Home

      Эвери открыла дверь. Она оказалась незапертой. Ее отец перебирал бумаги в гостиной. Он выглядел напряженным и забыл снять свою обувь у входа. Когда он увидел нас вместе, то нахмурился и сжал губы. - Я думала, что ты сегодня будешь поздно, - сказала Эвери, ее папа снова начал копаться в папках. - Не могу найти бумагу, на которой я написал все счета за дом, - он явно нервничал. Эвери сглотнула, резко повернулась к комоду и открыла первое отделение. Оттуда она достала большую тетрадь с плотным переплетом и пронесла ее отцу. - Мама всегда оставляла ее там. За два года, которые ты сам оплачиваешь все, мог бы и запомнить, - говорит она. Мне кажется, что Эвери злится. Ее папа с благодарностью принимает тетрадку из ее рук и смотрит на меня. Мне кажется, что он хочет что-то сказать мне, но молчит, так как здесь находится Эвери. - Прости меня, - говорит он. Берет ключи от своей темно-синей машины и целует Эвери в щеку. - Я вернусь поздно.       Эвери кивает, провожает его и закрывает дверь, оборачивается и смотрит на меня. - Спасибо, что не рассказал, - говорит она. - Ладно, ты останешься? - Если ты этого хочешь, - на самом деле меня подмывает поскорее уйти и проверить свои догадки. Но я не могу оставить ее сейчас, мне надо быть рядом, если она действительно принимала наркотики. - Хочу, - она идет к лестнице и поднимается наверх. Открывает свою комнату, отшвыривает с дороги валяющиеся на полу вещи.       Здесь явно был погром. Двери в шкаф открыты, вещи лежат на полу, покрывало с подушкой тоже на полу, будто она спала там. Я оборачиваюсь. Везде будто ураган прошелся. Что-то рассыпано: карандаши, бумага, книги и тетради. Ее кеды с порванной подошвой болтаются на ручке двери. - У тебя были бурные дни, - произношу я и сажусь на пол. Мы всегда сидим на полу в ее комнате. - Я злилась. Не спрашивай, все равно не расскажу, - она снимает кеды с ручки, швыряет в мусорное ведро. - Только их и жалко, еще я сломала твою орхидею. - Она твоя, ты вправе делать с ними, что угодно, - Эвери садится напротив и отшвыривает книги, мешающие ей, в другой конец комнаты. - Черт, я порвала тебе футболку, - она тянется к моему плечу, я чувствую, что она задевает голую кожу. И правда, порвано. - Я заплачу за новую футболку. - Эвери, все в порядке, - я не обращаю на это никакого внимания, только чувствую жар от ее руки на своем плече. - Не знаю, что нашло на меня. Испугалась машины, надо же, - она ведет себя неестественно, делает вид, что все в порядке. Но, черт возьми, я ведь знаю, что происходит. - Главное, что с тобой все в порядке, об остальном не волнуйся, - я убираю ее руку со своего плеча и легко сжимаю ее пальцы. Вновь рука холодная. Я пытаюсь улыбнуться, но мне противно. Противно от того, что Эвери все еще не остыла после смерти и пытается как-то калечить себя. Ее отец что-то не договорил, он хотел, но не смог сказать мне этого сегодня. - Знаешь, мне кажется, будто мы с тобой застыли на одном уровне. Время будто не движется для нас, - начинает она. Я внимательно слушаю ее. Не хочу пропустить ни единого ее слова. - Черт, мне кажется, что мое такое настроение появляется только тогда, когда ты находишься рядом со мной.       Она вертит в руках флакон от духов. Я не успеваю заметить, какое у них название, потому что Эвери встает на колени и целует меня. Почему инициатива всегда идет от нее? Потому что я просто боюсь торопить все. Я не знаю, как быть с ней. Я не понимаю ее настроения. Оно изменчиво, я не знаю, что ожидать от нее. Она целует легко, явно хочет, чтобы я был главным. Я мог бы оторваться, мог сделать, что угодно, так как я понимаю то, что это всего лишь настроение, я и представить себе не могу, как она относится ко мне, но я продолжаю ее целовать. Настойчиво, как только могу. Со всей моей горечью, что осталась у меня в душе. Эвери дотрагивается до моего лица ладонями. Мы перемещаемся. Она садится, все еще не отрываясь от меня, тянет меня за собой так, что я чуть не падаю. Теперь я почти лежа нахожусь на ней. Она тянет руки к моей футболке, ее руки скользят по моему торсу, спине. Я не нахожу причины, чтобы остановиться и чтобы остаться. Все так запутанно. Меня пугает это все. Она настойчиво кусает мой язык. Чувствую солоноватый привкус крови. Мне надо отстраниться, пора уже. Эвери касается пуговицы на моих штанах. Я чувствую то напряжение, что возникло там. Мне уже не хватает воздуха. Я резко отрываюсь и встаю на ноги. Глубоко дышу. Эвери смотрит на меня из-под бровей. Дышит ртом и поправляет футболку. - Черт возьми, Эвери, - я беру стул, ставлю напротив нее и сажусь. - Что? - Что происходит с тобой? Как ты так быстро изменяешься? Я не понимаю. Может, ты расскажешь мне? - я понимаю, что не держу себя в руках. Мой голос просто наполнен недоверием. Эвери смотрит на свои руки, а затем поднимает взгляд. Ее взгляд не выражает ничего. Она просто оболочка, наполненная ничем. - Разве тебе что-то не нравится? - спрашивает она, нервно заламывая пальцы. - Я просто не понимаю, вот и все, я запутался в тебе. - Почему ты не можешь быть просто Зейном, который не лезет туда, куда не надо? Разве это так тяжело? - она встает на ноги, снимает кофту с футболки. Я чувствую, как растет напряжение. Ее кофта летит на пол. Она злится, кусает губы, вздрагивает, услышав через окно визг шин. - Черт.       Она боится. Она боится быть отвергнутой? Она боится всего. Эвери всего лишь запугана до смерти. Всего лишь? Это всего лишь? Я вижу, как она пытается взять себя в руки. Поднимает с пола книги и расставляет их по полкам. Молчит. Я смотрю на свое плечо, где на футболке зияют дыры. Вспоминаю то, как Эвери дотронулась до моей кожи, у меня был будто ожог. Я не уверен, что могу дать ей то, чего она хочет прямо сейчас, пока не разберусь в ее проблемах, в ее запутанности. Пока я не пойму, что передо мной стоит настоящая Эвери, которая так же дико желает, как и эта.       Я слишком много хочу. Я ведь не спасатель, я не могу контролировать ее и вовремя забирать ее страх. - На сегодня нам хватит общества друг друга, - говорю я. Эвери испуганно смотрит на меня. - Ты убегаешь? - она разъярена. - Я просто ухожу, мы еще увидимся, - я встаю со стула и иду к двери. Эвери быстро надвигается к ней и заслоняет мне путь. - У меня все еще шок. Я все еще трясусь, ты не чувствуешь? - она берет мою руку и отводит от двери. Я улыбаюсь, она не хочет, чтобы я уходил. - Обычно ты не так настойчива. Эвери, тебе надо поспать, ты очень уставшая. - Она поджимает губы, смотрит мне в глаза. - Ладно, ладно, иди, готовься.       Эвери вымученно улыбается. Идет в ванную и закрывает за собой дверь. Я тяну матрас на кровать, заправляю, взбиваю подушки. Собираю ее одежду и кидаю в кресло. Сажусь рядом с кроватью и жду Эвери. Слышу, как стекает вода. У меня есть время. Я обхожу ее комнату кругом, беру ее сумку в руки и открываю. Ничего особенного не нахожу. Там лежат всего две книги, пару тетрадей, плеер, упаковка анальгина. Я разочарованно отшвыриваю сумку на пол. Открываю полки в комоде. Натыкаюсь на ящики с нижним бельем, тут же закрываю его, замечая в углу черный, прозрачный, кружевной лифчик. Мои пальцы почти трясутся. Я иду к столу, смотрю на его поверхность. Ноутбук, книги, карандаши, пластинки с музыкой. Здесь невозможно что-либо найти, в комнате слишком большой погром. Где же она может хранить то, что я ищу? Слышу грохот в ванной. В ванной, точно! Я быстро иду к кровати. Сажусь на край как раз вовремя: Эвери заходит в комнату. Она вешает полотенце на ручку двери.       На ней легкие шелковые шорты и майка на бретельках. Она заплетает волосы в хвост и идет к кровати. Ложится. Я подтягиваю на нее одеяло и накрываю ее до плеч. - Когда ты уснешь, я захлопну дверь, - шепчу я. Встаю с кровати и задвигаю шторы. В комнате теперь полумрак из-за плотных штор. Эвери кивает, ложится на спину и закрывает глаза. Ее грудь медленно вздымается. Веки почти не дергаются. Я тихо сажусь рядом с ней.       Ее лицо отражает спокойствие. На взгляд ее кожа бархатная, мягкие изгибы ее тела кончаются на плечах. Слишком сильно выпирают ключицы. Родинка на шее заводит. Я не отвожу от нее взгляд. Во сне она выглядит такой настоящей. Я представляю наше утро. Где мы просыпаемся вместе, какой мягкий ее взгляд по утрам, как почти исчезают ее круги под глазами. Ее тонкие руки на своих плечах.       Я мечтательно выдыхаю. Тихо встаю, двигаюсь почти бесшумно. Открываю дверь в ванную комнату. Сильнее закручиваю кран с водой. Осматриваю комнату и выдвигаю ящики, ничего. Большинство из них даже пустуют. Смотрю на полки, приподнимаю стопку полотенец. Открываю шкафчик под раковиной. Щупаю рукой поверхность, тихонько постукиваю. Слышу глухой стук в самом углу. Достаю все вещи из шкафа и пытаюсь подцепить дно пальцами. Это выходит, но не так быстро. Внизу появляется еще одно пустое пространство. Здесь лежит папка и коробка. Я открываю коробку. Тяжело выдыхаю и подтверждаю свои догадки. Облизываю губы. Беру пакетик с белым порошком в свои руки и прячу его в карман. Ставлю все на место.       Теперь я чувствую себя просто ужасно. Эвери сладко посапывает на подушке, не подозревая, что вся эта чертовщина творит внутри меня. Мне остается только что-то делать, но мое желание уехать от всего как всегда превышает все остальные чувства. Я смотрю на Эвери, возможно, она не считает меня тем человеком, который способен сделать, что угодно ради нее, но так и есть.       Я захлопываю дверь ее дома. На улице уже сумерки. Я сажусь в машину с сигаретой. Мне стоит начать действовать прямо сейчас, но я не знаю с чего начать. Я совсем забыл про свои сумасбродные действия, я совсем забыл про поиски. Я сошел с ума и чем дальше я затягиваюсь, тем возрастает невозможность спасти меня. Завтра мне надо встретиться с ее отцом, узнать намного больше, а затем двигаться дальше. Мне не стоит забывать о своем доме, который как невидимая дымка засел у меня в голове вместе с Эвери. Странность ее имени, странность этого человека, странность наших встреч и ее поведения - все это делает похожим каждые дни на сон. Мне кажется, что я прекращаю различать реальность и мысли. Меня просто тянет к таким людям как она. Меня тянет на ненормальных.       Звук смс выводит меня из транса. Собрание в студии. Сейчас не самый подходящий момент, но думаю, что такая компания совсем мне не повредит.

***

      Утро выдалось холодным. Я натянул байку и выскочил из машины у дома Эвери. Свет горел только в кухне, поэтому я надеялся встретить там только ее папу.       Мистер Аттвуд будто ждал меня. Он подал мне чашку с чаем. Зеленым чаем - видимо? к нему передалась привычка Эвери. Усадил меня и сел сам. Перед собой он положил бумаги и телефон. - Эвери на учебе, только что звонил ее преподаватель. Старый придурок сказал, что ее снова не было на лекции. Уверен, что он не звонит ничьим родителям, кроме меня. У него личная неприязнь ко мне и к моей дочери, - мистер Аттвуд сжал в руке телефон и отхлебнул из чашки. Он немного поперхнулся, вздернул палец вверх, будто что-то припомнил. - У тебя красивые сестры, Зейн. - Простите? - я не понял, как это относится к делу. - Мне же надо знать, с кем водится моя дочь. А ты довольно-таки интересный субъект. В интернете находится все, - Аттвуд улыбнулся. Я также не смог сдержать улыбки, она была у него теплая. - Хорошо, что ты приехал сейчас. Может, после моего рассказа ты решишь скрыться. - Думаете, что у меня кишка слаба? - я принял его игру и сощурился. - Ладно, я понял, парень. У меня просто сложились впечатления, что у Эвери снова небольшие проблемы по поводу наркотиков, - сказал он. Значит, он не знает. Я облизал губы. Я буду молчать и ничего не скажу ему. - Знаешь, если это начнется снова, то мне придется завезти ее в реабилитационный центр, чего я делать не хочу. Думаю, я должен был тебя предупредить. - Как вы это определили? - О, это легко сделать. Все начинается именно так: огромные зрачки, иногда, кажется, что пора вызывать экзорциста, бессонные ночи, скрытность, она начинает не попадаться мне на глаза. Плач, он тоже бывает. С одной стороны плач, может появляться от того, что у нее расшатана психика, мне даже предлагали поддержать ее в психбольнице, чтобы она говорила со специалистами. Я такой же специалист и я работал в дурдоме и знаешь, что!? Это последнее место, куда я бы отдал свою дочь. Разгром в ее комнате, ты видел этот разгром? Она бесилась, это точно. Но вместе с этим у тех, кто принимает, появляется иллюзия эйфории. Именно иллюзия: бабочки, цветочки, мир прекрасен, пока твоя доза не выветрится. Я думал, что теряю ее еще тогда, в тот раз, когда она принимала, но вместе с ее бывшим парнем исчезла и иллюзия. Она прекратила принимать, а это значит, что дилером и тем, кто предлагал заглушить боль наркотиками, являлся ее бывший, Эван, - Аттвуд хлопнул в ладони, закончив складывать свою логическую цепь. Я понял, что работаю с тем, кто ну уж очень хорошо разбирается в проблемах, с тем, кто хорошо понимает людей. Думаю, если я сойду с ума, то обязательно обращусь именно к нему. - Эван, он учится вместе с ней? - я нахмурился. Мне кажется, что я понимаю, кто это. Мистер Аттвуд кивнул. - Вы предполагаете, что Эван снова появился в жизни Эвери?       Буря ярости, злости и бесконечной ревности взметнулась у меня в душе. Я склонил голову в бок и приподнял брови. Черт возьми, с нее глаз спускать нельзя! - Именно, я только предполагаю. Возможно, я раздуваю из мухи слона, знаешь, как бывает. Родители так переживают за своих взрослых детей, что слишком иронизируют и истерят. Возможно, это мой случай и теперь мне придется обратиться к специалисту, ведь с самим собой не поговоришь. - А вы не думали отправить ее к другому специалисту? К незнакомому человеку? Вы ведь ее отец, и она, возможно, не хочет открывать все карты перед вами, - он фыркнул. - Поверь мне. Когда она хочет поговорить, я превращаюсь в чужого человека, как и она. Она будто не моя дочь, а просто очередной душевнобольной человек, именно душевнобольной, - сказал Аттвуд. Скорее всего, я не понимаю, насколько запущенна ситуация. Сказка, да и только. Мне, черт возьми, двадцать четыре года, а я не думаю о своем будущем. - Что вы будете делать? - спросил я. Аттвуд пожал плечами. - Я ни в коем случае не буду лишать ее карманных денег, сто процентов. Она взрослая, в двадцать один год это уже ничего не значит. А, что я толком могу сделать? Она ведь взрослая! Разговоры тоже не помогут. Если что, я просто посажу ее на цепь и увезу лечиться, - теперь я понимаю высказывание Эвери про ее отца-чудака. Он чудак, но мне он нравится. - Вы ведь сказали, что это место ужасно. - Если это поможет моей дочери, то я сделаю это, - завершает он. - Знаешь, пребывание там точно отрежет ей путь к дальнейшим распутствам, после такого она точно станет самой настоящей паинькой. Ладно, Зейн, у меня скоро начнется прием, пора ехать.       Я встал со стула, пожал руку мистера Аттвуда и вспомнил о том, что хотел спросить у него. - Кто такой Крис? - еще тогда в аэропорту, когда я впервые увидел Эвери, я понять не мог, кто же тот кучерявый парень. Аттвуд удивленно приподнял брови. - Мой внук, - я сглотнул. Внук? Стоп, стоп! - Моя вторая дочь живет в Калифорнии, там она вышла замуж, но неудачно, сейчас идет развод.       В прихожей послышался хлопок двери. Для Эвери еще рано. Мистер Аттвуд нахмурился и прошел в прихожую. - Эвери? - послышался грохот. Боль в сердце. Страх.

***

      Запах больниц ненавидел с детства. Он навивал мне мысли о смерти и об острых иглах. Люди, казалось, от безделья, слоняются туда-сюда. Я смотрел на пятно в стене. Сколько времени прошло? Я все еще держу руки в молитве. Сложно быть так рядом и ничего не знать. Я пропустил пару звонков от мамы, от Найла и от остальных ребят. Наверняка у них снова собрание. Там будет много смеха и веселья. Такая тонкая грань между весельем и грустью. - Слава Богу! - мистер Аттвуд плюхнулся рядом со мной на диван. Я с оживлением посмотрел на него. - Все в порядке. Она слишком сильно утомилась, недосып склонил ее в обморок, и, черт возьми, в ее крови наркотик! - Ее выпишут? - спросил я. - Не сегодня. Возможно, дня через три, или два. - Как вы держитесь? Вы так спокойны, будто ничего не случилось, - Аттвуд улыбнулся. - Я начал проще относится к жизни после смерти моей жены. Надо ценить простые вещи, Зейн. У тебя получится, просто проснись однажды утром и открой мир заново, тогда ты поймешь суть, найдешь свой дом и начнешь ценить то, что не ценил раньше. - Найду свой дом? Откуда он знает? Выглядит невозмутимым. Я застыл как придурок, все еще обдумывая его слова. Что за чертовщина начала твориться со мной с приходом в мою жизнь Эвери и ее отца-чудака? - Как думаете, Эвери обидится, если я не приду к ней в больницу ни завтра, ни послезавтра? – в моей голове возник план. - Решил все-таки смыться? – Аттвуд с улыбкой смотрел на меня. - Вам явно не терпится. Нет, у меня есть планы, - произнес я. Аттвуд похлопал меня по плечу и толкнул в бок. - Иди, не бойся.