за ящеркой. Десятилетие Гарри отметили в узком, почти семейном кругу. Амос забрал Тома в обговоренном месте, Петуния приготовила праздничный ужин, а Гарри, кажется, нашел, что искал. После ужина, попрощавшись со старшими, он подхватил протестующую ящерку и поднялся к себе в комнату. — Между прочим, я еще не доел, — ворчал Том. — Хватит жрать — потолстеешь и в дверь пролезать перестанешь. — Я маленький, ты представляешь, сколько мне съесть для этого придется? И вообще, всё было очень вкусно, а ты даже не поблагодарил Петунию от моего имени. Гарри устроился на полу у кровати, пошарил по карманам и нашел там печенье. Немного подумав, он вручил его ящерке. Том проворчал что-то о подачках, но печеньку великодушно принял. И Гарри имел удовольствие наблюдать за тем, как ящерка пытается разгрызть уже зачерствевшее угощение. — Так какой у тебя план? — невозмутимо спросил Великий и Ужасный Темный Лорд, когда печенье было доедено. — Ну-у-у... — Гарри замялся, — это не совсем план... скорее, пока только теория. — Теория? — язвительно переспросил Том. — Я подумал, что нам может помочь заимствование. Это мастерство, позволяющее перенести свою личность в разум животного. — Хммм... — Том задумался. — Что ты предлагаешь? — Вот смотри, совы всегда находят адресатов. Если послать сову к Питеру, она обязательно его найдет, так? — Если он заранее не позаботился об обратном, а сделать это совсем не трудно. Твой кулон, как мне кажется, как раз зачарован такими чарами, — ящерка указала лапкой на амулет Гарри, выбившийся из-под его футболки. — И к тому же, сова может его выдать, если он скрывается в своей анимагической форме. — Вот всё тебе надо испортить, да? Ладно, предположим, что по какой-то причине он все-таки не позаботился об этом. Так вот, если ты воспользуешься техникой заимствования и проникнешь в разум совы, то сможешь скоординировать её действия. Она найдет Питера, но не станет к нему приближаться. — Не выйдет, — категорично заявил Том. — Во-первых, животные, к которым я подселяюсь, долго не живут. Во-вторых, мой разум полностью замещает разум хозяина, а его способности — это его способности, я сам их использовать не могу. Мое нынешнее пристанище — исключение, наши личности сосуществуют в удивительном симбиозе. Но это не моя заслуга... — В этом всё и дело, ты врываешься в разум животного и стремишься заместить его личность своей. А кому это понравится? Сейчас... — Гарри зашарил под кроватью и вытащил оттуда книгу. Открыв ее на нужной странице, он начал читать: — «Никогда не заставляй хозяина нервничать. Если ты дашь ему понять, что ты здесь, он либо начнет с тобой бороться, либо впадет в панику. Научиться управлять подлинно диким существом не так-то просто. Тебе нужно, вроде как намекнуть ему, что он расположен сделать то или это. С прирученными животными все обстоит проще. Но ни одно существо нельзя заставить сделать то, что противно его природе». — Но я-то могу им управлять. — Но перед этим ты полностью ломаешь его личность. И по этой причине не можешь использовать его способности. А теперь просто представь, что ты не замещаешь его личность своей, а просто заимствуешь себе небольшой уголок в разуме животного. Не управляя им напрямую, ты можешь воздействовать на его инстинкты, мягко побуждая его захотеть сделать то, что нужно тебе. С совой всё еще проще, они делают то, что им говорят люди. Можно послать к Питеру сову с обрывком пергамента и дать ей четкое указание — отдать послание любому, кто окажется в одном помещении с Питером. Даже если сова попадет в руки к кому-то постороннему, никто ничего не заподозрит. Скорее они подумают, что на неё напали в дороге и послание утеряно. А ты, тем временем, разведаешь обстановку. А если сказать сове, что она должна дождаться ответа, то у тебя будет достаточно времени, чтобы всё хорошо осмотреть и обдумать. Том задумался, теория Гарри заинтересовала его. — Там имеются ещё какие-нибудь указания? Инструкции, как именно происходит это заимствование? — наконец спросил он. Гарри покраснел, отрицательно замотал головой и засунул книгу обратно под кровать. — Это не учебное пособие. Но идея ведь хорошая? — Возможно, я смогу проделать нечто подобное. Признаться, я ведь даже никогда не думал, что можно просто существовать в теле животного, не пытаясь при этом подавить личность хозяина и занять его место. Если смотреть на ситуацию с такой точки зрения, то становится ясно, почему мне так комфортно в этом теле. Его хозяин не имеет никакого желания бороться за право быть главным, ему и так неплохо. — Можно попытаться найти сову, которая тоже не будет особо противиться такому соседству. Тогда всё будет еще проще. — Да, пожалуй, ты прав. У вас ведь есть сова? — Нет, они слишком привлекают внимание, хотя у Амоса есть. Но будет лучше, если мы завтра сходим в зоомагазин и выберем сову, которая тебе подойдет. Ты ведь сможешь проверить их, не привлекая внимания? — Думаю, да. *** Гарри уговорил Петунию, в сопровождении Амоса, посетить магическую часть Лондона. В зоомагазине они провели больше часа, Гарри уже устал изображать из себя избалованного капризного ребёнка, делая вид, что придирчиво осматривает каждую сову. Они выяснили, что почти все обитатели птичника технически им подходят. Были, конечно, исключения, но если птица начинала волноваться, Том быстро возвращался в тело ящерки, отпуская ехидные замечания об очередном пернатом вместилище. Он всё никак не мог выбрать. То слишком приметная, то слишком глупая, подозрительная, вялая, чрезмерно энергичная, а то и просто — мордой не вышла. На взгляд Гарри, совы не собенно отличались друга от друга, но он решил не вмешиваться. Продавец уже несколько раз подходил к нему и пытался выяснить, какая же птица его интересует, и предлагал помочь определиться с выбором. На что Гарри закатывал глаза и капризно требовал дать ему ещё подумать. Петуния только посмеивалась, наблюдая за столь непохожим на себя сыном. В конце концов, продавец видимо понял, что просто так от этих покупателей ему не отделаться, и ушел в подсобку. Откуда вернулся через пару минут с прекрасным вороном, который стоил как три совы, но Том пришел в неописуемый восторг. И даже ящерка заинтересовалась происходящим. Ворон на неё тоже отреагировал вполне благожелательно, а вот продавец слегка позеленел, когда она выбралась из кармана Гарри, чтобы поближе взглянуть на птицу. Амос оплатил покупку и ворон перебрался к нему на плечо. Продавец показал, как правильно зачаровывать одежду, чтобы птица не порвала ее когтями и не повредила что-нибудь хозяину, а также снабдил их литературой по уходу за воронами и специальным кормом. Домой они добрались лишь к обеду. Пока Петуния суетилась на кухне, Гарри и Амос хозяйничали на чердаке, переделывая его под нужды нового обитателя. Вскоре к ним присоединился и Том, который в очередной раз получил от Петунии полотенцем за то, что пытался урвать что-нибудь съестное до обеда. Осмотрев чердак, Том потребовал, чтобы и ему тоже оборудовали тут уголок. Поскольку Амос был занят преобразованием старого буфета во временный насест для ворона, Гарри решил сам удовлетворить пожелание Тома. Он нашел старый деревянный стул с розовой обивкой и оттащил его к окну. Плюхнувшись прямо на пол, он сосредоточился и позвал свою магию. Когда сила откликнулась, Гарри попытался почувствовать ауру стула. С неодушевленными предметами работать было сложнее, чем с живыми существами или, например, с водой и огнем. Слишком сильный отпечаток на предмете оставляло время и окружение. Чтобы докопаться до самой сути, пробудить «душу» предмета и преобразовать его, уходило немало сил, а зачастую и времени. Но оно того стоило, ведь если лишь немного подкорректировать форму объекта, при этом не меняя его сути, то обратное превращение наступало не так быстро, как это обычно бывало, если действовать с помощью заклинания. Несколько лет назад, когда у Гарри впервые получилось воздействовать на предмет непосредственно своей силой, они поспорили с Амосом о преимуществах и недостатках этого метода. Петуния, недолго думая, вручила им обоим по табуретке и предложила преобразовать их во что-нибудь. Табуретка Амоса, которую тот превратил в вазу, вернулась к своему истинному облику уже месяца через три. А маленькая деревянная лошадка Гарри до сих пор стоит на кухне, и возвращаться в исходную форму не торопится. Амос сначала пытался было объяснить это уровнем магической силы, который у Гарри значительно выше, чем его собственный, но обследовав лошадку несколько раз, все-таки был вынужден признать, что дело не только в этом. Чем больше времени проходило с момента преобразования, тем сложнее было выявить сам факт того, что это преобразование имело место быть. Как будто предмет потихоньку забывал о том, что ранее он был чем-то другим. Разумеется, превратить таким способом металлическую ложку в стеклянный стакан — не получится, как и сделать из меньшего — большее, но тот спор Гарри все-таки выиграл. И сейчас он, под заинтересованным взглядом ящерки, преобразовывал древесину стула в ствол дерева. К сожалению, материала хватило только на невысокий пенек с углублением в верхней части и полый внутри. Из обивки получилось мягкое розовое гнездо, на манер птичьего. — Нда, какие странные у тебя представления о месте обитания ящериц, — проворчал Том, залезая на пенек и устраиваясь в углублении. — Впрочем, знаешь, ничего так. Мягко, тепло… уютно. Сойдет, в общем. Амос к этому времени уже закончил с размещением ворона и теперь с ухмылкой наблюдал за действиями Гарри и Тома. — А ты уверен, что ящерицы живут в гнездах? — со смехом поинтересовался он. — Том говорит, что ему понравилось, — хитро улыбаясь, ответил Гарри. — Ну ладно, тогда пойдем обедать, тебе нужно восстановить силы. Ящерка подскочила на месте, не слишком грациозно шлёпнулась на пол и шустро побежала к выходу с чердака. — Троглодит несчастный, такого не прокормишь… — проворчал Гарри. *** После обеда, когда все, включая Тома, пили чай на кухне (Петуния, посмеиваясь, налила ящерке чай в блюдечко), Гарри рассказал об их плане, для реализации которого они и ездили за птицей. — Идея неплохая, — задумчиво сказал Амос. — Но почему бы просто не приказать птице отдать послание лично в руки и только когда вокруг никого не будет? — Зная Питера, я могу с уверенностью утверждать, что он опять во что-то вляпался. И это может быть небезопасно. Гарри передал его слова Амосу и ненадолго задумался. — А ворона ведь можно научить разговаривать? — наконец спросил он. — Для этих целей лучше было купить попугая, — хохотнул Амос. — Ты понимал, о чем мы говорили, когда вселялся в ворона? — уточнил Гарри у Тома. — Да… — подтвердил тот. — Вообще, я слышал о том, что кому-то удавалось научить ворона произносить заученные фразы. Значит, технически это возможно, хотя мне и в голову никогда не приходило пробовать. — У тебя тоже был ворон? — Нет, но у меня анимагическая форма ворон, — гордо заявил Том. — Здорово, — оживился Гарри. — А меня научишь? — Никакой анимагии, пока тебе не исполнится хотя бы одиннадцать, — строго заявила Петуния, рассеяно посматривая в окно. — Превращения в столь юном возрасте очень опасны. От созерцания любимых цветов в саду, которые неплохо было бы полить, её отвлёк стук челюсти ящерки, который издала эта самая челюсть при соприкосновении с блюдечком. — Что? — спросила Петуния, заметив, что все как-то странно притихли. — Петти, какая анимагия? — очень подозрительно поинтересовался Амос. — Прокололись, — тихо пробормотал Гарри. — Не понял… — Том подобрал челюсть. — Она что, тоже меня понимает? — Вот у неё и спроси, — Гарри усмехнулся и поднялся из-за стола, чтобы ещё раз вскипятить чайник. — Итак? — напомнил о своем существовании Амос. — Итак? — подхватил Том. — Ммм… — Петуния неуверенно посмотрела на сына, но тот усиленно делал вид, что чрезвычайно занят завариванием чая. — Ммм? — Ммм?! — А вообще — это как-то странно, — наконец Гарри прервал многозначительное мычание остальных. — Почему я тебя понимаю, а ты меня, когда я говорю… не на английском — нет. — Что ты имеешь в виду? — не понял Том. Гарри указал взглядом на Амоса, который, в свою очередь, сверлил взглядом Петунию. — А-а-а. Ты про парселтанг, — до ящерки наконец дошло. — Ну… это, в общем-то, как раз понятно. Парселтанг — это не совсем язык. Его невозможно изучить, как, например, латынь. Все потомки Слизерина знают его с рождения, это как родовой дар — он доступен тем, в ком течет кровь Салазара. На данный момент во мне её нет ни капли, так что… Том замолчал и во все глаза уставился на отчаянно краснеющую Петунию. — Мам, ну хватит, ну что тут такого. Как будто тебя поймали за подсматриванием в мужской бане. — Вот, значит, как, — задумчиво протянул Том. — Теперь понятно, что ты имел в виду, когда говорил про откат. Но это значит, что именно ты являешься прямым наследником Салазара, поэтому я и не смог тебя убить. Защита старшего рода. — Ты быстро догадался, — язвительно заметил Гарри. — Вот так магглокровка, ай да Лили… — Том искренне веселился. — А Дамблдор-то, старый дурак, так и не узнал об этом. — Так что, мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — вмешался в разговор Амос, которому уже надоело молчать. — Дело в том, что я тоже понимаю Тома, — осторожно подбирая слова, заговорила Петуния. — Вероятно, это один из даров рода. — И ведь ни слова неправды, — восхитился Том. — А других животных вы понимаете? — С Тигром мы можем обмениваться мыслеобразами. Но только потому, что он мой фамильяр. — Мы отвлеклись, — заметил Гарри, меняя тему. — Так как у тебя дела с вороном? — Нормально. Он не пугается моего присутствия в своем сознании и даже позволяет ненадолго перехватывать контроль над телом. Хотя, в отличие от ящерки, он неусыпно контролирует все мои действия. И если ему что-то не нравится, сразу «отбирает руль». Но я не думаю, что это будет проблемой. — Когда ты отправляешься? — Мне нужно ещё пару дней, чтобы он привык ко мне. Я должен быть полностью уверенным, что он не попытается выгнать меня из своего сознания в самый неподходящий момент. Я планировал сегодня ещё потренироваться, — Том с сожалением посмотрел на пустое блюдце и грузно плюхнулся со стола на стул, а с него — на пол. *** Когда через пару часов довольный своими успехами Том, заявился в комнату Гарри, то застал его развалившимся на кровати с книгой в руках. — Что читаешь? — полюбопытствовал он, забираясь по покрывалу на кровать. — Да так… про вампиров. — На что тебе сдались эти кровососы? — ящерка потешно скривила мордочку. — Это маггловская книга, для лёгкого чтения. — Да что эти магглы понимают в вампирах… — Про заимствование же тебе понравилось. — Это тоже из маггловской литературы? — Именно. Том потер лапкой нос и погрузился в свои мысли. — И что там пишут магглы про вампиров? — наконец заговорил он снова. — Неужели ты никогда не читал маггловских книг? — Что-то читал. Но в приюте, где я жил, было не так много книг. А после того, как за мной пришёл Дамблдор и забрал меня в Хогвартс… я уже не хотел иметь ничего общего с магглами. — Ты жил в приюте? — Да, до совершеннолетия. Возможно, когда-нибудь я расскажу тебе о своем детстве, но давай не сейчас. — Хорошо, — покорно согласился Гарри, видя, что Тому трудно говорить об этом. — На самом деле, у магглов много интересной литературы, особенно в жанре фэнтези. Они, не имея магической силы, очень занимательно пишут о магии, магических существах и многом другом. — О вампирах, например? — Ага. Причем во многом их видение магии и других недоступных им вещей достаточно любопытно. И заставляет задуматься о том, что им известно о нас гораздо больше, чем думает волшебное сообщество, ведь ни один писатель не строит свои миры на пустом месте. И нам стоило бы у них кое-чему поучиться. — Что ты имеешь в виду? — озадачился Том. — Понимаешь, магический мир застыл и вот уже много поколений никак не развивается. Волшебники зациклились на том, что в их головы вкладывали при обучении… и на большее уже не способны. Не спорь, я сейчас объясню. Вот смотри — многие ли сейчас умеют колдовать без палочки? — Почти все чистокровные. — Да, но почему? — Их кровь не разбавлена маггловской и… — Бред! — перебил его Гарри. — Ересь и предрассудки. Да, я не спорю, что у чистокровных магический потенциал выше, чем у полукровок. Хотя и тут встречаются исключения, причем с обеих сторон. Но основное преимущество чистокровных магов в знаниях. Такие семьи очень бережно хранят знания, приумножая их поколение за поколением. Детей они начинают обучать практически с рождения. А чем раньше начинаешь развивать магию ребенка, тем сильнее он будет, когда произойдет полное становление. — Откуда ты всё это знаешь? — Я, между прочим, тоже чистокровный. Хотя у нас в семье до рождения Лили были некоторые проблемы с магией. Мама говорит, что это из-за какого-то проклятья. Рождались только сквибы, но предки продолжали надеяться, что однажды магия к нам вернется. Поэтому тщательно хранили все знания и традиции. — Ясно. Так что ты там говорил про знания? — Чистокровные семьи тщательно хранят свои знания, приумножая их веками. А полукровкам и магглорожденным доступен достаточно ограниченный запас, который они получают в школе или из одобренных министерством книг. Понимаешь, к чему я клоню? — Кажется, да. Когда я учился в Хогвартсе, там преподавали только основы. А в библиотеке были только книги по учебной программе. Всё, что выходило за её рамки, хранилось в запретной секции и очень тщательно оберегалось, мне приходилось по крупицам собирать информацию. И мне очень повезло, что я тогда познакомился с нужными людьми и постепенно вошел в их круг. Обычно полукровкам о таком не приходилось и мечтать… — Том погрузился в воспоминания. — Ты же видел, как я преобразовал табуретку в пень, — прервал его размышления Гарри. — Эту идею я тоже почерпнул у магглов. Сколько всего интересного можно придумать, если почитать их сказки или фэнтези. Проблема в том, что маги, в большинстве своём, не интересуются маггловской культурой. А тем, кто попадает в магический мир из маггловского, быстро забивают голову малоэффективной чушью, возводят рамки и не дают развиваться вне этих рамок. На каком там курсе начинают проходить невербальное колдовство? А колдовать без палочки в школах вообще не учат. Вот и получается, что семь лет детям в голову вдалбливают нелепые и надуманные правила. И решают за них, что они могут сделать, а чего им никогда не добиться, потому что их потенциала якобы не хватит на это. К тому времени, как волшебник заканчивает школу, его магия уже полностью сформировалась, и переучивать его уже поздно. Я читал, что ещё два-три поколения назад чистокровные и после одиннадцати лет обучали своих детей на дому. В школах учились только магглорожденные и полукровки, которые не нашли себе покровителей и вынуждены были обучаться магии в образовательных заведениях вроде Хогвартса. Сейчас дети из древних родов по-прежнему обучаются дома, но в школу все-таки поступают. Политика, все дела… полезные связи опять же. — Ребёнок, столько читать вредно для неокрепшего детского мозга. Голова не пухнет? Гарри рассмеялся и ткнул пальцем в пузо ящерки, которая с комфортом развалилась на его книге о вампирах. — Суть в том, что во многом идеи магглов весьма интересны и вполне реализуемы. Но особенно меня заинтересовали вампиры… ты должен понять. Ведь они бессмертны. Том от неожиданности дернулся и скатился с книги. — Не думал, что тебя может интересовать бессмертие. — Не совсем оно. Понимаешь, волшебники живут долго… гораздо дольше магглов и даже дольше сквибов... — Вот оно что… — Том немного помолчал. — Но вампиры, они же совершенно отмороженные на всю голову. Признаться, я тоже копал в этом направлении, но очень быстро оставил эту идею. — Как и идею с оборотнями, полагаю? — Я так предсказуем? — хмыкнул Том. — А ты что-нибудь слышал об истинных оборотнях? — проигнорировал его Гарри. — Которые могут перекидываться в любое время и при этом сохраняют рассудок? Сказки… — Возможно. — Даже не станешь спорить? — А зачем? У меня ведь пока нет фактов. И все-таки представь, как это было бы здорово. Оборотни живут даже дольше волшебников, они никогда не болеют, а все раны на них заживают… как на собаках. А если бы они могли обращаться по желанию… это ведь почти как анимагия. — Если бы они существовали, мы бы о них знали. — А ты знаешь, что магглы летали в космос? — Ну, я не настолько необразован, да и за развитием маггловского мира я всё-таки следил. — А много ли магов об этом знают? — Ты думаешь, что истинных оборотней нужно искать среди магглов? — Я этого не исключаю. Ладно, пойдем вниз… а то у тебя уже в брюхе урчит. — И ничего не урчит, — проворчал Том, спрыгивая с кровати и набирая приличную скорость.