Home

- Эвери, забери пакеты, - мы видим спину высокого мужчины. Он ставит пакеты на пол и оборачивается. Его лицо приобретает некий шок. - О, у нас гости.       Мужчина слегка плотного телосложения, со светлой щетиной и светлыми уже заметно седыми волосами, смотрит на нас. Он еле заметно хмурится, а затем тянет мне руку, для рукопожатия. - Я Зейн Малик, - говорю я, пытаясь скрасить неловкость. Мужчина кивает. Эвери берет один пакет, дает его мне и указывает рукой на стол, в кухне.       Мы все вместе проходим туда. Мне кажется это глупой идеей. Папа Эвери ставит остальные пакеты на стол и достает оттуда пакет зеленых яблок. Эвери берет одно из них, протирает его своей футболкой и кусает. Это зрелище сильно завораживает меня. Мой рот наполняется слюной. - А чем ты занимаешься, Зейн? - спросил мистер Аттвуд. Я, было, открыл рот, но меня быстро перебила девушка. - Он певец, поет в группе, - говорит она и пронзает меня взглядом. Я чувствую жар внутри себя, который нарастает с каждой секундой. - Знаменитая группа? Я слышал? - спрашивает ее отец. Он заинтересовано смотрит на меня из-под бровей. - Разумеется, они популярны во всем мире, - за меня отвечает Эвери. Она смотрит то на меня, то на своего папу. Ее взгляд спокойный, выжидательный. Она стоит, облокотившись о стол. Девушка вертит босой ногой. - Ясно. И давно вы знакомы? - ее отец ведет себя осторожно. - Месяц, - Эвери отвечает быстро и четко. - А вы... - она и сейчас не дает ему закончить предложение. - Мы друзья, - резко говорит она. - Да, друзья, - добавляю я. Эвери улыбается, снова кусает яблоко и смотрит на меня. Загадочно изгибает бровь и сжимает губы. - Останешься на ужин, Зейн? - спрашивает мистер Аттвуд. - Мы ничего не готовим, я купил пиццу и овощи. - Думаю, что мне пора... - Он останется, - я хмурюсь и смотрю на Эвери. Она поставила все точки. Ее папа дает нам картонную коробку с пиццей. - Можете идти, - добавляет он. Смотрит на свою дочь долгим взглядом и вздыхает.       В своей комнате, Эвери открыла окно. Я услышал лай собаки, крики детей, запахи уже наступающего на пятки лета. Эвери снова села на пушистый ковер, а коробку с пиццей отодвинула подальше. Она смотрела на орхидеи, а затем повернула голову на меня. - Твой отец будет дома? - спрашиваю я. - Скорее всего, - отвечает она. Я сажусь напротив нее. - Думаешь, он не против, что к тебе ходят парни? - спрашиваю я. - Я не спрашиваю у него об этом, это моя комната, я могу приводить, кого хочу. И вообще весь этот этаж мой, - говорит она, оглядывая свою огромную комнату. Я повторяю движение за ней и облизываю губы. - Не делай так, Зейн. - Как, так? - спрашиваю я. Она кусает губы, проводит пальцем по скулам. - Не облизывай губы, а то я захочу снова в них вцепиться, - без какого либо стеснения говорит она. Я удивляюсь ее настроению. Мне кажется, что она немного не та, которой выдает себя обычно. Холодная, безжалостная Эвери, которая любит пить зеленый чай с лимоном. Сейчас она очень горяча и непредсказуема. - Я мог бы сделать это за тебя, - Эвери улыбается. Встает на ноги и идет к кровати. Садится на нее и рукой хлопает по одеялу, зовя меня за собой.       Я был будто под гипнозом. Моментально встал и отправился за ней. Присел рядом. Ее рука переместилась на мое колено, она легонько пожала его, а затем подняла взгляд на меня. - Твое настроение обманчиво, верно? Завтра ты будешь снова той Эвери, которую я привык видеть? - спрашиваю я. Она пожимает плечами, убирает свою руку с моего колена. - Может быть. Ты должен довольствоваться тем, - повторяет она. - Что есть.       Я опускаю взгляд. Совсем не понимаю. Может, у этой девушки просто съехала крыша? Что если она не в себе и этим так отличилась ото всех? Я смотрю на Эвери. Она разглядывает мои руки, следует по татуировкам вверх, до плеч. Но я ведь не должен, черт возьми, упускать такой возможности! С девушкой, которую я люблю. Люблю ли? Но ведь, я могу быть хорошим парнем и предотвратить то, что может случиться. Но мне снова хочется поцеловать ее. - Больно было? - она дотрагивается до моей руки и нажимает на кожу, где находится моя татуировка инь-янь. - Я привык к боли, - отвечаю я. Девушка поднимает мою руку с моей помощью и подносит ее к глазам. Разглядывает тату не больше пяти секунд и опускает руку обратно. - Я тоже, - произносит она. Я заинтересовано смотрю на нее. Понятия не имею, кто мог причинить боль этой девушке, если не сама себе, конечно. От этой мысли внутри меня все противится.       Я стремительно пододвигаюсь к ней и одной рукой дотрагиваюсь до ее лица. Мне хочется много сказать ей. Я просто молчу. Хочу, чтобы она не страдала. Аккуратно, совсем нежно целую ее. Она отвечает. Не так нежно, она хочет добиться большего. Я быстро отстраняюсь и смотрю ей в глаза. - Я не хочу торопить события, Эвери, - говорю я. Она щурится, смотрит на меня, как на болвана и кивает.

***

      Я не просто был в шоке. Я был в ужасе! Я не понимал, что происходит, почему это случилось именно сегодня. Что вообще сделали с Эвери? Меня не забавляла эта ситуация. Ситуация в целом была пугающей.       Я могу с уверенностью на сто процентов сказать, что я безумно, безумно хочу ее. Я хочу дотрагиваться до ее сухих губ, держать в руках ее холодные, маленькие ладони, но не так. Это не должно было случиться таким странным способом. Я не могу не употреблять слово - странный, потому что моя жизнь сейчас странная, она стоит вверх ногами.       Я дотрагиваюсь до переносицы, закрываю глаза. Все в порядке, Зейн. Разве девушки всегда были понятливыми? Нет. Они всегда были таинственными существами, которых сложно понять, а когда ты их понимаешь, то и весь интерес уходит к черту. Здесь интереса хоть прибавляй. Возможно, это ситуация напугала меня. Меня, двадцати четырехлетнего парня!       Я слишком долго задержался здесь. Даже ради девушки.       В окно машины доносится стук. Я быстро открываю глаза. Мистер Аттвуд. Я открываю дверь и выхожу на прохладный воздух. Мистер Аттвуд в одной рубашке. - Зайдем в кафе? - спрашивает он. Я киваю, беру с машины кошелек, блокнот и телефон. Я без понятия, о чем он хочет мне поведать. Хотя один из вариантов таков: он будет промывать мне мозги насчет своей дочки, скажет держаться подальше. Я и с радостью буду держаться подальше. Вопрос в том, смогу ли?       В кафе полно народу. Я чувствую запах вечерних напитков, кофе, горячего шоколада или чая с жасмином. Мы садимся за барную стойку, ждем, когда у нас примут заказ. - Я заплачу за нас, - говорю я. Аттвуд пристально смотрит на меня и достает кошелек. - Я угощаю, - он пытается улыбнуться. Вскоре, перед нами стоят две чашки кофе.       Мистер Аттвуд медлит. Он осматривает бармена, стол перед собой, а затем, будто удивляясь, смотрит на меня. - Вы хотели о чем-то поговорить, - замечаю я. Аттвуд кивает. - Да, и это что-то касается моей дочки, - прямое попадание. На этот раз я киваю. Не хочу становиться китайским болванчиком. - Сколько тебе лет, Зейн?       Аттвуд отпивает из кружки и смотрит на меня. Мне не хорошо под его взглядом. У Эвери такие же голубые глаза, как и у своего отца. - Двадцать четыре, - говорю я. - Эвери двадцать один. - Да, я знаю. - Она хорошая дочь, - говорит он. - У нее и до тебя был мальчик. Но учитывая то, что случилось, она его бросила.       То, что случилось. Я знал, что с ней что-то не так. - Это удивительно, что она подпустила к себе парня. Возможно, ей становится лучше, - добавляет мужчина. - Это мой единственный ребенок. Моя семья и опора, мое счастье. Знаешь, иногда она даже делилась со мной, как со специалистом, конечно, своими переживаниями. Она прошла многое. Бить вещи, издеваться над собой, быть ходячей мумией, это все пройденный этап. - Зачем вы все это говорите, мне? - спрашиваю я. Он снова смотрит на меня. Щурит взгляд и сжимает кулак. - Затем. Для нее станет глубоким потрясением то, что ты можешь с ней сделать. Я хочу предупредить тебя по-хорошему. Я слишком долго работал с ней и если ты не уверен, иди к черту, - его голос четкий, спокойный и тихий. Я пытаюсь улыбнуться, стараюсь, держать себя в руках. - И если на то пошло, ты должен знать. У Эвери бывает частая смена настроения. Еще она может прикидываться, будто бы у нее есть амнезия. - Так вот просто? Может сделать вид, что забыла? - спрашиваю я, хмурюсь. - Да. Ей что-то не понравилось, и она взяла и забыла. И вот еще, что. Я доктор Аттвуд - психолог, обращайся, - он кладет на стол визитку и встает на ноги. Я смотрю на белую заламинированную бумажку, на которой черными буквами выведана его фамилия. - Мистер Аттвуд? - я оборачиваюсь, смотрю на спины людей. Его уже нет. Допиваю свой кофе и выхожу из кафе.       Закуриваю. Смотрю на дальние огни города. На людей, проходящих мимо. На их лица. Некоторые вполне счастливы, другие без каких-либо эмоций. Одинаковы. От возмущения я фыркаю. Выкидываю окурок в мусорку и сажусь за руль машины.       Шуршу страницами блокнота, открываю на чистом листе и глубоко дышу.

У Эвери есть травма. Я не знаю, что за она, кто ее сделал, но она есть. Мне не кажется, что она не здорова, она ведет себя как обычная девушка. Не вполне обычная девушка. Я не понимаю ее. Я не понимаю того, что происходит. Лондон, Англия. Не забыть посмотреть билеты!

      Наш первый поцелуй был не таким, каким должен был быть. Я хмурюсь, прикусываю нижнюю губу. Вспоминаю ее запах. Мне кружит голову. Я веду себя, как девчонка. Мне необходимо общество парней, выпивки, игр.       Принимаю решение ехать к Найлу, но вместо этого поворачиваю совсем в другую сторону. Еду, будто по запаху.       Мне понадобилось всего полчаса, и я на месте. Свет горит только на втором и третьем этаже. Снова слышу музыку, через открытое окно. Моя бы семья давно убила бы меня, если бы я так слушал музыку. Открываю окно и дышу прохладным воздухом. Тень появляется у окна. Музыка затихает. Я знаю, что мне надо ждать.       Входная дверь открывается и на улицу выходит Эвери. Она съежилась. На ней только огромная футболка с логотипом какой-то футбольной команды, кеды, развязанные. У нее безумно красивые ноги. Она смотрит вверх, на окна второго этажа. Затем быстро идет к машине, уверенно открывает дверь и садиться рядом со мной. - Я знала, что ты приедешь, поэтому ждала тебя, - говорит она. - Эвери, ты могла бы и одеться. Вечером на улице холодно, - я беру с заднего сидения байку и протягиваю ей. Она одевает ее на плечи и смотрит на меня. - Я не хочу, чтобы ты опекал меня, Зейн, - быстро произносит она. - Я сама способна оберегать себя. Ты будешь завтра ждать меня?       Все мои мысли насчет отъезда испаряются. Она хочет, чтобы я ждал ее. Она хочет. Я глубоко дышу. - Если ты этого хочешь, то конечно, я буду там, ждать тебя, - быстро говорю я. Она улыбается. Это счастье видеть ее улыбку. - Хорошо, Зейн, - Эвери скидывает кеды и садится на колени. Она тянется ко мне.       Я не могу отказать ей. Не могу отказать ей после разговора с мистером Аттвудом. Я даже не могу пересилить себя. Я сам хочу этого. Эвери дотрагивается до моих губ, руками до моего лица. Я притягиваю ее к себе, держу за талию, помогаю перебраться ко мне на ноги. Слава богу, моя машина позволяет развернуться.       Эвери тяжело дышит. Она обнимает меня за шею. Я дышу ею. Чувствую ее сладкий запах, который наполняет машину, я сейчас взлечу. Она заплетает волосы в хвостик и позволяет мне целовать ее, играть с ее телом. Я целую ее шею, кожа мягкая, бархатная. Целую ее подбородок, отчего Эвери тихонько стонет. Перехожу к ее лицу. Нежно целую ее в лоб, в кончик носа, добираюсь до губ. Она вся горит, извивается. Ее футболка далеко задралась, я глажу ее обнаженную талию, спину. Провожу пальцем по линии позвоночника. Она тихо стонет еще раз, приводя меня в чувство полного возбуждения и похоти. Я целую ее в губы. Пробираюсь глубоко, глажу языком небо, переплетаюсь с ее язычком. Она запускает руки в мои волосы, играет с ними. Она не может усидеть на месте. Нервно дергает ногами. Я отстраняюсь. Так быстро. Эвери громко дышит. Я чувствую вкус мяты у себя на губах. - Мне теперь жарко, но не холодно, - говорит она и кладет голову мне на грудь. Я откидываюсь на сидение. Смотрю сквозь затонированные стекла. Свет на втором этаже по-прежнему горит. Тени у окна не видно, плюс, в темноте и за моими стеклами ничего не видно.       Я обнимаю ее за талию, сильно прижимаю к себе, будто в последний раз. Теперь, я почти уверен. Она забудет об этом завтра. Сделает вид, что ничего не было. Я наслаждаюсь этим моментом сполна. Я дышу ее запахом, трогаю ее мягкую кожу. Господи, да она, в конце концов, сидит на мне. - Тебе пора идти, верно? - спрашиваю я. Девушка отстраняется. Смотрит на меня долгим взглядом и кивает. Снова перелазит на другое сидение, обувает кеды, поправляет байку и смотрит на меня. - Спокойной ночи, Зейн, - шепчет она и выходит из машины. Ее запах уходит за ней, не оставляя мне ничего. Я сжимаю челюсти. Беру себя в руки. Она забудет, специально забудет.