Новый мир: О бедных ликанах замолвите слово

За завтраком атмосфера была самая что ни на есть оживленная. Напряжения, которое вчера буквально висело в воздухе, сегодня не было и в помине. Ночевать гости остались в мэноре. Перед тем как все разошлись, Том отловил Люциуса и отвел в сторону. — Не пора ли уже выйти из сумрака, Люц? — спросил он. — Что ты имеешь в виду? — Если ты станешь министром, это чертовски облегчит нам жизнь. И мы, возможно, даже сможем растрясти это застоявшееся болото под названием магический мир. Люциус ничего не ответил, он знал, что его бывший Лорд и не ожидает сейчас услышать ответ, это всё нужно было очень хорошо обдумать. — Мальчики, — обратилась к детям Нарцисса за завтраком. — Что вы думаете о дальнейшем образовании? Вы бы хотели в наступающем году поехать в Хогвартс? Ребята переглянулись, но отвечать никто не спешил. — Я не уверен в том, что в Хогвартсе мы получим достойное образование, — заговорил наконец Гарри. — Но ведь это и не важно, верно? Учиться мы можем и сами. А если мы с Драко не поедем в школу — это будет серьезной политической ошибкой. — Не думаю, что учебная программа Хогвартса окажется настолько сложной, что у нас не останется времени на самообразование, — поддержал своего нового друга Драко. — Если мы поедем, то уже сейчас начнём заводить полезные знакомства и незначительно влиять на мнение общественности. — Белка, ты ничего такого в печенье не добавляла? — пытаясь скрыть свое удивление, спросил Люциус. — Нет, — Белла рассмеялась, — просто мальчики выросли. — Значит, вы всё-таки хотите поехать? — печально спросила Петуния. — Мам, ну не расстраивайся, — поспешил утешить её Гарри. — Мы сможем на выходные возвращаться сюда. Я читал устав Хогвартса — это не запрещено, хотя и не приветствуется. — А как вы смотрите на то, чтобы Тилли поехал с вами под видом ученика? — спросил Каспар. — Насколько это реально? — задумавшись, уточнил Гарри. — Более чем. — И возможные сложности вы уже учли? — Наиболее очевидные — учли. — Тогда это здорово, — повернувшись к другу, Гарри спросил: — Тилли, что думаешь? — Тилли очень рад, хозяин. — Хмм… — Гарри перевёл умоляющий взгляд на Каспара. — Скажите мне, что это вы тоже учли. — Этого мы не учли, — Каспар задумчиво потер переносицу. — Тилли может… — маленький эльф на мгновение сбился, подбирая слова. — Я постараюсь следить за своей речью, это не так сложно. Думаю, до школы я привыкну. — Но с обращением нужно что-то делать, — задумался Каспар. — Я не думаю, что Тилли сможет перебороть в себе потребность хоть иногда называть Гарри хозяином. — Но ты ведь можешь, — недоверчиво хмыкнул Северус. — И Эмми может. И Ильвис… — Можем. Но Тилли не так повезло с его первым хозяином, как нам. — А что если на время привязать его к другой семье? — предложил Люциус. — Вон хотя бы к Блэкам, у них силы хоть отбавляй, а домовик всего один остался. Тогда ему не придется называть Гарри хозяином. — Есть вариант получше, — ухмыльнулся Донован. — Ты серьезно? — Рик закатил глаза. — Не лезь в мою голову… и я более чем серьезен. — У тебя все идеи, так или иначе, с родовой магией связаны? — Я люблю родовую магию, — Донован рассмеялся. — И считаю, что чем больше семья, тем веселее. — Вы о чём? — заинтересовался Люциус. — Он предлагает кому-нибудь усыновить Тилли, — хмыкнул Рик. — Не обязательно усыновлять, — возразил Донован, — достаточно просто принять в род на правах младшего члена. Вон как Тома, это решит сразу несколько проблем. Правда, я не совсем представляю, что будет в этом случае со связью домовика с нашим миром. Но мне кажется, что привязка тоже изменится, возможностей станет больше, а ограничений меньше. И не нужно будет подделывать документы для поступления в школу. Маггловские фальшивки — это одно, а вот магические… сами понимаете. После введения в род достаточно пройти проверку крови у гоблинов, они за небольшую мзду сварганят совершенно легальные документы. Робу, кстати, тоже придется это сделать после усыновления, чтобы не светиться в министерстве лишний раз. — А я и не знал, что гоблины подобным занимаются, — удивился Амос. — Нужно просто уметь просить. Они даже маггловские документы делают, но только на реальное имя, — Донован усмехнулся. — Если желающих принять Тилли в свой род не найдется, я спрошу у отца. Думаю, он не откажет. — Ты в этом так уверен? — недоверчиво спросил Люциус. — Более чем. Хотя в свете открывшихся обстоятельств, я думаю, он предпочел бы ввести в семью Эмми или Долли, а лучше обеих сразу. Эльфийки — это большая редкость. У нашей семьи эльфы только мужского пола. Долли смутилась, а Эмми захихикала. — А какая разница? — не понял Люциус. — Разница в способе введения в род. Веке в шестнадцатом мой предок женился на вейле. Настоящей, чистокровной вейле, — на всякий случай уточнил Донован, бросив взгляд на Люциуса, — а не на волшебнице с примесью вейловской крови. Их дети… и дети их детей рождались с обновленной кровью. Проклятия рода, а у нас их было не меньше чем у Блэков, смыло этой обновленной кровью. К нынешнему моменту мы снова нацепляли немало довесков, но наша семья по-прежнему одна из немногих чистокровных, которые могут похвастаться тем, что имеют более одного ребенка. У меня два брата и три сестры. — Теперь понятно, почему ты сбежал, — заржал Том. — Я их, конечно, очень люблю и всё такое… но слишком уж дома шумно, — Донован улыбнулся. — А у нас тихо, ага, — съязвил Северус. — И у нас шумно, — согласился Донован, — почти как дома… только тут интересней. — Так я всё-таки не понял, почему Эмми или Долли… — начал было Люциус, но до него наконец дошло. — А… — Время снова обновлять кровь, — подтвердил Донован, — но сейчас очень сложно найти чистокровную вейлу или другое дитя магии, согласное на брак с магом. Папенька активно ведет переговоры с семьей вейл из Франции, но пока продвигается туго. А у меня двое старших братьев и оба пока без невест. Это я могу жениться на ком угодно, поскольку я сам оборотень — обновленная кровь. Проклятия рода меня практически не затрагивают, как и моих будущих детей… разве что временная повышенная волосатость, но для младшей ветви рода — это так… мелочи жизни. — И ты вот так без вопросов и возражений согласился бы жениться на совершенно незнакомой… вейле, которую тебе подсунула бы семья? — удивился Сириус. — А что тебя смущает, что незнакомая или что вейла? — уточнил Донован. — Что незнакомая, разумеется. — Ну тогда за род Блэков я спокоен. — Почему? — Посмотри на них, — Донован печально усмехнулся и кивнул на бывших пожирателей, — их как раз смущает не это. Сириус непонимающе посмотрел на братьев Лестрейндж, потом на Амикуса, на Люциуса… все как один отводили взгляд. — То есть их не смущает, что любому чистокровному магу семья может навязать в жены совершенно незнакомую женщину. Но смущает, если эта женщина будет не человеческой природы? — до Сириуса начало доходить. — Издержки воспитания, — Донован пожал плечами. — Британская аристократия в этом плане весьма узколоба. Для них даже просто принять в род магическое существо — огромный позор. А уж усыновить или взять в супруги, да ещё и народить от него детей… — Это не так, — Беллатрикс нахмурилась, — не говори за всех. — А что скажет твой муж? — недоверчиво поинтересовался Донован. — Я не возражаю, — помедлив немного, Рудольфус добавил: — Я не самоубийца. — По-моему, когда раздавали умение читать мысли окружающих, я один забыл встать в очередь, — пробурчал Том. — Не ты один, — заметил Люциус. — Вы о чём вообще? — Мы хотим усыновить Тилли, — ответила Беллатрикс, сверля мужа недоверчивым взглядом. — Если он, конечно, не против. — Усыновить? — удивился Рабастан. — Не просто принять в род, а усыновить как наследника? — Если тебя это смущает, — ответил брату Рудольфус, — то я могу передать тебе и твоим детям право наследования. Ты ведь знаешь, что своих детей у нас с Беллой больше быть не может, так что это право и так должно быть твоим. Возможно, тогда ты наконец зашевелишься и начнешь искать себе жену. — Но ведь он далеко не ребенок, хоть и выбрал такой облик. Я имею в виду, по возрасту уже не ребенок, — на всякий случай пояснил Рабастан. — По нашим меркам он совсем ещё малыш, — Каспар улыбнулся. — И потом, даже волшебным существам хочется иметь семью. Мы — дети магии, первородные. У нас нет родителей, нет бабушек и дедушек, в нашем мире у нас даже не может быть детей. Только сестры, но и это очень большая редкость. — А это правда, что эльфийки встречаются реже эльфов? — заинтересовалась Петуния. — Да, это действительно так. Эльфийки порождаются только в паре с эльфом, а это само по себе уже большая редкость. К сожалению, когда одного из двойняшек призывают в этот мир, второй погибает, — Каспар кинул сочувственный взгляд на Долли, — поэтому они никогда не отвечают на зов. Но существует ритуал, который позволяет принудительно призывать именно двойню. Его создала Ровена, когда рассудок покинул её. После смерти Ровены её записи нашел какой-то маг, и этот ритуал одно время был очень популярен. Но вызвать одновременно двух домовиков мало у кого получалось, обычно призывался слабейший из пары, а второй погибал. Со временем тот ритуал перестали использовать, вернувшись к обычному, который требовал меньшего уровня силы. На некоторое время повисла неловкая пауза. — Тилли, ты так и не ответил, — заговорил Каспар. — Ты бы хотел, чтобы тебя усыновили? — Тилли хотел бы иметь семью, — улыбнулся тот, снова переходя на привычную манеру речи. — А это вообще возможно? — спросил Люциус, по большей части для того, чтобы беседа снова не заглохла. — Всё-таки он не волшебник и вообще не человек. — В этом ваша основная проблема, — Каспар погрустнел. — Проблема не магов или магглов, а людей в целом. Вы ставите себя выше остальных существ, считаете, что вы венец эволюции. Что остальные расы являются в чём-то ущербнее вас, что им не доступно то, что доступно людям. Не все, конечно… и это не может не радовать. Каспар улыбнулся Петунии и мальчикам. — А мы — оборотни, — Донован подмигнул эльфийкам. — И ничего не имеем против представителей и, особенно, представительниц других рас. — Но разве это не так? — Люциус всё ещё обдумывал слова Каспара. — Разве не человек венец эволюции? — А как же высшие эльфы? — Каспар лукаво посмотрел на него. — Они давно уже вымерли, — отмахнулся Люциус. — А почему они вымерли? — всё также ухмыляясь, спросил Каспар. — Откуда мне знать. Они ещё до моего рождения вымерли. — А если подумать? — казалось, Каспар пытался подвести Люциуса к какому-то выводу. — Они вымерли, потому что были аристократическими задницами, — предположил Драко. Том кинул удивленный взгляд на явно смущенного Люциуса и весело поинтересовался у Драко: — Это где ты слышал такое меткое выражение? — Это папа вчера сказал, что однажды его хороший друг сказал ему, чтобы он прекращал быть такой аристократической… ну вы поняли, — Драко смутился. — Я рад, Люц, что ты запомнил мои слова, — Том серьезно посмотрел на Люциуса, — и очень рад, что ты до сих пор считаешь меня своим другом. Это многое значит для меня, поверь. — Ладно, давайте всё-таки вернемся к высшим эльфам, — окончательно смутился Люциус. — Собственно, твой сын очень точно выразился, — усмехнулся Каспар. — Они вымерли, потому что были снобами и тоже мнили себя венцом эволюции. А люди, по их мнению, не многим обогнали в развитии животных. Но надо признать, что волшебников и других представителей магического народа они всё-таки ставили выше остальных. Хотя и не стремились вступать в браки с кем-то не своей расы. — И вымерли, — жизнерадостно заключил Донован. — Выходит, чистокровные маги сейчас идут уже протоптанной дорожкой? — поинтересовался Сириус. — Не только маги, — Донован задумчиво крутил в руках палочку. — Те же вейлы, сирены, русалки. Ты даже представить себе не можешь, сколько раз уже папеньку обламывали отказами от помолвок. А ведь мы не самая бедная и более чем влиятельная семья. Породниться с нами почтёт за честь любой чистокровный маг. Но другие народы всё чаще стали заключать браки со своими и давать от ворот поворот чужакам. — Вы и к русалкам плавали? — рассмеялся Сириус. — А чего к ним плавать, они в цивилизованных странах уже давно на сушу перебрались. — Ммм… — протянул Никки, не слишком хорошо знакомый с физиологией русалок. — А как это вообще возможно? Я имею в виду, с технической стороны… — Русалки во многом схожи с оборотнями, — посмеиваясь, пояснил Донован. — Только превращаются они не в зверей, а в рыб. Как и сирены. Но жить они могут и в воде, и на суше. — А дети у русалки и волшебника — кто? Русалки или волшебники? — совсем запутался Никки. — Почти всегда волшебники, хотя изредка они приобретают некоторые способности и от второго родителя. Это одна из причин, по которым волшебные народы очень неохотно связываются с магами. Дети таких пар всегда рождаются волшебниками, и не важно — был магом отец или мать. Бывают исключения, но очень редко. — А сквибы? — уточнил Люциус. — Сквибы в семьях волшебников рождаются только тогда, когда род приходит в упадок, обычно из-за накопившихся за века проклятий. Вливание новой крови эти проклятия аннулирует. — То есть, ты хочешь сказать, что от таких браков никогда не рождаются сквибы? — Мне не известно ни одного такого случая, а влияние родовых проклятий на появление сквибов в семье — уже давно доказанный факт. — А если просто принять в род, скажем, вейлу или домового эльфа? — заинтересовался Амикус. — Это поможет лишь частично, — ответил Донован, — некоторые проклятия можно снять только обновлением крови. Но это всё равно положительным образом скажется на магической силе рода. Известны случаи, когда у потомков семей принявших в род магическое существо, появлялись способности присущие этому существу. Хотя кровного родства между ними не было. — Возможно, сейчас перед нами как раз такой случай, — хмыкнул Каспар, глядя на Тонксов. — А может быть все гораздо проще и естественнее. — То есть? — удивилась Андромеда. — Метаморфомагия изначально не является способностью волшебников, это наша способность. Вероятно, в роду у вашего мужа когда-то был кто-то из нас или наших потомков. — А… — Нимфадора открыла было рот, но покраснела и замолкла. — Моя прабабка тоже была метаморфом, — улыбнулся Тед, — но на мужчинах нашего рода метаморфомагия явно отдыхает. — Мне кажется, у вашей семьи есть и другие способности, — заметил Каспар. — Верно, нам легко даётся невербальная и беспалочковая магия. А ещё мы медленней стареем. — Насколько медленней? — заинтересовался Том. — Вообще-то, мне уже сто восемнадцать, — Тед смутился. — В нашей семье принято вступать в брак только по любви, я очень долго искал свою половинку. — Ну нифига себе, — пробормотал Том с легкой ноткой зависти. — Волшебники, конечно, медленно стареют… но я ещё не встречал никого, кто прожил бы больше века и выглядел при этом лет на сорок. — Когда вы планируете провести ритуал усыновления? — спросил Рик у Лестрейнджей. — А вы? — Мы собирались прямо перед полнолунием. Дон уверен, что это позволит Робину увеличить уровень силы его зверя. — Полнолуние только через две недели. Мы, наверное, не будем столько тянуть и проведем ритуал завтра, — подумав немного, ответила Белла. — Кстати, Люц, а у тебя есть эльфы в Хогвартсе? — задумчиво поинтересовался Том. — Да. Всё-таки я глава попечительского совета, пришлось подать пример остальным, — Люциус недовольно поморщился. — Ты не мог бы вызвать их сюда? Каспар настрой защиту, чтобы она их пропустила. Через несколько секунд в столовой материализовался домовик с гербом Малфоев на скромном одеянии. — Хозяин звал Рокки? — Да, наверно, — неуверенно ответил Люциус. — Как там дела в школе? — Вчера вернулся директор, — нерешительно заговорил домовик, оглядываясь по сторонам. — Здесь все свои, можешь говорить. — Рокки следил за директором, как приказал хозяин. — Почему я не удивлён? — рассмеялся Том. — И как он поживает? — Люциус явно заинтересовался. — Вчера вечером, перед тем как отойти ко сну, он долго читал какую-то книжицу и злился, а потом выкинул её в камин и на всю ночь покинул Хогвартс, — отчитался домовик. — Интересно, — задумался Люциус, — с чего это он разозлился… — Рокки, — обратился к домовику Малфоев Каспар, — а ты случайно не знаешь, что это была за книга. — Рокки знает, — домовик прямо из воздуха вытащил немного опаленный маггловский блокнот с металлической заклёпкой-замочком и передал его удивлённому Люциусу. — Он не заметил его исчезновения? — спросил Каспар. — Нет, Рокки обо всем позаботился. Люциус попытался открыть блокнот, однако все его усилия не давали результата. Сдавшись, он протянул несговорчивую вещицу сидящему напротив него Тому. Каспар с ехидной ухмылкой наблюдал за тем, как книжечка ходит по рукам. Северус не стал даже пытаться, когда пришла его очередь. Он положил блокнот перед собой и вопросительно посмотрел на Каспара. — Рокки, ты не видел, как директор его открывает? — спросил Каспар. — Рокки видел, злой директор приказал своей птице петь над ним. — Фоуксу? — уточнил Северус и, дождавшись утвердительного кивка, задумчиво продолжил: — Значит, либо песня феникса, либо его слёзы. Фениксов у нас нет, а вот слёзы наверняка найдутся. Ильвис, не посмотришь? — Спасибо, Рокки, — поблагодарил эльфа Люциус. — Можешь пока вернуться в Хогвартс. Глаза домовика от удивления округлились, ещё никогда хозяин не благодарил его за работу. Он низко поклонился и исчез. — Вот видишь… тебе не сложно, а ему приятно, — Каспар ухмыльнулся. Вернувшись через несколько минут, Ильвис протянул Северусу склянку со слезами феникса. После того как несколько капель дорогого ингредиента упали на обложку тетрадки, зачарованный замочек наконец-то открылся. — Что-то вроде личного дневника, — пояснил Северус, листая блокнот, — но подписи нет. Я бы сказал, что это писал Дамблдор... но почерк немного странный. Он открыл страницу наугад и начал читать внимательней, с каждой минутой всё больше мрачнея. Просмотрев несколько страниц, Северус протянул блокнот Рику. — Посмотри, — попросил он, игнорируя недовольный взгляд Люциуса, — и скажи, что я ошибаюсь… — Ну что же, дамы и господа, я нас поздравляю, — сказал Рик через некоторое время, — мы с вами по уши в… Короче, у меня для вас две новости, хорошая и плохая. Вообще-то плохих новостей гораздо больше, но в конечном итоге они все сводятся к одной. С какой начать? — Давай с хорошей, — решил Северус. В отличие от остальных он уже приблизительно представлял, в какой жопе они оказались. — Дамблдор ненавидит лимонные дольки, — сообщил Рик. — А чего же он их килограммами жрёт? — удивленно спросил Люциус. — Потому что его мастер их обожает, и вот это уже главная хреновая новость. — Какой мастер? — не понял Амос. — Мастер вампиров. Не так уж тот американец, что преподавал в Хогвартсе в прошлом году, был и неправ. Наш добренький дедушка человек-слуга мастера вампиров, — Рик медленно перелистывал дневник, просматривая страницы одну за другой. — Надо почитать внимательнее, но даже на первый взгляд всё печально. — А что значит человек-слуга? — спросила Нарцисса. — Это значит, что он связан с каким-то вампиром и возможно уже бессмертен, — пояснил ей Донован. — Там не написано, сколько у него меток? — Селвин, ты не перестаешь меня удивлять, — заметил Северус. Донован смущенно улыбнулся и пожал плечами. — Перед рождеством она поставила ему четвертую, — Рик, нахмурившись, вчитывался в текст. — К чести нашего дедушки стоит сказать, что он к этому не стремился. Но когда из Хогвартса ушли все домовики, он наконец решился. — А вот это чертовски паршиво, — заметил Донован. — Кажется, у нас действительно серьезные проблемы. — А что это за метки и что они дают? — спросил Амос. — Первая метка наделяет слугу частью силы вампира. Она делает человека более выносливым, дает защиту от ментальных фокусов вампиров, но не на все сто процентов. Человек-слуга приобретает полный иммунитет лишь к ментальным фокусам своего мастера. Вторая метка позволяет вампиру питаться энергией слуги, залезать в его сны, чувствовать вкус еды, которую употребляет слуга, смотреть его глазами, воздействовать через него на окружающих. С этой меткой слуга-человек получает больше силы для противостояния другим вампирам. Третья метка дает быструю регенерацию, иммунитет к ядам и способность общаться со своим мастером мысленно. После четвертой слуга становится бессмертным и может умереть только после смерти своего мастера. Он остается человеком, но с новыми силами. Как и простой человек, он спит, ест и так далее. Иногда человек-слуга начинает ощущать голод крови. Считается, что после четвертой метки человек теряет душу, но это не доказано. Человек-слуга, получивший последнюю метку, дает своему мастеру дополнительные силы, а если у его мастера есть зверь, которого он призвал, то этот триумвират становится сильным оружием, — чётко выдал Донован, будто заучивал наизусть. — А ты откуда знаешь? — удивлённо спросил Свен. — Мы во Франции живем, — Донован улыбнулся, — а там для вампиров самое раздолье. Пришлось много чего учить, чтобы не стать обедом или ещё чего похуже… — И чем нам это грозит? — вслух задумалась Петуния. — А это ещё не все наши проблемы, — обрадовал остальных Рик, перелистывая страницу. — Уж не знаю, есть у него душа или нет, но хоркруксов у него полно. — Сколько? — заинтересованно спросил Том. — Раньше было три, — ответил Рик, сверяясь с тетрадкой, — но после получения четвертой метки, он сделал ещё пять. — Твою мать, — выразил мнение общественности Том. — А нахрена он их сделал? — удивился Донован. — Если он и так бессмертен. — Разборки в рядах вампиров не редкость, ты сам это знаешь. Видимо, подстраховался на случай внезапной смерти своего мастера. — Ещё плохие новости есть? — устало поинтересовалась Петуния. — О да, — почти радостно осклабился Рик, — я только начал. Знаете из чего он их сделал? — Удиви нас. — Первый хоркрукс из кольца Гонтов Дамблдор сделал на пробу ещё до падения Гриндевальда. Сейчас оно разрушено… точнее Дамблдор думает, что оно разрушено. Про третий тут почти ничего не написано, но о нём вы все уже знаете, — Рик кивнул на Гарри, почесал затылок и продолжил: — Дамблдор почему-то думает, что этот хоркрукс до сих пор цел и невредим. — Не удивительно, — нагло ухмыльнулся Том. — Вероятно, когда он почувствовал, что один из его хоркруксов уничтожен, то решил их проверить. И по хорошо известным всем нам причинам начать он решил с кольца. Но обнаружив в своём тайнике довольно таки внушительный беспорядок и пропажу колечка, он здраво рассудил, что дальше можно не искать. Теперь, по крайней мере, понятно, почему я не смог сделать кольцо своим хоркруксом. — У дураков мысли сходятся, — язвительно заметил Северус. — Между прочим, — Том обиженно насупился, — у меня на это кольцо гораздо больше прав, чем у Дамблдора. Оно когда-то принадлежало моей семье, именно это и позволило мне его найти. Не понимаю, почему Дамблдор выбрал для этих целей именно его. — А тут все просто, — ответил Рик. — В этом кольце заключен один из даров смерти. За столом воцарилась тишина. Легенду о дарах знали все, даже Петуния читала мальчикам эту сказку на ночь. — Я так понимаю, это был воскрешающий камень, — наконец заговорил Северус. — Том, пожалуйста, скажи мне, что ты его не выкинул и не сломал. — Ты за кого меня принимаешь? — возмутился тот. — Это реликвия моей семьи, разумеется, я его не выкинул. Просто хорошо перепрятал. — Если Дамблдор думает, что Гарри до сих пор является его хоркруксом, — задумчиво начал Рик, — то он не станет ему вредить. — Но если мальчики пойдут в школу, он сразу поймет, что это не так, — заметила Петуния. — Не поймет, — Том ухмыльнулся, — если Гарри будет носить при себе кольцо Гонтов. — А хоркрукс ему не навредит? — Его влияние на окружающих можно экранировать. — Неужели вам совсем не интересно, из чего Дамблдор сделал свои оставшиеся хоркруксы? — Рик вернулся к подзабытой теме. — Неужели из остальных даров? — кисло поинтересовался Северус. — Круче, гораздо круче, — ответил Рик. — Он сделал их из фениксов. — Из настоящих фениксов? — Том не смог удержать челюсть на месте. — Но они же бессмертны, не уничтожаемы, и вообще… как такое вообще возможно? — От связи с мастером он получил способность их призывать. — Но фениксы ведь не оборотни… — нахмурился Свен. — Ты чем слушал, когда я вам про вампиров рассказывал? — пожурил его Рик. — Вампиры могут призывать любых существ своего зова, а не только одних лишь оборотней. — Но Дамблдор ведь не вампир, — возразила Петуния. — Иногда человек-слуга получает эту способность от своего мастера. Редко, но бывает. — Это значит, что его мастер тоже призывает фениксов? — Не обязательно, у них могут быть разные подвластные звери, — ответил Донован. Рик помахал тетрадкой, привлекая к себе внимание, и сообщил: — А ещё наш добрый дедушка грезит возрождением Тёмного Лорда, буквально спит и видит как бы его воскресить. Я бы сказал, отсчитывает дни до сентября девяносто первого, когда первая фаза его плана придет в действие. К сожалению, подробностей этого самого плана тут не так много. И, быть может, получение четвёртой метки его планы подкорректировало, сложно сказать. Записи к концу всё более обессмысливаются, словно у него шарики медленно заезжают за ролики. — Итого осталось семь, один уничтожен, — подвёл ужасающий итог Северус. — Это не удивительно, что он съезжает с катушек. Как-то я вообще опасаюсь в школу возвращаться. — Я, конечно, очень польщен, — подал голос Том, переварив наконец свалившуюся на него информацию. — Но мне вроде как возрождение уже и не требуется. — А кто тебя спрашивать будет? — Рик невесело усмехнулся. — Ты ему в этом даже не нужен. — А кто нужен? — Пугало магического мира ему нужно. И Невилл Лонгботтом нужен, ну или Гарри Поттер… второе, конечно, предпочтительнее, но в свете последних событий первое как-то реальнее. А ты… — Рик паясничая заглянул в тетрадку, — нет, ты точно не нужен. — А мальчики ему зачем? — Будут сражаться под его знаменами с его же ручным пугалом. — А нафига? — ручное пугало серьёзно задумалось. — Ну как же, — удивился непонятливости бывшего и будущего Тёмного Лорда Рик, — надо же дедушке как-то свой рейтинг поддерживать. Тёмные Лорды стараниями Гарри в мире совсем перевелись, нового создавать долго и хлопотно, а вот старого воскресить — это пожалуйста. — И как он собрался меня воскрешать? — Тут не написано. — А почему Невилл? — спросила Андромеда. — С Гарри-то всё понятно, один раз он Тома уже укокошил. Но Невилл на роль героя как-то совсем уж не тянет. — Пророчество, — фыркнул Том. — Под него двое подходят, Гарри и Невилл. Гарри он теперь трогать не станет, остается Лонгботтом. — Надо предупредить Августу, — высказался Тед. — Она быстро пресечет любые попытки Дамблдора добраться до её внука. — Ага, боевая женщина, — подтвердила слова мужа Андромеда. — Мы с ней в хороших отношениях. — Боюсь, вы не совсем понимаете ситуацию, — тихо заговорил Рик. — Мы проиграли. Шах и мат. Проиграли, даже не начав этой войны. Хотя… это хорошо, что мы обо всём узнали сейчас, а не тогда, когда увязли бы во всём этом по уши. — Ты не слишком драматизируешь? — Сириус нахмурился. — Подумай головой, — нервно огрызнулся Рик, — Дамблдор бессмертен. И даже если каким-то образом мы сможем его убить, мастер поможет ему возродиться вновь. Если мы поймаем его и засунем куда-нибудь, откуда теоретически нет выхода, он призовет феникса и сбежит. А если и не сбежит, то сожжет свое тело… и опять же возродится. Если мы убьем его мастера — заметьте, мы даже не знаем кто она и откуда, он называет её Госпожой, но ни разу не назвал по имени — если мы каким-то чудом всё-таки найдём и убьем её, он умрёт вместе с ней и снова возродится. Ах да, я же не сказал… его Госпожа при жизни была магом. Это от неё он узнал о том, как создавать хоркруксы, и она о них знает не понаслышке. Я понятия не имею, сможет ли вампир возродиться из хоркрукса, но проверять мне очень не хочется. — Мы могли бы уничтожить хотя бы его хоркруксы, — неуверенно предложил Питер. — Выследить и поймать пять фениксов, которые не желают освобождения и добровольно провести ритуал изгнания не дадут? — Рик невидящим взглядом смотрел перед собой. — Как ты предлагаешь их уничтожить? Даже носители его чёртовой души бессмертны. — Твою мать, — тихо повторил Том. Столовая погрузилась в тишину и уныние.