Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

До Рождества количество постояльцев мэнора увеличилось ещё на трех оборотней, которые тоже влились в стаю Рика. Остальные освобожденные из резерваций ликантропы либо не прошли проверку на лояльность, либо предпочли уйти, лишившись напоследок всех воспоминаний о своих спасителях. Азкабанские беглецы практически полностью оправились от последствий пребывания в магической тюрьме и даже успели подружиться с остальными обитателями поместья. У Гарри и Робина появились новые учителя, которые могли, а главное — желали, научить мальчиков многим интересным вещам. Кричер вернулся из мира домовиков на удивление вменяемым. И сразу выпросил у Сириуса разрешение остаться в мэноре, объяснив своё желание тем, что сама атмосфера заброшенного дома Блэков сводит его с ума. Как оказалось, один особняк семьи не закрылся чарами стазиса, так как Сириус хоть и был вне закона, но оставался жив. Перед смертью Вальбурга, мать Сириуса, несколько сошла с ума, Блэкам вообще безумие свойственно. Она приказала эльфам собрать все родовые артефакты и библиотеку в одном из лондонских особняков, запечатала магией остальные и отпустила всех домовиков кроме Кричера, которому было запрещено покидать дом до отмены приказа. Он даже не мог попасть в свой мир, что поспособствовало расшатыванию и так не слишком крепкой психики домовика. Безумие Вальбурги после смерти передалось и её портрету, поэтому Кричеру жилось нелегко. — У Блэков даже эльфы безумны, — не упустил возможности высказаться по этому поводу Северус. Сириус поначалу порывался отправиться в особняк, но наслушавшись рассказов Кричера о последних днях смертной жизни Вальбурги и её жизни после смерти, передумал. Углублённое изучение истории своей семьи он решил начать с похода в Гринготтс. Возобновились нападения псевдопожирателей, но теперь они проходили как-то совсем уж бессистемно на взгляд Петунии. Она более не сомневалась в правильности решения перебраться в мэнор. После массового побега из Азкабана появилась паршивая овца, на которую можно было свалить всё что угодно. Газеты пестрели жуткими подробностями личной жизни сбежавших из Азкабана пожирателей, делая упор на то, что нападения начались именно после их побега. Откуда газетные писаки брали все эти подробности — в статьях, разумеется, не указывалось. Издательства не раскрывают свои источники, особенно если эти источники — больная фантазия их сотрудников. Из-за нападений на последние резервации ликантропов снова начались активные гонения магических существ. Рик даже представить не мог к каким последствиям приведут их акции по освобождению оборотней. Министерство быстро, буквально в считанные дни, протолкнуло новый закон и несколько поправок к старым ограничениям. Теперь авроры на законном основании могли убивать оборотней на «месте преступления», без суда и следствия. Это привело к тому, что почти все организованные стаи оборотней начали перебираться в другие страны, где власти более лояльны к ликантропам. Одиночки потянулись вслед за ними, однако без связей это оказалось не так-то просто. Магическое сообщество других стран к беженцам относилось не слишком радушно, зачастую их просто отправляли обратно. В маггловском мире, без денег и документов, их тоже никто особенно не ждал. Том предложил организовать фонд помощи ликантропам. Его «карманные пожиратели» и оборотни Рика скрытно перемещались по стране, помогая всем желающим покинуть Англию маггловскими способами. Документы подделывал Амос, спонсировалось это дело с размороженных счетов Эвансов. Члены палаты лордов начали задумываться, правильно ли они поступили, поддержав этот закон. Ранее оборотни представляли собой сравнительно дешевую и весьма качественную рабочую силу. Их неофициально нанимали там, где нужна была эта самая сила, но было нежелательно использование магии. Теперь же перед волшебниками встала очевидная проблема. Магглов нанимать нельзя из-за статута о секретности, оборотни спешно покидают страну, а магглорожденные и полукровки, которые не нашли себе приличного места в волшебном мире, уходят в мир магглов. Для тех семей, у которых были домовые эльфы, эта проблема не стояла так остро. А вот остальные начинали волноваться. На Рождество все оборотни и маги вернулись из рейдов, а Северус с облегчением убрался из Хогвартса. Поскольку никого из обитателей мэнора статут о секретности, да и остальные законы волшебного сообщества, особенно не волновали, в поместье к этому времени уже успели провести электричество. Магглы трудились почти неделю. По настоянию Петунии им даже заплатили, перед тем как стереть память и выставить прочь. Том виртуозно подкорректировал всей бригаде воспоминания, и магглы считали, что несколько дней проработали в поместье какого-то богатея, а после сдачи объекта нажрались до чертиков и частичной амнезии. Всех всё устраивало, все были счастливы. В парадной столовой поставили огромную ель, наряженную волшебными и маггловскими игрушками, а также электрической светящейся гирляндой с лампочками. Украшением мэнора в основном занимались дети с домовиками и неожиданно присоединившаяся к ним Беллатрикс, которую в силу особенностей её характера в рейды не брали. Алекто поначалу тоже не хотели включать в поисковую группу, однако она категорически отказалась отпускать брата одного. Впрочем, оборотни быстро поменяли свое мнение о ней. Амикус и Алекто Кэрроу представляли собой отличную боевую команду, они действовали как единое целое и понимали друг друга без слов. Что было немаловажно, поскольку им неоднократно приходилось вытаскивать оборотней-одиночек прямо из-под носа у авроров. Информацию о возможном местонахождении оборотней Амос получал из министерских каналов, работать приходилось на опережение. *** Впервые за несколько недель на ужине собрались все без исключения. Малая столовая разросшуюся компанию уже не вмещала, поэтому с недавних пор начали использовать парадную столовую. Эльфы последнее время частенько присоединялись к остальным за столом, еда их не интересовала, но в разговорах они участвовали с удовольствием. — Амос, что слышно в министерстве? — спросил Рик, он только пару часов назад вернулся из рейда со своей группой. — Праздники, мой информатор последнее время молчит. Да и в аврорате затишье, даже информации по грядущим зачисткам нет. — Надо бы нанести визит вежливости нашему дорогому другу Люциусу, — задумчиво протянул Северус. — Я слышал, он весьма успешно укрепляет свои позиции в министерстве. — Метит на должность министра? — хмыкнул Том. — Не думаю, он скорее предпочтёт стоять за спиной у марионеток власти, нежели самому становиться такой марионеткой. — Жаль, карманный министр нам бы не помешал, — Рик ухмыльнулся. — Люциус хитрая сволочь, простите дамы, — задумчиво сказал Том. — Я не уверен, что смогу сейчас его контролировать, слишком уж крупная рыба. — Метки-то никуда не делись, — отмахнулся от его опасений Северус. — В крайнем случае, можно использовать его втёмную. Сыграешь пару раз психованного Лорда… он проникнется, я уверен. — А как у вас дела? — нарушила затянувшуюся паузу Петуния, обращаясь к оборотням. — Никки снова досталось? Петуния терпимо относилась к рейдам, она полностью признавала необходимость оных, хотя ей и не слишком нравились методы ведения этой маленькой войны. Но с некоторыми моментами она так и не смогла смириться. Одним из камней преткновения было участие в рейдах Никки. Да, он был оборотнем, по меркам магического мира даже совершеннолетним, неплохо управлялся с холодным и огнестрельным оружием, но всё же он был магглом. Петуния считала, что в столкновении с боевыми магами мало уметь нападать, нужно ещё и уметь защищаться. Сам Никки не видел в этом проблемы. Рик всегда ставил его в группу к одному или нескольким магам из бывших пожирателей. Большинство оборотней стаи тоже были волшебниками, но мало кто из них был настолько хорош в боевой магии как люди Тома. — Все в порядке, тётя Туни, — Никки смущенно улыбнулся, ему была приятна её забота. — Немного зацепило какой-то пакостью, но Эмми подлечила. А после превращения пройдет совсем. — Никки молодец, — Рик одобрительно улыбнулся. — Я думаю, очень скоро он сможет перекидываться в любое время. — Эй, а меня похвалить, — возмутился Свен. Ему первому из «обновлённой» стаи далась полная трансформация без влияния луны. — А ты, оболтус, пять лет никак не мог договориться со своим зверем, — беззлобно поддел его Рик. — Ну… не так-то просто ломать стереотипы, — философски заметил Свен. — Зато теперь у меня наконец-то получилось. — Это так здорово превращаться по желанию, — мечтательно протянул Робин. — Когда-нибудь я тоже научусь. — А я начну изучать анимагию, — так же мечтательно подхватил Гарри. — И мы будем вместе бегать по лесам. — Главное, чтобы форма была покрупнее, — рассмеялся Питер, — крысой особенно не побегаешь. — Смотря какая крыса, — хмыкнул Рик. — Видел бы ты крыс-оборотней после превращения, впечатляющее зрелище. — Увы… в Англии с разнообразием вообще напряг, — хохотнул Свен. — О, шеф, мы же сегодня иностранца отправили. Благо у него был порядок с маггловскими документами. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, как его занесло в магический Лондон. — Маггл? — заинтересовался Рик. — Ага, причем не волк, кто-то из кошачьих… я пока слабо чувствую чужого зверя, но точно не волк. Хотел с тобой связаться, но времени было в обрез, да и клиент какой-то мутный попался. О магическом мире он знал, а вот о том, что попадёт в такую… неловкую ситуацию, видимо даже не догадывался. — А откуда он? — Американец, мы на него случайно наткнулись. За полчаса до облавы в Лютном, заскочили там в одну забегаловку. Походу все уже были предупреждены об очередном рейде нашего доблестного аврората, поэтому делать там особо было нечего. Мы хотели перекусить быстренько и валить на следующую точку, но авроры в этот раз решили начать пораньше. Когда запахло жареным, этот тип вдруг начал перекидываться, но не успел… Руди не растерялся и долбанул его оглушающим. Честно говоря, я бы даже не догадался, что это оборотень… если бы он не начал менять форму прямо у нас на глазах. Мы забрали его и ушли аварийным порталом. — Если превращение началось непроизвольно, то это более чем странно, — Рик задумался. — Только новички испытывают сложности с самоконтролем, но скрывать свою сущность они не умеют. Ты должен был почувствовать его сразу, как увидел. — Шут его знает, — Свен беспечно пожал плечами, — у него был настолько ужасный акцент, что разговор у нас не очень клеился. Однако когда Рихарду всё-таки удалось ему объяснить, что убивать его мы не собираемся, он был несказанно рад. Подкинули его в аэропорт, даже денег на билет не взял. — И всё-таки я не понимаю, — задумчиво начал Амос, — к чему все эти демонстративные чистки Лютного. Мало того, что о них становится известно заранее всем, кто хоть частично в этой информации заинтересован, так ещё и поймать кого-то там, особенно если этот кто-то пойманным быть совсем не хочет, практически нереально. — Я думаю, таким способом министерство пытается показать, что аврорат не бездействует, — высказала свое мнение Петуния. — Хотя смысла в этом действительно не много. Но зато будет о чём написать в газетах. — Идиотизм, — фыркнул Том. — Кстати, Сев, а как там дела у Дамблдора? — После того как из Хогвартса ушли эльфы, я видел его всего два раза. Выяснить где он пропадает, мне пока не удается. Странный он какой-то стал, нервный. — Думаешь, это связано с тем, что он тянул магию из домовиков? — поинтересовалась Петуния. — Скорее всего. Я бы даже предположил, что сейчас он ищет альтернативные резервы. Совет попечителей обеспечил школу несколькими эльфами, но это временная мера. Их владельцы могут отозвать домовиков в любой момент. — Хотел бы я знать, как он отбрехивался перед советом, — мечтательно протянул Том. — Увы, сие мне не ведомо, — виновато развел руками Северус. — А вы чем занимаетесь? Ты вроде в движении за свободу блохастых мешков с костями не участвуешь… — В библиотеке ковыряемся, — Том усмехнулся, — ты себе даже представить не можешь, сколько там всего интересного. Основная проблема заключается в том, что большинство из заинтересовавших меня рукописей сохранились только в библиотеке Салазара. — И что? — не понял Северус. — А то, что их никто и никогда не переводил, даже отсылок к ним нет. Те, что на древнеанглийском и латыни мы уже разобрали, перевод остальных идет туго даже с артефактами. Кое-что, правда, на парселтанг перевел сам Салазар, сейчас с этим работает Петти. А мы с ребятами бьемся над остальным, занимательного материала очень много, помощь бы нам пригодилась. — Белку припашите, — посоветовал Рабастан. — Мы пытались, — проворчал Том, — но у нее, видите ли, постоянно голова болит. Оборотни рассмеялись, а Рабастан сочувственно похлопал брата по плечу. — Зато она готовит хорошо, — вяло огрызнулся Рудольфус, чем вызвал у оборотней ещё одну вспышку смеха. — Что, серьезно? — удивился Том. — Что есть, то есть, — подтвердил Рабастан, — только ведь её фиг заставишь. — Просить не пробовали? — ухмыльнулась Петуния. — Говорят, помогает. — Не тот случай. Белка считает, что умение готовить — это слабость... — А ты за меня не говори, — перебила Рабастана Беллатрикс. — Я, может, люблю готовить… да только вы, мужланы, этого не цените. Так зачем лишний раз напрягаться. — Тетя Белла, а давай завтра рождественского печенья напечём, — предложил Гарри. — Почему бы и нет. Но только для тебя и Роба, а больше никому не дадим. — Беллатрикс, — притворно возмутился Том, — а как же твой Лорд? Ты не можешь оставить своего Лорда без печенек. — Переходи на сторону добра, — предложил ему Северус. — У нас есть печеньки. — Это к Дамблдору, что ли? У него только лимонные дольки, фу. — Я тебе лично печенья напеку. Дамблдор ищет замену на «Защиту от темных искусств», ты ведь когда-то хотел это место. Мне хоть не так скучно будет в Хогвартсе торчать. — Не, — отмахнулся Том, — сначала нужно проклятие снять, а я не знаю как. — Так это не байка? Ты действительно проклял должность преподавателя ЗоТИ, когда Диппет тебе отказал? — Тогда у меня ни знаний, ни силы на это не хватило бы, — покачал головой Том. — Но обиделся я здорово. Через несколько лет после этого неприятного инцидента, в одном из своих путешествий я наткнулся на очень интересненькое проклятие. Я потратил немало времени, чтобы понять принцип его действия. Полностью так и не въехал, но повторить смог… хотя и не был до конца уверен, что получилось. — И ты действительно не знаешь, как оно снимается? — ужаснулся Северус. — Увы, друг мой… — Том развел руками. — Печаль. — А что не так с этим вашим преподом, которому замену ищут? — заинтересовался Никки. — Ну… — Северус задумчиво потер переносицу, — он ещё более-менее вменяемый, по сравнению с теми, кто проработал до конца года. Но Минерва всерьез опасается за сохранность школьного имущества… — Грызет ножки парт? — хохотнул Свен. — Если бы… он считает, что ему во снах является дух Салазара Слизерина. Уж не знаю, кто там ему является, но с тех пор как я проснулся от страшного грохота недалеко от моих комнат, вход в подземелья для него я закрыл. Этот болван взрывным заклинанием ломал стены, свято веря в то, что однажды он всё-таки докопается до тайной комнаты, ведь его ведет сам Салазар. — Мда… — протянул Том. — А это точно из-за проклятия? — В начале года он был вполне адекватен. — А с прошлогодним что случилось? — снова полюбопытствовал Никки. — В прошлом году защиту вёл бодренький старичок, американец. Лет сто восемьдесят ему было, доктор всяческих наук, мастер по боевым проклятиям. Приехал в Англию по предложению Дамблдора, изучать необъяснимый феномен с должностью ЗоТИ. Так сказать, совместить приятное с полезным… — И? — Ну и досовмещался. Сначала вроде всё нормально было, чудил по мелочи, но на людей не бросался и стены не ломал. Мы только в конце года узнали, что у него совсем крыша съехала. Когда труп выносили и записи его нашли… — Чей труп? — не понял Том. — Так его же. В конце учебного года старичок впал в маразм, закрылся в своих комнатах и принял яд. Благо это уже после экзаменов произошло, дело удалось замять. — А что за записи? — Что-то вроде дневника, где он свои глюки описывал. Чудилось ему, будто он попал в логово к вампирам. Что его пригласили в Хогвартс только для того, чтобы ставить опыты над его психикой, ну и развлекать обитателей замка, в котором каждый играл отведенную ему роль. Дамблдора он считал мастером вампиров. Хорошо хоть не начал на учеников с осиновыми кольями бросаться… Том уткнулся лбом в стол и тихо ржал. — Томас, — попыталась пристыдить его Петуния, — тебе не кажется, что это на твоей совести? — А причем тут я? — Том попытался было пристыдиться, но снова заржал. — Это же надо… какой феерический бред. — Не такой уж и бред, — заметил Рик, — у американцев просто другой менталитет. А для тех, кто хоть раз бывал «в гостях» у какого-нибудь мастера вампиров, в особенности мастера города, такой сдвиг по фазе вполне естественен. — А ты был? — тут же заинтересовался Гарри. — Проездом, но впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь, — Рик поморщился. — Американские вампиры и оборотни весьма отличаются от наших. Они более… современны, что ли. Вот взять мастера города Лондона… я даже не знаю кто там сейчас мастер. А все потому, что вампиры Англии излишне консервативны, они не участвуют в общественной жизни. Впрочем, оно и понятно, маги вампиров недолюбливают, а открыться магглам им мешает всё тот же статут о секретности. Насколько бы сильной не была община вампиров Англии, вздумай они поднять бунт, волшебники их задавят. — Тебя послушать, так в Америке вампирам лучше живется, — скептически хмыкнул Том. — Мало где в магическом мире ситуация слишком уж отличается от нашей. — Вот именно, в магическом мире, — ответил Рик. — Чего вампирам ловить в магическом мире, где все сферы влияния уже поделены горсткой магов? — Ты хочешь сказать, что в Америке вампиры и оборотни предпочитают жить среди магглов? — недоверчиво спросил Том. — Не только в Америке. Тебе стоило бы получше ознакомиться с маггловским миром. Только к вампирам не суйся, они не слишком любят магов. — А оборотни там тоже живут стаями? — поинтересовалась Джина. — Чаще всего да. Вот только там практически в каждой стае соблюдается жесткая иерархия. Это у нас любой из моих волков может попытаться оспорить мое слово, если сил хватит… — Рик весело ухмыльнулся. — А в тех стаях, с которыми я имел дело в Америке, любое ослушание несло за собой смерть. — Даже если сил хватало? — уточнил Джон. — Ульфриком стаи по праву становится сильнейший, это не просто громкий титул. Бросить вызов Ульфрику может только второй в иерархии вервольф. Для изменения положения в иерархии стаи проводятся схватки. Достаточно, чтобы побежденный признал победителем соперника, но схватка за место Ульфрика всегда смертельна. — Ты долго жил в Америке? — поинтересовалась Петуния. — Похоже ты неплохо знаком с их укладом. — Да. Родился я в Англии, в семье чистокровных магов, но по нелепой случайности в пятнадцать лет стал сквибом. Нужно ли говорить, что моих родителей это не обрадовало. Меня отослали к дальним родственникам в Америку, в захолустный провинциальный городок. Там я понял, что бывает и другая жизнь. Воспитываясь в семье сквиба и магглы, я быстро перестал жалеть о том, что лишился магии. — И там тебя обратили? — Да, это произошло случайно, прямо перед моим совершеннолетием. Мы с ребятами уже начали активно отмечать в клубе, за соседним столиком не менее активно гуляла группа вервольфов. Один из них — недавно обращенный и совсем ещё неопытный — немного перебрал с алкоголем, потерял контроль и начал перекидываться. Он зацепил меня вскользь, шансы на заражение были минимальны. Я не пошёл в больницу, надеялся, что пронесёт… ведь сразу по приезду в Америку я прошел вакцинацию… — Вакцинацию?! — Джина смешно выпучила глаза. — У магглов многих стран ликантропия уже давно считается тяжёлым заболеванием. И от неё действительно изобретена вакцина, которую постоянно совершенствуют маггловские учёные. Стопроцентной гарантии она не даёт, но шансы избежать заражения более чем высоки. За столом воцарилась тишина, каждый думал над словами Рика. — Так может ну её эту Англию, — наконец нарушил молчание Том, — ко всем чертям. — Не всё так просто, — Сириус покачал головой. — Родина это не просто громкое слово, тут наши корни, наша магия. Покидая страну, в которой жили наши предки, мы теряем не только влияние. Мы теряем большую часть нашей силы, которую род накапливал веками. — Кузен, ты ли это говоришь? — Беллатрикс удивленно уставилась на него. — Вот уж от кого не ожидала такой верности роду. — Я тут так подумал, — казалось, Сириус смутился, — не во всём уж маменька была и неправа. И я хочу возродить род Блэков, вернуть ему утраченное в том числе и по моей вине величие. Если не я, то кто? — Ну… — Беллатрикс задумалась. — У Меды есть дочь, но они отлучены от рода... У Нарси сын, но его Люц вряд ли отдаст Блэкам. Выбор небольшой, да. — Я бы посоветовал тебе для начала разобраться со своей природой, — заметил Рик, глядя на Сириуса. — В тебе нет того самоубийственного убеждения, что отличаться от остальных плохо. Я думаю, ты достаточно быстро смог бы договориться со своим зверем. И это принесло бы тебе немало пользы. Ремус и ещё несколько оборотней смущенно потупились. — Честно говоря, я действительно не вижу в ликантропии ничего плохого. Я уже настолько сросся со своей анимагической формой, что частенько чувствую себя более собакой, нежели человеком, — Сириус ухмыльнулся. — А глядя на вас, ребята, мне безумно хочется найти свою стаю. — Неужели это так… круто? — недоверчиво поинтересовалась Джина. — Стая это семья, это дом… — начал объяснять Никки, непроизвольно дотрагиваясь до руки сидящего рядом с ним Рика. — Через связь ты черпаешь силу стаи, обмениваешься мыслями, образами... Через прикосновения передаешь свои переживания и получаешь утешение, чувствуешь эмоции других и делишься своими. И спокойствие, безграничное спокойствие... — Никки по своей природе бета, подчинённый. Поэтому от альф стаи он не чувствует угрозы, а ощущает некую защищенность, — пояснил Рик. — Но в целом он всё правильно сказал. У оборотней очень развита потребность в тактильных ощущениях, это не является необходимостью для того чтобы существовать, но без этого нельзя по-настоящему жить. — Вроде как можно спокойно прожить всю жизнь без любви, но если однажды ты познал её… — мечтательно протянула Беллатрикс. — Белка, да ты у нас романтик, — перебил её Рабастан. — Да, довольно точная аналогия, — Рик улыбнулся. — А почему мы с сестрой не чувствуем потребности прикасаться к другим оборотням? — поинтересовался Джон. — Но вы чувствуете потребность прикасаться друг к другу. Только вот вы считаете это чем-то неправильным, запретным… — Это не так, — Джон нахмурился. — Что именно не так? — уточнил Рик. — Что вы не чувствуете потребности? Ложь. Сейчас вы зациклены друг на друге, вы семья, своя собственная маленькая стая. В любой стае прикосновения играют не последнюю роль. Или что вы не считаете прикосновения запретными? Тоже ложь. Не забывай, я чувствую ваших зверей и они больны. Вы не даёте им того, что им нужно. — Почему ты не говорил нам об этом? — спросила Джина. — Он, — Рик кивнул в сторону Джона, — твой Ульфрик и очень сильный альфа. Пока он не разберётся в себе, говорить ему что-либо бесполезно. — Это точно, — Джина улыбнулась и неуверенно прикоснулась к руке брата. Робин застонал и зажмурился. — Что случилось? — всполошился Гарри. — Ничего, все нормально. Просто они… искрятся. Не в прямом смысле, а… — Энергия, сила, — протянул Никки, откидываясь на стуле и прикрывая глаза, — потрясающе… — Эй, не вздумай перекидываться прямо тут, — поспешил вернуть его на землю Свен. Хотя ему и самому почти невыносимо хотелось позволить своему зверю взять верх и купаться в силе, вырвавшейся наконец из-под железного контроля Джона. — Ладно-ладно, я держу себя в руках, — пробурчал Никки, не открывая глаз. — Сильны, — ухмыльнулся Рик, с интересом рассматривая вцепившихся друг в друга брата и сестру, — даже сильнее, чем я ожидал. Вот видите, не так это и сложно. Джон невидяще таращился перед собой, Джина пискнула и отпустила брата. — Что это было? — помотав головой, спросила она. — Сила, — пожал плечами Рик. — Видимо, твой брат что-то для себя решил и перестал её сдерживать. — Вы тоже это чувствуете? — хрипло спросил Джон. — О, да, — рассмеялся Свен. — Это как пир для голодающих, а ведь мы не особенно голодаем. — Говори за себя, — хмыкнул Олаф, обнимая себя за плечи. — Тут некоторые после Азкабана ещё до конца не восстановились. — Да уж, — согласился Рихард, — как молотком по голове. — Я тоже почувствовал, — несколько ошарашено заметил Сириус. — И мэнор почувствовал, — сообщила Петуния, поглаживая разомлевшую на её запястье змейку. — Сильны, — прошипела та. — Хозяин Салазар не преминул бы изучить этот феномен основательнее. — Действительно, — Петуния задумалась. — Каспар, ты знал, что ядро мэнора может питаться и от силы оборотней? — Даже не догадывался, но это было впечатляюще, мы почувствовали. — А почему из магов почувствовал только я? — задал волнующий его вопрос Сириус. — В какой-то мере ты один из нас, — ответил Рик. — Только твой зверь подавлен, на нём будто бы стоит какой-то ограничитель. Я никогда ни с чем подобным не сталкивался. — Так может у анимагов всё просто по-другому устроено? — Анимаги не чувствуют нашу силу, — терпеливо, как маленькому ребёнку объяснял Рик. — Ты ведь чувствуешь связь со стаей? — Только когда перекидываюсь, в человеческой форме канал закрывается. А тут… правда будто молотком по голове долбануло. Никогда ничего подобного не испытывал. — Скорее всего, если ты разберешься с этим ограничителем и станешь полноценным оборотнем, то сможешь чувствовать связь со стаей в полной мере, а не только отголоски. — Такое действительно возможно? — глаза Сириуса радостно заблестели. — Не могу сказать наверняка, всё-таки ты не волк, — Рик задумался. — Но мне кажется, что это возможно. Видел я один пард верлеопардов, в котором Нимир-ра — это что-то вроде их королевы — человек-некромант, она даже не могла перекидываться, но чувствовать свою стаю ей это не мешало. — Она волшебница? — уточнила Белла. — Не в том смысле, который вкладываете в это слово вы, маги. Она не умеет колдовать в привычном для нас понимании, не использует проводники и заклинания. Просто поднимает мертвых. — Зомби? — скривилась Алекто. — Вроде того, — подтвердил Рик. — На самом деле, в мире очень много разновидностей магии, только в Англии это принято замалчивать. Уж не знаю зачем. — Консерваторы, — хмыкнула Петуния. — А она может ими управлять? — вернулась к предыдущей теме Белла. — Некромант, своими оборотнями. — Не знаю точно, я как-то старался особенно не мелькать на горизонте ни у неё, ни у её подопечных, это могло не очень хорошо закончиться. Я был убежденным одиночкой и за меня некому было постоять. — Ты примешь нас в стаю? — неожиданно спросил Джон. — Стая с радостью примет вас. Но как я уже сказал, ты сильный альфа и чертовски доминантен, — Рик серьезно посмотрел на него, — с этим могут возникнуть проблемы. Рано или поздно ты захочешь бросить мне вызов. Однако не всё в нашем мире измеряется силой... я хочу, чтобы ты всегда это помнил. — Ну вот… — скуксился Том. — А кто теперь будет помогать нам с Петти в исследованиях? — Мы же не воины, — Джина улыбнулась, — да и боевыми магами нас трудно назвать, скорее уж учёные, исследователи. Маменька как-то не особенно интересовалась нашим образованием, мы учились сами по книгам из родовой библиотеки. В рейды нас вряд ли возьмут, так что времени у нас по-прежнему будет полно. — Верно, — подтвердил Рик, — но я надеюсь, что вы будете уделять некоторое время собраниям стаи, на них я учу остальных лучше понимать своего зверя и управлять своей силой. — Да и рейды пора прекращать, — задумчиво протянул Ремус, рассматривая содержимое своего бокала. — Почему? — нахмурился Том. — Они нас ждали сегодня, — поддержал Ремуса Антонин. — Авроры? — понял Олаф. — Да, — Ремус кивнул. — Мне кажется, нам специально слили инфу по сегодняшней зачистке. Нас определенно там ждали. — И не только вас. Олаф тоже сказал, что это очень похоже на подставу, — задумался вслух Августус. — Вы уверены? — Рик помрачнел. — Мы сегодня тоже еле отбились. — Не знаю… — хмуро ответил Олаф. — Сначала я списал всё на свою паранойю, но теперь даже и не знаю. Если не только мне так показалось, вряд ли это просто совпадение. — Нас тоже потрепали на последней точке, — заметил Свен, — пришлось устроить им весёленькую жизнь. К столкновению со стихийным магом они не были готовы. Но даже если это и совпадение, надо завязывать… толку от рейдов всё меньше. — Согласен, — кивнул Амикус, — это дело надо решать как-то по-другому, совсем в других масштабах. Сейчас мы только и можем, что сталкиваться лбами с аврорами, долго это продолжаться не может. — Объявление в Пророк подайте… — хмыкнул Том. — Оказываем услуги по транспортировке мохнатого крупногабаритного груза заграницу. — Или просто сместите министра и посадите вместо него… да хоть Люцика, — невозмутимо предложила Беллатрикс. — А что, неплохая идея, — поддержала её Алекто. — Дамы, — Северус закатил глаза, — вы спятили? — Ну почему сразу спятили? — казалось, Том тоже проникся этой идеей. — Положение Фаджа сейчас весьма шаткое, он на должности министра всего полгода, а уже отличился. Любовью общественность к нему не пылает. — Но он ставленник Дамблдора, — возразил Северус. — Тем более, — поддержала «революционеров» Петуния, — гнать его в шею. — И как вы собираетесь его смещать? Пока его поддерживает наш дорогой дедушка, Фаджу мнение общественности по барабану. — Можно подключить палату лордов, — предложил Рудольфус. — Полномочия палаты, конечно, сильно ограничены, но всё-таки совет лордов имеет определенное влияние на министерство. — Во главе совета сейчас стоит Малфой, — задумчиво сказал Амос. — А он вполне себе поддерживает Фаджа. — Неплохо Фадж устроился, — восхитился Рабастан. — Ага, дуракам везет, — поддержал Рудольфус. — Ну, Малфой может и передумать, — размышлял вслух Том. — Тем более, у нас тут набралось немало голосов в совете, вы не находите? — Блэки, Поттеры, Лестрейнджи, Кэрроу… — начал перечислять Сириус. — Антонин, ты ведь чистокровный? — Да, но у нашей семьи нет голоса в палате лордов Британии. Как и у Руквудов. — Тогда кто у нас ещё остается? Поднялось несколько рук, что изрядно удивило магов. Оборотни обычно придерживались правила «нам не нужны фамилии». О том, что фамилии у них всё-таки есть, все как-то уже позабыли. — Позвольте представиться, — первым склонился в шутливом поклоне Рик, — Эльрик Роули. Чистокровный в каком-то там поколении, ныне последний из живущих в Англии Роули, от рода не отлучён. Только я, честно говоря, не очень хорошо помню свою родословную. — Что-то такое припоминаю, — Беллатрикс задумалась. — Веке в четырнадцатом вроде наш род пересекался с вашим. Следующим представился один из бывших заключенных Азкабана. — Брайн Гамп. Не отлучен, не состоял, не привлекался… ах нет, простите, привлекался. Тем не менее сейчас являюсь действующим главой рода. — Гампы, хм… — Сириус задумался, припоминая историю своей семьи, — что-то очень знакомое. — Около сотни лет назад твой тезка Сириус Блэк взял в жены Хеспер Гамп, — подсказал Брайн. — Ах да, прадед… так мы выходит тоже родственники. — Мы тут все друг другу родственники, в какой-то степени, — хмыкнул Северус. — Ладно, поехали дальше, — Сириус задумчиво уставился на следующего оборотня. — Крис? — Кристиан Феркл, к вашим услугам, — кивнул тот. — Наша семья ушла в подполье ещё веке в семнадцатом, но голос в совете мы имеем. — Отлично. Дэн? — Даниэль Бёрк, — представился ещё один из бывших заключенных, — не отлучен, но состоял и привлекался. — В Азкабан только чистокровных магов сажают? — фыркнула Беллатрикс. — Увы, — Рихард развел руками, — мы с Олафом к их числу не относимся. — А я вообще сквиб с рождения, — жизнерадостно добавил Олаф, демонстративно поглаживая рукоять браунинга в наплечной кобуре, с которым после Азкабана никогда не расставался. — Дон, а ты чем нас порадуешь? — поинтересовался Сириус у последнего из поднимавших руку оборотней. — Ну, — хитро ухмыльнулся тот, — позвольте представиться, Донован Селвин. — Твою мать, — непроизвольно ляпнул Том. — Простите, дамы. — Ваша семья же ещё в войну с Гриндевальдом сделала Англии ручкой, практически обвалив при этом всю экономику магической Британии, — в голосе Амоса явственно проскакивали нотки восхищения. — Все ушли, а я остался… как-то так, — Донован усмехнулся. — Сейчас Англия не входит в круг интересов нашей семьи, поэтому я могу спокойно поиграть в лорда, не боясь навредить репутации рода. Отец не будет возражать, ему на мнение магического сообщества Великобритании плевать с высокой колокольни. — Ваш папенька, Ричард если мне не изменяет память, ещё жив? — поинтересовалась Беллатрикс. — Ага. Я с ним связывался недавно, когда вы меня из приёмника вытащили. Он категорически настаивал, чтобы я вернулся домой, однако… я ещё тогда понял, что у вас тут намечается веселье. Поскольку у меня есть два старших брата, моё участие в делах семьи необходимостью не является. Поэтому отцу пришлось смириться с тем, что я продолжаю искать неприятности на свою пятую точку в вашей стране. — Ладно, что у нас получается… — снова начал подсчитывать Сириус. — Блэк, Поттер, Лестрейндж, Кэрроу, Роули, Гамп, Феркл, Бёрк, Селвин. — Деккер и Эванс, — добавил Амос. — Ах да, ты же тоже чистокровный, — загнул десятый палец Сириус. — А почему Эванс? — Наша семья никогда не имела голоса в совете, — заметила Петуния. — Совет никогда не имел голоса вашей семьи, — поправил её Амос, — но это ещё ничего не значит. Я готов поспорить, что если Том попытается призвать регалии лорда, у него получится. — Какие регалии? — заинтересовался Сириус. — Темные-темные люди, — покачал головой Амос, расчищая стол перед собой, — а ещё чистокровные маги. Амос закрыл глаза и сосредоточился, через мгновение воздух перед ним начал сгущаться от магии, и на стол опустился желтоватый лист пергамента. Точно такие же листы несколькими мгновениями позже легли на освобожденный домовиками стол перед Рудольфусом, Амикусом и тремя оборотнями. — Мне нужно обсудить ситуацию с отцом, — Донован смущенно улыбнулся, — тогда и я смогу блеснуть знанием традиций. — А я вообще в пролёте, — мрачно пробурчал Рик. — Я могу только лично присутствовать на заседаниях совета. Да и то не уверен, что сквибу там будут рады. — Есть ещё вариант, — шепнул ему Донован, пока Амос объяснял Гарри, Тому и Сириусу как призывать регалию. — Если бы у тебя был ребёнок, волшебник… — У меня нет детей и завести их я уже не смогу. — Зато у тебя есть дети, у которых нет родителей… Рик поднял голову и встретился взглядом с Робином. Тот, будучи оборотнем, имел превосходный слух и прекрасно слышал их разговор. Он смотрел твёрдо, упрямо не отводя взгляда. — Ты уже дал ему семью, — продолжил Донован. — Так почему бы тебе не дать ему силу и защиту своего рода? — Я не против, — Рик улыбнулся. На лице Робина расцвела ответная улыбка. — Это здорово, поздравляю, — Ремус выразил общее мнение оборотней, внимательно следивших за перешептываниями Рика и Донована. — Мы что-то пропустили? — вяло поинтересовался Том, угрюмо сверля взглядом стол перед собой. — Я решил усыновить Роба, — пояснил Рик. — И он согласился. — Ух ты! — бурно отреагировал Гарри, бросая попытки призвать регалию и обнимая друга. — Я так рад за тебя! — Попробуй сейчас, — посоветовал ему Амос. — Магия очень зависима от эмоций мага. Гарри сосредоточенно зажмурился и перед ним наконец-то появился пергамент. — Молодец, — Амос улыбнулся. — Том, ты один остался, у Гарри и Сириуса уже получилось. Постарайся… на общей волне. — Не хочу, — заворчал Том. — С чего вы вообще взяли, что я смогу. — Ты Эванс, не позорь род малодушием. — Пусть Гарри попробует, — Том попытался перевести стрелки, — он тоже Эванс. — Гарри говорит от имени Поттеров. В совете лордов не принято представлять сразу несколько родов. Когда дети в компании Тилли были отправлены спать, а у Тома наконец-то получилось призвать регалию Эвансов, Каспар предложил всем перебраться в гостиную. — Мы пока подадим туда напитки и фрукты, — сказала Эмми. — Чего-нибудь покрепче вина бы… — заметил Рик. — Сомневаешься? — поинтересовался Донован. — Нет, просто… — Рик выглядел как-то растерянно. — Я понятия не имею, как это — быть отцом. — Ничего, магия поможет… — Донован ухмыльнулся, — но от «чего-нибудь покрепче» и я бы не отказался.