Универ-работа-босс

И снова мне пришлось молча наблюдать за Максом, ночная процедура мытья рук была неизменной. Я не понимаю, что происходит. Возможно, Максу нужна помощь специалиста, но он молчит. Не доверяет мне? Так хочется, чтобы он поделился. Новый день – новые открытия! Вот и для меня суббота стала днем открытий. Начну с начала. Проснулся я с легким насморком и болью в голове – верный признак, что дождик не прошел даром - вскоре заболею. У меня всегда так начало перед бурей. Завтра стоит ждать температуры. Вскоре ко мне зашел Влад со словами: - Черт, мне нужно выговориться, а слушать никто не хочет. Давай друг другу расскажем,- я уставился на него непонимающе. Что от меня требуется? – Ты чего, Артем? Защита в понедельник, прорепетировать не хочешь? Шестеренки в моем мозгу закрутились и встали на место, напоминая, что в принципе я еще студент, и до полной свободы мне оставалась защита дипломной работы, про которую я напрочь забыл из-за неразберихи с Деном. Твою мать! Друзья, вы меня в гроб загоните. Я затащил Влада в квартиру и заставил его помогать написать речь и сделать презентацию, у этой скотины все было уже полностью готово, а он почему-то садил панику. Подготовка прошла успешно, мы попрактиковались на Максиме, все равно дома сидит. Оказалось, что уезжает он в понедельник вечером, так что я рано приготовился его выпроводить, хорошо хоть, проснувшись, сумку не начал собирать, а то он бы точно подумал, что мне не терпится от него избавиться. Когда мы закончили с дипломной работой, Влад был доволен собой и даже мной. Зазвенел дверной звонок, и на пороге обнаружился Ден. «Вся свора в сборе», - подумалось мне. Я пригласил всех за стол попить чаю. Во время наших посиделок завязался дружеский разговор, и я не сразу заметил, как он перешел в ненужное для меня русло: - Слушайте, мне кажется,или Ден знает о вас, - спросил внезапно Влад. Нет, ну для него это вообще нехарактерно - он всегда тактичен и знает, когда нужно держать язык за зубами. Я уже начал жалеть о решении рассказать друзьям о наших отношениях. - Знает, – коротко ответил я. Только не развивай эту тему. - Ого, и как ты это воспринял, - это он уже обратился к Дену, - ты же в Артема еще на первом курсе втрескался. – Мы втроем одновременно замерли с чашками в руках. Боже, ну не буди ты зверя, Влад. Здесь только воцарился мир. По нашим лицам друг понял, что ляпнул лишнего, и начал прятать взгляд. - Откуда ты знаешь? – кого что удивило. Ден с интересом взглянул на Влада. - Сложно было не заметить. – Ха, я бы попросил, мне было сложно. – Ты на него голодными глазами смотрел. Все время опекал и защищал (даже больше, чем я), словно давая понять, что он твоя собственность. – До меня дошло, что все влюбившиеся в меня люди хотят сделать меня своей собственностью. Только пути они выбирали разные: один - унижал, другой - оберегал. А я мазохист раз выбрал того, кто унижал. Воцарилась мертвая тишина, которую прервал Максим: - Значит осталась защита, и вы окончите университет? – задал глупый, но такой необходимый вопрос. Я с радостью его поддержал, мы перешли на обсуждения университетской жизни и курьезных ситуаций студенчества. Разговаривая с друзьями, я понял, что в данный момент моей жизни у меня есть все необходимое: любимый человек, любящие родители, хорошие друзья, прекрасная работа и уютный дом. Осталось решить две маленькие проблемы: первая - заставить Петра Артуровича принять меня, вторая - выбить правду из Максима: что ему такое снится, если он по ночам просыпается в холодном поту и драит руки как прокаженный. Друзья ушли, а я полез в интернет, чтобы посмотреть, что, вообще, в мире творится. Лазая по сайтам, я лишь просматривал оглавления новостей и внезапно напал на статью «И грянул гром - сына известного автора посадили!». Я нажал на ссылку,и глаза забегали по строкам. Журналист начал повествование с описания всем полюбившейся книги Кравцова Станислава - «И грянет гром». А потом удивил читателей новостью, что сын известного покойного автора совершил нападение на некоего Артема и пытался его зарезать, человек выжил, по делу возбудили уголовное дело. И представьте себе, Кравцову Андрею ужасно не повезло, ведь обвинителем в суде выступал знаменитый адвокат - Петр Артурович, и этот бог своего дела засадил паршивца на 12 лет. Через неделю Андрея переведут в колонию строгого режима, на улицах нашего города станет на одного урода меньше. Что еще раз доказывает, что яблоко от яблони может далеко упасть. Приблизительно этими словами заканчивалась статья. Я отодвинулся от ноутбука и посмотрел на Макса, почитывающего новую книгу, на которую хотел написать рецензию. Он был поглощен детективом, поэтому не замечал вокруг себя ничего и никого. Это ведь не совпадение, что обвинителем был Петр. Значит Максим попросил отца об услуге, забыв о обиде. Почему он так поступил? После выписки из больницы меня не сильно волновала судьба Андрея, но я все же спросил, что с ним случилось. На что Макс сказал мне: - Пообещай больше никогда не вспоминать о нем. Представь, что его не существует. Конечно, его посадят, но это уже не наше дело. Мы живем дальше. И я послушался. Больше никогда не вспоминал о Андрее, о том, что чуть не умер, и не рассматривал больше шрам, пытающийся вернуть мне плохие воспоминания. Все, что касалось Андрея, больше не интересовало меня. Но 12 лет. Не слишком ли это. Ведь к делу легко можно было приписать такое полюбившееся всем – «состояние аффекта», уменьшающее строк. Похоже, сегодня я нарушу обещание: - Максим, Андрея посадили на 12 лет. - Да, - с уверенностью сказал он. - Ты знал, потому что попросил отца засадить Кравцова? – Максим оторвался от книги и отложил ее, посмотрел на меня, словно побитый зверь. - Да… Я же просил не вспоминать о нем. - Да, я помню. Но 12 лет – это слишком. - Слишком? Если бы моя воля, я бы оторвал ему все пальцы на руках, а потом казнил бы отсечением головы. - Максим! Не говори так. – Отвечать злом на зло - верный путь к ненависти, которая ни к чему хорошему людей всех времен не приводила. - Ха-ха-ха, прости Арт, но здесь, я с тобой не соглашусь. То, что я пережил и переживаю из-за этого гада не сравниться с теми долбанными 12 годами, их ничтожно мало. - Переживаешь? – Я вопросительно посмотрел на него. Он вызывающе смотрел на меня. - Ты о своих снах? - Это первое, что пришло мне на ум, а его реакция на заданный вопрос подтвердила мою догадку. - Все, мы не будем об этом говорить, - Максим взял книгу и пошел на выход из гостиной, но я заградил ему путь. - Что тебе снится? - Хватит, - закричал Максим так, что моя уверенность в своих силах пошатнулась. - Не сдвинусь с места, пока не услышу ответ! Да, мои слова имели бы значение, если бы этот козел не был выше и не мог поднять меня как пушинку. Он переставил меня, тем самым освобождая себе путь. - Если сейчас выйдешь, то больше и ноги моей в этом доме не будет! – Мне надоело уступать ему. Макс сам просил, чтобы у нас не было друг от друга секретов, но сам держал в тайне многое. Доверие - такая штука, если один раз пошатнется, то потом восстановить практически невозможно. А мое доверие к Максу близилось к тому, чтобы начать качаться. Его поворот на сто восемьдесят градусов и злобный взгляд, полный отчаянья, сказали мне, что не все потеряно. - Я не думаю, что тебе будет приятно услышать это. Я могу справиться сам, – сказал Макс, подходя ближе. - Два месяца как не можешь. Рассказывай. И он вкратце поведал мне свой сон, не вдаваясь сильно в описание: я, меня ранят, Макс держит меня на руках, а после врач сообщает о моей смерти. Были разные вариации сна, но он всегда заканчивался взглядом Макса на свои руки и осознанием того факта, что на них моя кровь. Это объясняет его поведение как нельзя лучше, похоже правда. Я выдохнул. - Ты же понимаешь, что они уже чистые, когда намыливаешь во второй и третий раз? - Понимаю, но это единственное, что меня успокаивает. Макс посмотрел на свои руки, мне стало так его жалко. Что если бы я был на его месте? Как бы отреагировал? Сердце больно кольнуло от понимания того, что я НИКОГДА не хотел бы узнать ответ на этот вопрос. - Я люблю тебя и не покину. Ты же знаешь это? Со мной все хорошо… Да, у нас был не лучший опыт, но мы вышли из ситуации победителями. Точнее, ты вышел. Если бы не ты, родной, я не знаю, как бы реагировал. Но твоя забота и любовь отгородили меня от плохих мыслей. Так неужели я не смог оградить тебя от них? – Я поднял свою футболку одной рукой, а другой взял ладонь Максима, положил ее на шрам от ранения. – Чувствуешь, это не напоминание о том, что было. Это свидетельство твоей силы. Хватит пугаться его. Ты думаешь, я не вижу, какими глазами ты смотришь на шрам, когда я переодеваюсь, когда моюсь, или когда мы занимаемся любовью? Ты не хочешь больше видеть его? Прости, но он теперь часть меня. И если ты не можешь видеть его, значит ты не можешь больше видеть и меня, – в горле пересохло, я говорил то, что думал, и в конце монолога осознал, что я тот, кто вызывает боль у Максима. Из-за меня он мучается. - Это не так, я люблю тебя. Я без тебя жить не могу и боюсь потерять. В этом причина. - Знаешь, рано или поздно все умирают. И я когда-то умру, возможно от старости, возможно нет. - Не говори так! – я погладил Макса по руке успокаивающе. - Тише, дослушай. И вот я хочу спросить: не стоит ли наслаждаться компанией друг друга до назначенного часа. Неужели ты думаешь, что живя со страхом в сердце, можно чем-то наслаждаться? – Макс задумался. Ласково улыбнулся мне. - А ты у меня философ, малыш. Я встал с дивана. Похлопал себя по груди и сказал: - И вообще, я верю в загробную жизнь, в рай и все такое, да, не делай такие глаза, поэтому я найду тебя даже после смерти, и мы все равно будем вместе. Макс громко рассмеялся, успокоившись, встал с дивана и обнял меня. - Больше никаких секретов, - "кроме одного", подумал я. - Больше никаких секретов, - повторил Макс. Он поцеловал меня как сокровище, нежно проникая в рот и аккуратно проводя языком по зубам, захватил мой язык, и мы изящно углубили поцелуй – французский поцелуй. Что может быть лучше?