It's where my demons hide

Викторию будто бы огрели чем-то тяжелым по голове. Свободная рука непроизвольно закрыла рот девушки. На миг воцарилась тишина. - А он ведь, черт, не глупый, - Драко нервно вдохнул воздух. - Мерлин, я даже думать об этом боюсь. Все время кажется, что кто-нибудь прочитает мои мысли, все узнает. Я не могу спать ночью, мне мерещатся голоса в гостиной. А если я и засыпаю, то мне снится Азкабан с его херовыми дементорами. Когда я вижу Дамблдора, мне кажется, что он уже все знает, что этот старый хер лишь ждет случая, чтобы меня поймать, - его глаза сейчас выглядели безумными, его губы и руки дрожали, а сам он ссутулился. - А знаешь, каково было видеть, как эта дура парила в воздухе? Каково было слышать ее шипение и крики бешеной подруги?. Спустя мгновение он добавил: - Лучше бы Он убил меня. - Драко... Она считала, что это у нее сложное задание, что это на нее давят, и даже не подозревала, что происходит с однокурсником. Выходит, до нее он никому это не рассказывал. Он был один на один со своим заданием весь год и как-то смог выжить. Без поддержки близких, без друзей, он должен был сделать то, на что не способен ни один из учеников Хогвартса, да и не все волшебники этого мира. Лестрейндж не знала, что сказать. "Не волнуйся, у тебя все получится"? "Я знаю, ты справишься"? Просто бред в этой ситуации. Но она чувствовала, что должна предпринять хоть что-то. Ему была нужна поддержка, и это было видно. Если она почти сломалась, то что происходит с ним. Виктория обвила руками его шею и уткнулась носом в платиновую шевелюру. Через пару секунд его руки легли на талию девушки. - Только не сдавайся, - зашептала она в его волосы. - Ты сильный, раз протянул столько времени один. А теперь, - она замялась, но подобрать слова все же смогла, - я буду рядом, - и пусть это звучало сентиментально и слишком сладко, она понимала - именно это ему сейчас и было так необходимо: знать, что у него есть поддержка. Руки парня сильнее сжали талию девушки, она чуть отстранила голову и взглянула ему в глаза. Все такие же пустые. Все такие же безжизненные. Она обвела взглядом лицо Малфоя. Да, он был красивым. Это можно было понять и в трезвом состоянии. Виктория вспомнила, как боялась на первом курсе, что он узнает про ее чувства и выставит ее на посмешище, как робко рассматривала его на уроках и в гостиной, как надменно старалась себя вести, чтобы он заметил ее. Весь первый год в Хогвартсе был связан с ним. А потом... Она нагнулась ближе к нему. Малфой напрягся, дыхание его было шумным, и Виктории казалось, что в этот момент кроме этого дыхания она не слышит ничего. Губы Драко были холодными. Зачем она это делает? Мерлин, сейчас не время для этого. - Виктория, - голос осипший. "Ну же. Давай. Наори на меня. Останови меня. Хотя бы ты должен сохранить здравый рассудок." - думает, а не говорит. Она смотрела на Драко из-под полуопущенных ресниц. Его глаза - бездонно-серые. Зыбкая пустота. Его запах - нечто неуловимо-забвенное. Легкий мороз в начале зимы, свежий иней холодным утром. Его руки легко проникли под блузку девушки. Медленно, но уверенно они поднимались от ее талии к груди. Из-за еле-ощутимых прикосновений тонких холодных пальцев по коже слизеринки прошли мурашки. Она сделала глубокий вдох. Мерлин. Его запах опьянял. Сводил с ума. Проникал в сознание и разрушал все до последней капли: мысли, запреты, сомнения. И порождал хаос. Вихрь эмоций, совершенно несовместимых, противоположенных, которые давали начало чему-то новому. Чему-то такому теплому и приятному, что этому нельзя было сопротивляться. Чему-то, что заставило Викторию закрыть глаза и почувствовать. Почувствовать Драко Малфоя рядом с собой, почувствовать его в самой себе. Он быстро расстегнул белоснежную блузку, а девушка еще раз порадовалась отсутствию тугого галстука. Парень поцеловал нежную кожу шеи, спустился по ключицам к груди, оставляя влажные следы от своих губ. Драко втянул твердую горошинку соска девушки в рот, она вздрогнула, запуская руку в платиновые волосы, притягивая его ближе. Он провел губами по ребрам слизеринки, медленно стягивая остатки ее одежды. Очертил пупок кончиком языка, прикусывая мягкую кожу. Провел носом по внутренней стороне ее бедра. С губ Виктории сорвался стон. Малфой сжал бедра руками, обдавая дыханием влажные от возбуждения губы. Она нетерпеливо подалась вперед. - Драко, - еле слышный шепот. А в нем мольба. Он победно улыбнулся и мучительно медленно проникнул. Ее дыхание вырывалось из груди рваными вздохами, она дрожала, но не от холода. Сама того не замечая, Виктория двигала бедрами все быстрее, навстречу ему. Она тихо постанывала. Малфой ускорялся, толкаясь все быстрее в ее тело. Девушка вряд ли долго выдержала бы эту сладкую пытку, выгибаясь под ним, все громче дыша, ее грудь покачивалась в такт его толчков, она сдерживалась с огромным трудом. Чувствуя, как ритмично сокращались стенки влагалища, она понимала, что совсем скоро кончит, а он следом. Оставалось еще немного... Виктория громко стонет в его губы, следом впиваясь поцелуем, укусила его... Возможно, до крови, но ей можно. Сегодня ей можно всё. Она чувствовала его дыхание, каждое его движение, его еле-ощутимую дрожь. И это снесло крышу окончательно, он вышел из нее, и горячая, густая струя спермы потекла по ее бедрам. Он, задыхаясь, лег на нее. Немного отдышавшись Виктория улыбнулась: - Мерлин, теперь я понимаю, почему за тобой все девчонки бегают. Парень ухмыльнулся и взглянул на лежащую под собой однокурсницу. Его грудная клетка на секунду сжалась, в серых глазах что-то блеснуло, на губах появилась кривая улыбка, которая тут же перешла в более широкую, показались ровные зубы. С его губ слетел странный, но красивый звук. Секунда молчания, и он повторился. Он смеялся. Драко Малфой искренне смеялся. Возможно, в первый раз в жизни, возможно, и в последний. Его смех разлетался по заброшенному туалету, эхом отталкиваясь от каменных стен. Виктория не сдержалась и тоже рассмеялась. Это было так странно. Так беспричинно и в то же время так необходимо. Два неудачника по жизни, прогибающиеся под семью и Темного Лорда, не имеющих права ни на выбор, ни на ошибку. Два черствых надменных труса, скрывающиеся от реальности. Они просто смеялись. И только тысячелетние стены Хогвартса были тому свидетелями.