А помнишь...

Кёя медленно раскрыл слипшиеся ото сна веки и увидел нависшее над ним лицо молоденькой медсестрички, старательно осматривающей его. - Вы не представляете, как мы рады, - тихо, но ликующе произнесла она, подпрыгнув на месте от осознания того, что две недели усиленного лечения не прошли даром. Первое и единственное, что пришло в голову Кёи после пробуждения и что он немедленно решил озвучить, резко поднимаясь с кровати: - Где Кусакабе Тецуя, я просто обязан избить это травоядное! - отвернув голову в сторону двери, Кёя понял, что находился в абсолютно другой - обычной палате, которая даже отдалённо не была похожа на изолятор. Белые стены, белая мебель, белые потолки - то уродство, от которого его выворачивало наизнанку, когда он был "в памяти". Но не дизайн комнаты и даже не прикроватная тумбочка, заваленная открытками и фруктами, привлекла его внимание, а тихая, но очень большая толпа, ожидающая его пробуждения уже вторую неделю, а именно: пара парней из комитета, буквально плачущие от такого глобального события - Савада, Реборн, Хиру и Киоко, принёсшие по свежесваренному рамену, Гокудера, который пришёл сюда явно потому, что здесь был его босс, Ямамото, радостно улыбающийся от хороших новостей, Тупая Корова, незнамо зачем приперевшаяся в больницу, и Хибёрд. Последний из перечисленного нравился Кёе больше всех остальных. - С возвращением, босс, мы несказанно рады тому, что вы чувствуете себя лучше, - начали было восхищаться его подчинённые, но одного только взгляда им было достаточно, чтобы заткнуться. - Я никуда не уходил, - бросил Кёя, поднимаясь на ноги, не обращая внимания на подскочившую медсестру, пытающуюся его остановить. Хибари почти удалось распрямиться, как вдруг почувствовал, что капельница в его правом запястье мешала это сделать. Не долго думая, облако выдернул иглу из своей вены вместе с катетером*. - Вы не должны нарушать капельницу до тех пор, пока она сама не кончится, - возмутилась девушка, стараясь своей силой усадить парня обратно на койку, но это было бесполезно: он уже отошёл к небольшому шкафчику и начал с остервенением вышвыривать из него вещи. - Я никому ничего не должен, - также холодно пояснил он, повернув голову на толпу, - это понятно. - Да, да, босс, мы поняли, - засуетились парни в спецформе, но быстро притихли. - Хибари Кёя-Сан, а вы знаете, что пролежали в коме около двух недель, - внезапно спросила медсестра, намекая на то, что ему всё-таки рано куда-то уходить. Две недели? Ну ничего себе я поспал. Стоп, я же не спал. За мной приходил Мукуро и показывал город. Потом мы подрались, а потом... Не помню, что было потом, но это травоядное обязательно поплатится за сделанное, - подумал Кёя, наконец докопавшись до своей униформы комитета и белой рубашки. Без стеснения задрав распашонку, он сначала расстегнул все пуговицы на своей рубашке и начал быстро одеваться. - Я никуда вас не выпущу! - воскликнула женщина, подбежав к выходу и героически загородив своим телом дверь. Но это зрелище вызвало у Кёи лишь ухмылку. Ничто не могло удержать его больше в этом помещении. - Действительно, Хибари, ты должен остаться и пройти полный курс лечения. У тебя потеря памяти и... - начал репетитор Савады, но Хибари оборвал его на полуслове, затягивая потуже красный галстук и подходя ближе к альтернативному выходу из такого положения - окну. - Повторюсь: я никому ничего не должен, - он произнёс эту фразу, делая акцент на каждом слове, и, не желая больше находиться в стаде травоядных, уже потянувшихся его отговаривать, распахнул окно настежь: вниз падать не высоко - второй этаж. - Хибари-Сан, нет! - воскликнул Савада, спешивший остановить своего хранителя, но не успел. В последний момент, когда ему почти удалось ухватиться за рукав его пиджака, Кёя соскользнул с подоконника и уже через мгновение сидел на мокрой листве. И всё-таки запах машин был куда приятнее поганой медицинской гадости, которая вызывала у него отвращение.

***

- Ку-Фу-Фу, и всё-таки я - молодец, - похвалил себя Мукуро, видя, как Облако вылетел из окна и направился в сторону своей школы, чтобы воплотить свою мысль в реальность - огреть Кусакабе чем-нибудь тяжёлым. Савада и его друзья незамедлительно погнались за ним, вылетев из здания больницы. Иллюзионист уже хотел было испариться и пойти к Хроме, чтобы узнать, какую отраву она наварила на этот ужин, но его остановил дотошный детский голос Ламбо, который с большой скоростью приближался к нему: - Эй, Мукуро! - кричал он, - поиграй с Ламбо-саном! Поиграй с Ламбо-саном! - это вызвало презренную улыбку у хранителя тумана. Как глуп и наивен этот малыш, если считал, что Мукуро в состоянии с ним проводить своё бесценное время. Иллюзионист отвернулся и зашагал своей дорогой. - Ты чего?! Поиграй, поиграй, а то я буду плакать! - переходил гроза на угрозы, чувствуя, как на глаза накатывала волна слёз. - Я не буду играть с такой мелочью, как ты. Ты не достоин моего внимания, - пояснил Рокудо, стараясь избавиться от коровы, надоедливо следующей за ним шаг за шагом. - Ах так! - изрёк Ламбо, - поговори мне ещё, я научу тебя разговаривать с Ламбо-саном, - кричал он, доставая из своей объёмной причёски гранаты и пистолет. Даже не оборачиваясь на ребёнка, Мукуро махнул в его сторону рукой - и всё оружие, имеющееся у мальчика, превратилось в шипящих змей. Малыш истошно заорал, сорвав последние нервы тумана. Он готов был показать ему все техники ада, лишь бы эта мелочь наконец от него отстала. Ламбо заплакал, одновременно стараясь достать из волос что-то огромное и абсолютно непропорциональное его росту - базуку десятилетия. Он начал бить ею о землю, чтобы раздавить змей, что напустил на него Мукуро, но они, словно киборги, не реагировали на попытки их устранить и продолжали угрожающе шипеть. И вот, когда туман уже направил на него трезубец, чтобы зашвырнуть надоеду куда подальше, Ламбо направил на него "дуло" базуки и сделал непроизвольный выстрел, лишь бы всё это поскорее кончилось. Атаки, которую следовало ожидать, не было. Территория около них покрылась розовым непроглядным дымом. Джудайме подбежал на крики, чтобы посмотреть, что случилось, а когда дым осел...