Home

      Этот день я решил провести, блуждая по Лондону. Мне надо было остыть и побыть со своими мыслями, что было делать очень тяжело, так как Эвери засела у меня в голове как пиявка. Она ни за что не хотела выбираться из нее.       Кофе был слишком горячим, поэтому я успел покурить в открытое окно и одеться. Быстро закинув ключи от машины в карман, я вышел из дома.       Лондон был залит солнцем. Я чувствовал, как солнце ласково гладит меня по коже, печет в голову. Я почти не слышал пение птиц, минус большого города. Моим фоновым шумом на этот раз было фырканье машин, возгласы людей, шаги по асфальту. Я проходил мимо лавок с фруктами, книжных магазинов и пабов. Запахи были разными. Пахло летом, чужими духами и фруктами.       Я снова всматривался в людей. Такие же и в любой другой стране. Разница в языке, стиле и привычках. На часах почти обед, а это значит, что после обеда обязательно последует чашка ароматного чая. Наверное, я придерживался привычек. Я любил сидеть в кафе с Эвери и наблюдать за тем, как она пьет чай. Я любил курить с утра на улице, когда на траве лежит роса, а город только просыпается. В конце концов, я не любил прощаться.       Я шагал все медленнее и медленнее, чаще останавливался. Меня интересовало все. Раньше я почти не замечал этого города, рвался дальше и дальше. Сейчас, я представил себя туристом и смотрел на все чистым взглядом, будто вижу все впервые. Все было бы замечательно, если бы я не чувствовал пустоты внутри себя. Мне не хватало моего места, моего дома. Мне не хватало Эвери, настоящей Эвери, а не той, что была со мной рядом. Я знал, что глубоко внутри скрыта настоящая Эвери, ту, которую знал ее отец до того как произошла трагедия. Я хотел видеть ее счастливой, не хотел видеть ее убитого взгляда. В то же время меня посещали мысли о том, что если она станет счастливой, то я не буду ей нужен, стану пустым местом.       Накрутка себя не знала границ. Я точно псих.       Наверное, даже сейчас в толпе я искал Эвери. Я надеялся встретить ее и в каждом очертании женской фигуры искал часть Эвери. Ее особую походку, движение рукой, длинные тонкие пальцы, особые глаза и цвет кожи. Ни у кого такого не было, как было у нее.       Не прошло и часа, когда я возвращался к машине, чтобы подъехать к ее университету, надеялся, что встречу ее там. Я молился на нее, так как не видел три дня, и это было безумно тяжелым испытывать такие чувства и не видеть человека, который вызывает их.

***

      Я понял, что Эвери уже нет в университете, когда увидел, как ее однокурсники выходят из здания. Я почти бегом направился по привычному пути. До кафе, где ее не оказалось, и дальше, вниз по улице. Толпа людей безумным потоком направилась прямо из транспорта на меня. Я прорывался вперед, не извиняясь, я толкал всех. Люди ругались, плевались и посылали меня к черту.       Мои старания были вознаграждены. Я увидел знакомый силуэт. Мягкая походка. Наушники в ушах. Она совсем не оставляла за собой шлейф запаха. Она пахла утонченно и совсем неуязвимо. Эвери была как ветер, сегодня она тут, а завтра она там. От себя она не оставляет ничего, только боль в сердце и воспоминания.       Она собралась переходить дорогу. Зеленый свет горел ярко, и она ступила на дорогу. Только она не видела и не слышала той опасности, что ожидала ее. На дорогу выскочила огромная машина. Окна у нее были открыты, испуганный водитель громко кричал о том, что у него что-то с машиной. Передо мной пробежала вся жизнь, теперь я несся как ненормальный. Ну же, Эвери, сними наушники!       В голове свистел ветер, мое сердце болело. Я чувствовал, как мои ноги становятся все тяжелее и тяжелее. Машина была уже близко. Когда я выбежал на дорогу, она была буквально перед светофором.       Раз, два, три... Эвери застыла стоя на дороге, с ужасом глядя на машину. Ее имя кричало внутри меня. Я не чувствовал себя. Совсем не чувствовал ничего. Я не мог считать про себя, не мог определить, сколько времени прошло. Я ничего не слышал, только стук своего сердца. Темнота вокруг не пугала. Я думал только о Эвери и о том, спаслась ли она.       Я не знал, сколько прошло времени и прошло ли оно вообще, но почувствовал, как мои руки сжимают чье-то тело.       Эвери вся тряслась. Она крепко обхватила меня руками, судорожно сжимая в пальцах ткань моей футболки. Я же, крепко обнимал ее, прижимая к себе. Я будто хотел спрятать ее в себе, забрать ее боль и страх. Я знал, что она боится. Она боится машин и скорости. Мы стояли на тротуаре, значит, я смог спасти ее.       Ее сердце билось как у загнанного животного, я боялся, что оно разорвется. Я боялся ее реакции, я боялся всего. Я не хотел, чтобы она сошла с ума. Я хотел, чтобы она осталась со мной, рядом. Теперь я чувствовал ее тонкий, неуязвимый запах. Он был наркотиком для меня. Эвери сжала кулаки, я слышал треск своей футболки, мне было все равно. Ее холодное дыхание в мою грудь чувствовалось даже через ткань. Я провел ладонью по ее спине, пытаясь успокоить ее и тем самым сказать, что не брошу и буду рядом. Она вздрогнула сильнее и судорожно начала втягивать воздух. Мне надо что-то сказать. - Эвери, я рядом, все хорошо, - мое преследование было в пользу. Она не отвечала, все еще тряслась. - Давай отойдем отсюда.       Люди смотрели на нас. Я не хотел, чтобы кто-то узнал меня, не хотел, чтобы в такой ситуации Эвери испытывала еще больший страх и стресс. Мне хотелось, чтобы она была в тепле и уюте.       Я сдвинулся с места, Эвери прятала лицо в моей футболке, но сделала шаг за мной. Я приобнял ее за плечи и повел подальше от этой злосчастной дороги. Я глубоко дышал, мне все еще не хватало воздуха. Я чувствовал себя ужасно, представив то, как Эвери лежит на асфальте, холодная и белая, как только выпавший снег. Мне стало холодно и тоскливо и клянусь Богом, я чуть не расплакался прямо на улице.       Я открыл дверь в первое попавшееся кафе. Подтолкнул вперед Эвери и усадил ее за дальний стол. Я нервничал все сильнее и сильнее, я не знал, что можно ждать от нее. Дрожащими руками я достал кошелек с кармана и пошел к кассе. Я все время оглядывался назад, смотрел на Эвери. Она отстранилась, смотрела назад, я не видел ее лица. Я заказал кружку зеленого чая, обязательно с лимоном и кофе себе. Мне сказали, что официант поднесет сам.       Эвери даже не взглянула на меня, когда я сел рядом на диван. Она нервничала, сгибала, крутила, пальцы и кусала губы. Официант пришел почти моментально. Поставил кружку зеленого чая и кофе. - Эвери, чай принесли, - сказал я. Она тяжело выдохнула. Взглянула на кружку и отставила ее.       Она все еще молчит, смотрит назад, через окно. Ее руки все еще трясутся. Она сглатывает. - Мы можем поговорить, если ты хочешь, - говорю я. Мне надо ее разговорить.       Она облизывает губы и хмурится. - Ладно, - я беру кофе. Понимаю, что меня уже не трясет. Я не думаю о себе, мне неважно, случилось бы со мной что-нибудь или нет. Все в этом мире сосредоточенно на ней. - Я просто не понимаю. Ты ведь мог погибнуть, мог остаться там, но... - она начинает. Ее голос тихий и дрожащий. - Эвери, я бы сделал все возможное, чтобы ты осталась жива, - отвечаю я. Она, наконец, смотрит на меня. Берет мою руку и сжимает ее. - Зейн, не надо было этого делать, - четко говорит она, смотрит мне в глаза и никак не отпускает. - Успокойся, - я хочу сказать, что знаю, как она боится машин, я хочу сказать, что знаю все о том, что с ней было. Мне нельзя это говорить, я не хочу, чтобы она думала о себе плохо.       Я смотрю ей в глаза, что-то не то. Совсем не то. Хмурюсь и пытаюсь найти причину этого. Эвери отворачивается, снова не притрагивается к чаю. Это пугает меня. Она не хочет пить чай. Я задумываюсь, отстраняюсь. Понимаю, что с ней не то. Ее зрачки, они слишком расширены, слишком. - Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю я. Она будто пугается, часто моргает. - Мне кажется, что у меня температура, голова болит и немного подташнивает, - мямлит она. С ней что-то не то. Я отчетливо вспоминаю ту ночь, после того как ее отец рассказал мне обо всем. Я провел много часов, выискивая в интернете информацию. Признаки употребления кокаина: повышение температуры тела, расширение зрачков. При длительном употреблении: головная боль, нарушение сна, тошнота, депрессия и так далее. Список слишком велик, чтобы перечислять.       Все это относится к ней. Я тяжело выдыхаю, смотрю на нее. На меня находит злость. Я бы так хотел помочь ей, но вместо этого я бесконечно злюсь. - Может, ты хочешь домой? - спрашиваю я. Она закрывает лицо руками. - Эвери, все обошлось.       Я слышу ее тяжелое дыхание, тяну руки к ней и обнимаю ее за плечи. - Ну же, давай, - шепчу я. Она тянет руки, обнимает меня за шею и утыкается туда. - Ты будто успокоительное, - шепчет она. Я немного улыбаюсь, но злоба не проходит. В уме я представляю себе целый план, все должно быть продумано до мельчайших подробностей. Эвери, я не знаю, что скрыто в ней, но я пойду на все, чтобы спасти ее. - Надо рассказать твоему папе, - говорю я, отстраняюсь. Если она под кайфом, то мне надо держаться от нее подальше. Она слишком чувствительна. - Нет, пожалуйста, не говори. Я взрослая, я сама решу, что говорить, а что нет. Можешь провести меня до дома? Я хочу лечь, - мне кажется, что от нее идет жар. Я киваю, облизываю губы и беру ее сумку.       Она встает за мной, пошатывается. Возможно, все это признак шока. Может, я зря начал так думать. Она берет меня за руку, крепко сжимает мою ладонь. Я чувствую приятное тепло в теле. Эта девушка доводит меня до сумасшествия. - Зейн, я бы не простила тебя, если бы ты погиб вместо меня, - говорит она. Я пытаюсь улыбнуться, так как читаю в ее глазах только всемирную грусть.