Запретный плод Рованиона. Малекит.

Пять лет назад, когда я только прибыл сюда вместе с Алгримом, моим верным слугой, я не мог взять в толк, почему мы не можем одержать победу? Теперь, когда я видел изо дня в день всю картину полностью, изнутри, когда я сражался бок о бок с эльфами, которых мы отсылали на войну, подбадривая их громкими и красивыми речами, когда я видел, как они умирали в бою или от тяжелых ранений, я не верил, что мы способны держать сопротивление. Темные эльфы были действительно сильны, и я сам чувствовал, что ими движет что-то выше. Я заметил это спустя год, когда в очередном сопротивлении на меня набросился один из них. Он был переполнен темным колдовством, что давало ему мощь. Не исключено, что я умер бы сразу, но спасибо отцу, чья кровь течет в моих венах. Я – полубог. И поэтому я сильнее любого эльфа, к тому же я маг. И мой внутренний заряд энергии позволял мне сражаться дольше. Алгрим всегда был рядом со мной, и мне сотни лет не хватит, чтобы высказать ему свою благодарность за каждый момент, когда он спасал мою жизнь. Прошло много времени, для эльфа, конечно же, это пустяк. Но когда ты все время проводишь в военном напряжении – это дает о себе знать. Я получил сотню писем от матери, от сестры и брата. От Короля и даже от.. отца. Но я не ответил ни на одно. Я понимал, что вместе с отчетами Финнион отсылает во дворец и послание обо мне, что я жив. Этого достаточно. На самом деле я просто не знаю, что писать. Я сотню раз садился за ответное письмо, но после двух строчек вступления.. я сминал пергамент и сжигал его. Алгрим осуждал меня, говоря, что хотя бы матери я написать обязан. Однако я понимал четко, что я никому и ничем не обязан. Кстати, расположили меня в лагере как подобает принцу. Я, конечно, в самом начале отказался от отдельного шатра, но Финнион настоял. Только спустя какое-то время я понял, как это удобно, и как это мне нравится. У меня был большой шатер с удобной постелью, с большим письменным столом, чтобы я мог развернуть карту, с ванной, что скрывалась за перегородкой, обтянутой плотной тканью. Конечно, я не имел права командовать целыми войсками, ведь у меня не было военного опыта, но в критических ситуациях я брал это на себя. Финнион доверял мне, а я неплохо справлялся. Кажется, искусство вести войны было у меня в крови. Конечно же, все это не без обратной стороны медали. Каждая смерть эльфа из моего отряда была для меня сильнейшим ударом. И хуже всего, я не мог выносить криков эльфов, которых ранили отравленным оружием. Они оставались в сознании еще около недели, самые стойкие держались около двух, но эти дни для них были настоящим Адом. Яд сжигал их изнутри. И ничто из наших методов не могло им помочь. А ведь сюда были приглашены лучшие лекари. Даже древнейшая эльфийская медицина была бессильна! Мое владение магией улучшилось в разы. Я не знаю, хорошо это или нет, но ощущая ненависть и гнев к темным эльфам, я заполнял пустоту внутри себя. Чем больше потерь несла эта война, тем сильнее была моя ненависть. Я мечтал вонзить меч прямо в сердце Темному Королю Нириверу! Мне бы пробраться в столицу… в его дворец, что был выстроен на вершине. Иногда, смотря вдаль, я смотрел и будто видел его вдалеке. У этого грязного отродья был панорамный вид на сражение! Мне бы скинуть его с террасы его дворца с мечом в сердце! Но к нему действительно не подобраться. Мы еле держим сопротивление, не давая темным эльфам погубить новые территории. Все, что я мог, это помогать в этом сопротивлении. И когда я уходил в сторону от боев, чтобы восстановить силы, я учился владеть своим даром. Я занимался сам или под наблюдением Алгрима. Мне не нужны были старинные рукописи, я откуда-то сам понимал, что мне нужно делать. Я не мог использовать свои умения в бою, боясь испугать свою армию. Но я точно знал, что когда я достигну определенных успехов, я обязательно доберусь до Ниривера! И тогда я отомщу за все потерянные жизни, за каждую слезу овдовевшей эльфийки, за каждого ребенка, что остался без отца или без матери, или остался сиротой! Моя ненависть, мой гнев были так велики, что я задыхался от этого. Эти чувства не красили меня, но они давали мне силы, давали мне какую-то уверенность в том, что моя месть – это не пустые мечты. Однажды это случится. - Прошу прощения, Милорд, вам пришло письмо. Алгрим вошел в шатер. Я сидел за столом и рассматривал карту. Мы стеснили противников немного к северу. Темный лес практически свободен. Если идти по лесу, можно обогнуть все поле, и если очень повезет, можно добраться до стен столицы. Последнее время я только и делал, что искал, как подобраться к сердцу врагов. Чтобы закончить эту войну, нужно убить короля. Не знаю, что во мне кричало больше, гнев и ненависть или жажда мести? Или же просто я хотел собственноручно убить короля только потому, что стану героем этой черной войны?.. Для собственной спеси? Подняв взгляд на эльфа, что вошел ко мне в покои, я подпер рукой голову, смотря в его карие глаза. Он подошел к столу, аккуратно кладя запечатанный пергамент передо мной. Печать Короля. - Вы даже не прочтете? - В каждом письме они просят меня вернуться, Алгрим. - Я их прекрасно понимаю. Они волнуются за вас. - Перестань, Алгрим. Мы оба знаем, что здесь мне лучше, чем там. - Хотя бы прочтите. - Читай сам. Я капризно щелкнул пальцами по свернутому пергаменту, и он откатился в сторону эльфа. Алгрим взял его в руки, осторожно распечатывая. Деловито откашлявшись, будто собирается играть в пьесе, он стал читать это так, словно зачитывает новый приказ Короля. Я уже приготовился слушать, но глаза эльфа быстро скользили по строчкам, а он не говорил ни слова. Когда руки его опустились, я взволнованно выпрямился на стуле. - Что там, Алгрим!? Не пугай меня! - Король передает правление сыну. Принц Леголас готовится к коронации. Я удивленно смотрел на эльфа. Трандуил передает бремя правления сыну? С чего вдруг? Разве сейчас есть время для этого!? Только перечитав письмо, что было написано красивым почерком Короля, я прочел между строк то, что нужно. Народ напуган до смерти. Чтобы отвлечь их от войны, наша столица открывает свои двери для всех эльфов. Там они будут в безопасности, а громкий праздник и веселье отвлекут от страха. И снизу было приписано «Мы волнуемся за тебя, Малекит, какой бы выбор ты не сделал, помни, что ты - эльф, ты – мой сын». В горле от этого у меня сдавило. Последняя строчка была написана отцом.

***

- И помните, мы умрем не сегодня! Я улыбнулся Финниону, запрыгивая на своего коня. Мы отправлялись в помощь к очагу сопротивления. И когда мы прибыли, я без промедлений ринулся в бой, обагряя свой меч и руки. Каждая смерть противника доставляла мне странное удовольствие, которого я не мог объяснить. Среди шума, звона металла, среди криков и воплей, я находил место даже для улыбок. Губы сами растягивались, когда сердце темного эльфа переставало биться, а мое, наоборот, набирало удары. Я резко развернул коня, уклоняясь от удара, но и с другой стороны я наткнулся на меч. Мне просто пришлось спрыгнуть с коня на землю. Я замахнулся мечом, скрещивая наше оружие с врагом. Звон стали стоял в ушах. Удар, еще один, я еле успевал отбиваться. Я резко развернулся, пронзая мечом противника по самую рукоять. Руки почувствовали тепло алой крови. Я тяжело выдохнул, вынимая свой меч, когда перед глазами блеснуло лезвие. Острая боль полоснула мое лицо, кровь из рассеченной брови хлынула на лицо, заливая глаз. Я прижал ладонь к ране, чувствуя рассеченную кожу на скуле. - Проклятье! Всего одно мгновение, и меня кто-то толкнул в сторону, я даже не сразу понял, что случилось. Только потом признал Алгрима, что в очередной раз спас меня от удара. Темный эльф успел ранить его прежде, чем встретил свою смерть. Алгрим тяжело упал на одно колено. Я тут же подполз к нему. - Эээй! Ну куда ты лезешь!? - Моя задача спасти вашу жизнь любой ценой! - Дурак, на мне мифрил! Он тяжело выдохнул, прижимая руку к ранению в боку. Я даже забыл о пульсирующей боли на лице, хотя кровь не переставала заливать мое лицо. Я поднялся на ноги, помогая встать эльфу. Несколько минут ушло, чтобы найти коня, и я поскакал с ним прочь. От крови я почти ничего не видел, но когда мы добрались до лагеря, я сразу отправил Алгрима в руки врачей. Те быстро куда-то унесли его, а меня посадили на низкую кровать. - Ариэн! Принеси мне иглу! Ариэн?.. Где-то я слышал это имя раньше! И когда ко мне подошла эльфийка в белом платье целительницы, я признал ту самую прислужницу принцессы. Что она здесь делает!? В шатер внесли еще несколько раненных, и мужчина передал меня в руки девушки, направляясь к другим. - Ариэн… я не знал, что ты целительница… Я улыбнулся, смотря на нее, пока она хлопотала над тем, чтобы стереть кровь с моего лица. Она посмотрела на меня несколько удивленно, и когда кровь перестала скрывать мое лицо, то вдруг она сразу узнала меня. - Принц Малекит?! - Я рад, что ты узнала меня. Что ты делаешь здесь? Она рассказала, что искали добровольцев. И так как ее с малых лет обучали древнейшей медицине, она сразу же вызвалась и прибыла сюда только сегодня утром. - Что с вашими волосами?.. – спросила она, а потом сразу добавила, - закройте глаза. Я послушно прикрыл глаза, и еле сдержал сдавленный скулеж, когда она вылила какую-то жидкость на мою рану. Казалось, моя кровь вскипела в разрезе кожи. Она тут же прижала к ране прохладный компресс. - Потерпите… - Все нормально. Я нахмурился, хотя это доставляло мне боль. Ариэн готовила иглу и шелковую нить. А я смотрел на нее, на ее уже испачканное кровью платье. На ее темные, каштановые волосы, что были заплетены в тугую косу. - Так что с вашими волосами? Я помню вас совсем другим. - А таким я тебе не нравлюсь? - Что вы, Милорд, вы очень красивы. Странно было это слышать, когда она зашивала мои раны. Раны на лице. Представляю, что осталось от моей красоты, хах. Только почему-то это больше не беспокоило меня. Случись такое раньше, я был бы в ужасе, но сейчас мне было все равно. Когда она закончила, она повязала мне повязку на голову, чтобы компресс на брови и под глазом держался, впрочем, она скрыла повязкой весь мой левый глаз. - Прилягте, вам стоит отдохнуть. - Думаю, я смогу отдохнуть у себя. Что с Алгримом?.. - Я провожу вас. Потом обязательно спрошу, как он и вам передам, пойдемте. Я поднялся с узкой кровати, и мы вместе вышли из больничной части. Она взяла с собой сумку с первой помощью и действительно проводила меня. - Вам нужно отдохнуть. Полежите. У вас есть еще ранения? - Ариэн, неужели ты хочешь увидеть меня без одежды?.. - Ч-что вы такое говорите?! Румянец залил ее щеки, и я улыбнулся, хотя улыбка скривилась болью, и я рефлексом прижал ладонь к скуле. - Не трогайте грязными руками, заразу занесете! - Неужели я не нравлюсь тебе, Ариэн? - Милорд, вы говорите лишнее! - И все-таки? - Принцесса без ума от вас, Милорд, разве это вам не интереснее? Она будет в ужасе, когда узнает, что вы здесь. - Мне все равно на принцессу, мне интересно нравлюсь ли я тебе! Или теперь со шрамом я не вызываю женского трепета? - Бросьте, Принц, мужчине непозволительно быть краше женщины. Вы стали только привлекательнее, если вас это так интересует. - Да?.. Шрамы украшают мужчину? - Не всех, но вас несомненно. Не знаю, что должно с вами приключиться, чтобы вы потеряли свою красоту. - Ты тоже красива, Ариэн,.. для меня ты прекраснее принцессы. И раз ты тут… то у меня болит вот здесь… Я улыбнулся, прижав ладонь к груди в районе сердца, что так глухо билось от ее присутствия рядом. Ее присутствие было самым хорошим, что здесь вообще могло произойти. - Издеваетесь? - Вовсе нет. Ну, конечно, я лукавил. Она посадила меня по постель, и положила рядом со мной свою сумку. Я быстро стал расстегивать свою военную одежду. И когда она помогла мне снять рубашку, я сам удивился. Я не чувствовал боли, но моя грудная клетка была одним огромным кровоподтеком. Наверное, я очень ушибся, когда… я даже не помнил, когда это могло быть. Когда я бился на коне или когда я отбивался от противника?.. - Лягте, пожалуйста. Я прилег, и она тут же забегала по шатру, наливая в чашу воды и беря губку. Очистив меня холодной водой, она достала из сумки какую-то мазь. И ее руки на моей груди.. Боже, какие мысли были в моей голове в этот момент! Она растирала мою грудь, говоря о том, что мазь поможет ушибу пройти быстрее и снимет боль. - Мне совсем не больно, Ариэн… Я подхватил ее ручку, прижимая к своим губам. Пахло настоями и травами. И этот аромат мне был прекраснее любых роскошных ароматов цветов. Девушка сильно смутилась, осторожно убирая свою руку и отходя от постели. - Думаю, с вами все будет хорошо. Я пойду, меня ждут другие. - Я запомню, Ариэн, что ты променяла меня на других. - Хватит издеваться, прошу вас, не будьте ребенком. Я улыбнулся краем рта, немного приподымаясь на постели. - Прости меня, ничего не могу с собой поделать, когда ты так близко. Не забудь проведать Алгрима, надеюсь, с ним все хорошо. - Конечно, отдыхайте, Принц. Она поклонилась и быстро удалилась. Буквально вылетела из моих покоев. Я поджал губы и прилег на постели, прикрывая глаза и глубоко вдыхая запах мази. Такая невинная, такая чистая душа… Ариэн была прекрасна, и не покидала мои мысли до самой ночи. С Алгримом все было хорошо. Несколько дней на восстановление, и он снова сможет встать в ряды сопротивления. Я тоже временно отстранен от боевых действий. Это смешно, ведь моя рана была на лице. Хотя стоит отметить, мне было тяжело напрягать мышцы лица, так как рана на скуле сразу расходилась. Ариэн приходила ко мне каждый день менять повязку, а я нагло просил ее растереть мне грудь той мазью, которую она мне оставила. - Вы способны растирать себя сами! - Но куда приятнее мужчине прикосновения женских рук. Ариэн, неужели ты откажешь принцу? - Таков ваш приказ, Принц? Последнее слово она специально выделила интонацией, вызывая мою сдержанную полуулыбку. Я бы улыбнулся ей так широко, как была распахнута моя душа перед нею, но просто не мог. Моя рана еще не зажила, и любая мимика доставляла мне если не боль, то не самые приятные ощущения. - Что ты, Ариэн, я не посмею тебе приказывать, это моя просьба… Я не скрою, мне нравилась она, мне нравилось ее внимание и ее касания нежных ручек. Я не скрывал это от себя, от нее. Правда,.. когда она согласилась и стала растирать мою грудь, кровоподтек на которой становился все бледнее с каждым днем, в шатер вошел Алгрим. И мне стало как-то.. неловко что ли? Но я был невозмутим, хотя где-то мне стало немного стыдно. Ариэн приветливо поздоровалась с ним, спросила о самочувствии, а потом снова вернула все внимание ко мне. - Отныне только ты будешь лечить меня, Ариэн. - Надеюсь, мне не придется этого делать. Лучше принесите Королевствам победу, станьте нашим героем и примите свою славу, что будет описана во всех летописях! - Кровь я приму с большей страстью, чем позолоту славы. Особенно, когда ты так нежно ухаживаешь за мной. Она снова смутилась, убирая руки от моего тела и вытирая их белой тканью от остатков мази. Я смотрел на нее и улыбался, игнорируя присутствие Алгрима. Эльф стоял у выхода. Он впервые зашел ко мне, ему только сегодня разрешили покинуть госпиталь. Я не был груб с ним, просто сегодня часами ранее я навещал его. - Если вы принесете нам победу, я буду лечить вас столько, сколько будет угодно Вашему Величеству. - Я запомню, Ариэн. Я обязательно принесу нам победу. Она поднялась с края постели, подхватывая свою сумку. Поклонилась мне, затем Алгриму и, попрощавшись, осторожно вышла. Я все ждал, что эльф что-нибудь скажет, но он не сказал мне ничего. Просто улыбнулся. - Я рад, что ты поправляешься. - Эльфийская медицина творит чудеса. - Да, ты прав,.. она действительно творит чудеса. Я улыбнулся во весь рот, совсем забыв о своих швах. Резкая боль надрывно застучала в скуле, а повязка слегка покраснела от крови. Эльф тут же подошел ко мне. - Вам нужно быть сдержаннее, Милорд, - я отмахнулся, осторожно прижимая повязку к ране, - мне так жаль, что я позволил этому случиться. Как мне искупить свою вину?.. - О чем ты? - Ваше лицо… - Перестань, Алгрим, все в полном порядке. - Но.. - Неужели я больше некрасив для тебя? Не можешь на меня смотреть? - Что вы! - Вот и закончим на этом, мне самому нужно было быть внимательнее. Я слегка поджал губы в улыбке. Все так же сидя на своей постели, я наблюдал за эльфом, а потом взял его за руку, немного потянув на себя. И когда он присел на край, я оттолкнулся от подушек, касаясь ладонями его лица. - Я очень рад, что с тобой все хорошо. Это важнее, чем мое лицо. Тихо проговорил я, подаваясь к нему ближе. Я не хотел думать о том, как выгляжу. Признаться честно, я за эту неделю ни разу не посмотрелся в зеркало во время перевязки. Пока я не вижу этого… мне кажется, что ничего не случилось. Куда интереснее мне было отвлекаться на все остальное, что меня мало касалось. Хотя сейчас тот, о ком я думал, имел полный доступ к моему телу. Я придвинулся к эльфу еще ближе и тяжелый выдох на его губы я завершил мягким, влажным поцелуем. Его сухие губы раскрылись, пропуская мой язык, а я все держал его лицо ладонями, в какой-то момент осторожно откидываясь на спину и тяня за собой эльфа. - Скажи, Алгрим.. ты хочешь?.. Тихо спросил я, выдыхая теплый воздух на его ухо. Эльф тяжело выдохнул, крепко обнимая меня и прижимая мою ногу к своему бедру. О, как мне хотелось улыбнуться! Но я сдержался. Только толкнул его ладонью в грудь, укладывая на спину. На мне был только халат, потому я сразу присел на мужчину. - Милорд… - Прошу тебя, Алгрим.. хотя бы в такие моменты.. называй меня по имени… Шептал я ему в губы между поцелуями. Руками я расстегивал и стягивал с него одежду. Торс у него был перевязан, и я осторожно провел кончиками пальцев по его ранению, вместе с этим сползая вниз. Губами я касался его кожи на шее, на груди, проводя напряженным языком по соскам и спускаясь ниже, нежно целуя его рану через ткань перевязки. Моя вина, что он получил такой недуг, и я извинялся, а вместе с этим благодарил его за мою спасенную жизнь. Я понимал, что наша близость для него ценнее ткани мирозданья, и я был нежен с ним всегда, и никогда не лукавил. Пускай это происходило ничтожно редко, но каждый раз я хотел его так, как хотел тогда, в комнате постоялого двора, ночью. Моя страсть была не наигранной, а самой настоящей. И мне самому было жаль, что я не могу полюбить Алгрима так, как он любит меня. Мне бы хотелось! Мне бы хотелось разбавить бурю ненависти в своей душе чем-то светлым, искренним и долгим. Но каждая моя вспышка нежности кончалась после страстного соития, а в душе не цвело от любви. Но как дорог мне был этот эльф!… я очень надеюсь, что моя привязанность к нему хоть как-то перекрывает потребности его сердца быть любимым. - Вас могут услышать. - Забудь об этом, я научился ставить блок. Я раскрыл рот, проводя кончиком языка по верхнему ряду зубов, руки Алгрима в тот же момент легли на мои плечи. Присев между его ног, я стал стягивать с него низ, избавляя его ноги от сапог и штанов. Меня удовлетворила только картина его обнаженного тела на моей постели, и я с легкой улыбкой провел ладонью по его члену, к которому приливала кровь от одного моего вида. А ведь я уже не так красив с перевязанным лицом на половину. - Милорд… - Имя, Алгрим, хватит чиниться. Он тяжело вдохнул, втягивая живот, когда я обхватил его плоть ладонью, нагибаясь к нему, но не близко, не для поцелуя. Или, может, для поцелуя, но совсем иного?.. Я облизнул губы, закусывая нижнюю, поднимая взгляд на мужчину. - Малекит, прошу вас.. это лишнее… - Разве тебе не по душе мои забавы? Я снова облизнул губы, наклоняясь к его животу, влажно целуя его кожу. Кубики пресса напряглись под прикосновением моих раскрытых губ. Эльф тяжело задышал, а его плоть в моей ладони сразу отвердела. И сквозь ноющую боль я все-таки улыбнулся, спускаясь влажной дорожкой ниже, слизывая с его кожи налет лечебных трав. Интересно, если бы его живот не был перевязан, если бы я провел языком по линии его пресса, если бы проник им в пуповину, какова была бы его реакция? Я даже пожалел, что его стан перевязан, но это совсем не помешало мне спуститься поцелуями к его паху лишь в разы быстрее. От моего горячего дыхания эльф шумно выдохнул, а я коснулся губами его члена, проводя языком по головке. Алгрим сдавил свой стон, и я нарочно взял глубже. Я делал это впервые, и это было дико для меня, но мне нравилось.. не столько само занятие, которое я счел бы самым грязным, чем мне приходилось заниматься, пускай и по собственной воле и желанию, сколько реакция эльфа, что исходился от наслаждения в моих руках. Подвластный только мне, он был готов исполнить все, что я захочу. А я хотел его, честное слово, мне до сих пор стыдно от своих желаний! И я никогда не претендовал на его роль в наших странных отношениях, мне никогда не хотелось обладать им так, как он мог брать меня. Я мог любить любую женщину, но любить вот так мужчину мне не хотелось совсем, а быть таким желанным в руках верного слуги… я желал больше всего. Плотно обхватывая губами его член, я брал его глубже, как получалось, на выходе обсасывая его головку под сладкие стоны Алгрима. Когда его пальцы коснулись моих волос, я шумно выдохнул, поднимая на него взгляд, и он поманил меня к себе, жарко целуя меня в губы так, что я начинал задыхаться. Он не отпускал меня, нетерпеливо разводя полы моего халата, и я сам сел на его влажный член, с тяжелым стоном, чувствуя, как его плоть пронзает мое тело в резком толчке. Я даже не поверил, что Алгрим был так нетерпелив, так резок со мной! И ладно бы он извинился, ведь я привык, что он со мной очень аккуратен, но вдруг он стал часто подаваться в меня, сбивая мне дыхание к чертям! Нет, мне было не больно. Я был просто удивлен его напору! А он продолжал, крепко держа меня за талию, подаваться в меня до упора. Я чуть не рухнул на него, еле сдавливая стоны. Я держал барьер, но мне все равно было страшно, что от ТАКОГО я отвлекусь, и кто-то услышит это. Я уперся ладонью в перину постели рядом с его головой и сдавленно проскулил, все-таки вдавливая колени в постель и дернулся выше, чтобы его член вышел из меня. - Хэй,.. Алгрим, ты разыгрался… Я тяжело дышал, смотря на него, пока он скользил ладонями по моему телу, по бокам вверх и вниз до бедер, до ягодиц, что он сжимал с такой силой! И дернув меня обратно к себе, он снова вошел в меня резким и даже грубым толчком. Я не успел сдержать громкого стона. Не пойму, чего я злюсь, если мне нравится это?! И вообще, откуда столько сил у него!? Я специально хотел быть сверху, чтобы не утруждать его! Ему противопоказаны нагрузки, а он уж точно сейчас не расслаблен! Я до боли закусил губу, и все с той же болью сильно нахмурился, буквально чувствуя, как мои раны надрывает. Но не мог концентрироваться на этом… все мои мысли выбивало из головы от его частых толчков! Алгрим поднялся, присаживаясь на постели, крепко обнимая меня, наконец, останавливаясь. Наконец, давая мне просто возможность дышать. А, нет. Он не давал мне даже дышать! Я с хриплым вдохом разорвал поцелуй, и он толкнул меня. Я уперся руками в постель за своей спиной, все так же крепко сжимая ногами его бедра. Алгрим удобнее присел на коленях, снова начиная двигаться, но в этот раз медленно и осторожно, исполняя для меня самую настоящую муку. Мое тело просило больше, я хотел больше! А он назло мне двигался медленно, хотя и сам еле держался, чтобы не сорваться. И вдруг я понял.. Боги, неужели он ревнует меня? Я даже улыбнулся, вновь не сдерживая обрывистого стона, когда эльф стал двигаться быстрее, резко толкаясь членом в мое тело до самого упора, до чувства боли! Каждое его движение, прикосновение его рук, его тела, даже его горячее и сбитое дыхание кричало о том, что не могли произнести его губы. Но каждым толчком он говорил мне, как он хочет, чтобы я был только его, только с ним. О, Алгрим… - Мммм…!! Мне.. больно… Я соврал, но эльф тут же остановился. - Простите меня… Он извинился самым нежным поцелуем, после прося разрешения продолжить. Он смеется надо мной? Неужели он думает, что я смогу ему отказать сейчас? - Издеваешься? Не останавливайся… Только не останавливайся, Алгрим! Кажется, я уже готов продать душу, чтобы просто полюбить тебя! И почему я не могу повелевать своими чувствами?.. *** Я с силой хлопнул зеркалом по столу, оно тут же разбилось в раме. Прижав ладонь к своему лицу, я опустил голову над столом, зарываясь пальцами в свои волосы. Я впервые посмотрел на себя сегодня, когда Ариэн сняла мне швы. Безобразный, но идеально ровный шрам прочертил мою бровь и скулу. Красный шрам со следами от стежков, в местах с засохшей кровью. Я не мог смотреть на себя, когда мои волосы почернели, но я оставался красавцем. А что сейчас?.. Не могу поверить, что все это время мне было все равно на это! - Милорд… Что может быть несовершеннее, чем совершенное лицо с безобразным шрамом?! И как я хотел, чтобы мне было все равно на мою внешность и дальше! Но я сотни лет рос в восхищении всех от моей внешности! - Вы спрашивали, нравитесь ли вы мне сейчас… Я поднял взгляд на девушку, что виновато стояла рядом со мной, словно это она ранила меня тогда. Она взволнованно сжимала свое платье, но без страха смотрела мне в глаза. - Тогда я посчитала вас самовлюбленным нарциссом! Избалованным принцем, кому кроме красоты судьба не преподнесла ничего. Ваше красноречие покорило лишь милую Нерду, меня же тошнило от ваших слов, поскольку я считала их пустыми… Я изумленно смотрел на нее. И как ей духу хватило высказать мне подобное!? Алгрим при всем моем отношении к нему в жизни бы не посмел сказать мне хоть что-то отдаленно похожее на это! А Ариэн продолжала смотреть мне в глаза. - Но сейчас, - продолжила она после недолгой паузы, - видя вас в военных одеждах, видя и зная, как вы сражаетесь за наши Королевства, за наш народ, я не могу вами не восхищаться. И ваши волосы,.. никогда не видела столь красивых черных волос, Милорд, а ваше лицо, пускай даже со шрамом, остается самым красивым ликом, что мне приходилось видеть. Любая красавица будет пустышкой рядом с вами, я уже не говорю о жалких потугах тех ловеласов, что уверены в своем совершенстве! Я был поражен. Не тем, что услышал в свой адрес только что, а тем, что она мне это сказала. Я бы понял, скажи мне такое мать! Но какая-то прислужница.. хотел бы я спросить, кем она себя возомнила, говоря со мной подобным образом! Но я не мог.. я просто улыбнулся, облизывая уголок губ. - Красота не снаружи, Ваше Величество, красота внутри. Она пленяет куда сильнее, раня в самое сердце. Только красота души есть истина. Вы словно поцелованы Богом, вам досталась красота тела и красота души в едином флаконе. - Так я ранил тебя в самое сердце? Она запнулась, а ведь только что говорила не менее дерзкие вещи, как было бы ее милое признание в чувствах. Напряжение, что вместе с тишиной росло, уже давило на плечи (а сердце у меня почему-то забилось быстрее), но вошедший эльф быстро разрядил ситуацию. Я хотел было накричать на солдата, но когда увидел Финниона, тут же поднялся на ноги. Ариэн быстро ретировалась из моего шатра. - Как вы себя чувствуете, Милорд? - Как видите, я жив и полон сил. - Прекрасно! Прибыл гонец, у Мглистых гор требуется помощь. Берите армию и отправляйтесь! - Будет сделано! Я кивнул ему. Мне дали немного времени на сборы. И когда я был почти готов, в шатер вбежал Алгрим. - Я еду с вами! Я оглянулся через плечо, застегивая на себе верхнюю одежду. Его взгляд прошелся по моему лицу, по шраму. И сколько вины было в его глазах. Казалось, он уверен в моем немом гневе на него за то, что ему не удалось спасти меня. Дурак… если бы не он, я был бы, наверное, вообще мертв! - Ты разве вылечился до конца? - Конечно! - Я не одобряю твоего рвения, но… даже если я оставлю тебя здесь, ты отправишься следом, не так ли? - Вы видите меня насквозь. Я улыбнулся, возвращая внимание своей одежде. Алгрим поехал со мной, да и кто бы сомневался? Он не пропустил бы ни одного боя. Ведь его долг – это защитить меня любой ценой? От любви это идет или от того, что Король, отец и мать попросили его? Когда мы с войнами конницей добрались до места, наши явно держали преимущество. Это так воодушевило всех эльфов, что мы сразу ринулись с мечами на врагов, от чего-то уверенные в победе. В маленькой победе среди огромного поражения. Я так долго не слышал звон метала, не слышал криков и галопа лошадей, что даже соскучился. А запах крови, в которой были мои руки и даже лицо, только поднимали мой дух! Я помню страшился мысли, что когда-нибудь убью кого-то, но сейчас я так радовался каждой смерти темного эльфа! Это чувство не передать словами, я просто ликовал в душе, накликая на них все горести и невзгоды! И когда мы перебили их на удивление небольшое войско, отгоняя от границ большой деревни, жители которых были дороги нам так, как собственные жизни, я чуть ли не кричал от радости! И этот радостный гул голосов моей армии заставлял мою душу трепетать от восторга! Оставив половину солдат, я вернулся с Алгримом обратно в главный лагерь. Но по пути я заметил, что Алгриму нехорошо. Я подошел с конем ближе к нему. - С тобой все хорошо? - Все в полном порядке, Милорд. Его голос все так же был тверд, но сам он от чего-то бледен и покрыт блестящей пленкой пота. Я прищурился, опуская взгляд на его прошлую рану, но вместо этого увидел кровь с другой стороны. В том же месте, только теперь справа! Я тут же обогнул его коня с другой стороны. - Алгрим! Почему ты не сказал! Там были врачи! - Это всего лишь царапина, не стоит переживать! Я попросил его остановиться. Все эльфы позади нас тоже остановились. Нагнувшись, я присмотрелся. Его одежда порезана, а на теле действительно лишь сильная царапина, его едва задели. Просто кровь за время пути впиталась в одежду слишком сильно. - И все же стоило показаться врачу. Алгрим улыбнулся мне, и мы двинулись дальше. Все, о чем мог говорить я, да и все остальные, это о довольно легкой победе, ведь все мои эльфы остались живы. Мы шли медленно, не торопясь. К вечеру, максимум к ночи мы будем на подходе к главному лагерю. Я шел чуть впереди всех, краем глаза замечая какое-то движение сбоку и.. обернувшись, я увидел, как Алгрим валится с лошади, но успевает сильнее схватиться за гриву коня. - Эй! Что с тобой!? Я обеспокоенно подошел к нему. Он весь в поту! И когда я сровнялся с ним, он вдруг завалился на бок, благо, что в мою сторону. Я остановил его коня, и сам остановился, обнимая его. - Алгрим?.. Господи, да что с ним?.. Эльфы переглянулись. Пару эльфов помогли мне пересадить Алгрима на моего коня. Я сел позади него, хватая вожжи, и поскакал вперед. Остальные тоже прибавили ходу. Алгрим был практически в бессознательном состоянии. И я знал, что это.. я видел это уже так много раз! Но я не хотел верить в это! Нет… Я мчался так быстро, как мог мой конь. К вечеру я был на месте, и сразу передал Алгрима в руки врачам. Ариэн подошла ко мне чуть позже, пробираясь сквозь толпу эльфов. Я передавал Финниону новости с очага сопротивления, наспех говоря о быстрой победе. Он похвалил меня, но все мои мысли были с Алгримом. И он понимал меня, он знал, что Алгрим был мне очень дорог! Я вырос на его глазах, он учил меня, не говоря уже о том, что между нами сейчас! Когда он с сожалением похлопал меня по плечу, я отказался выслушивать его сожаления. Когда я ворвался в больничные палаты, меня встретила Ариэн. И я не хотел слушать то, что она мне говорила. - Его тело отравлено ядом, мы не сможем ему помочь… мне очень жаль, Милорд! - Нет… Я не ожидал, но слезы просто хлынули из глаз. И у меня с такой болью сдавило легкие, что я просто не мог дышать! Вытерев влагу с глаз тыльной стороной ладоней, я побежал к его кровати, падая на колени перед ней, тут же хватая его руку. Он был весь в поту, бледный, как сама смерть! Но он был в сознании, лицо напряжено, а губы сжаты в тонкую полоску. Ему больно.. я сразу вспомнил истошные крики эльфов, чьи раны разъедала чертова отрава! - Алгрим… держись, я что-нибудь придумаю… ты только не покидай меня, не отпускай мою руку… К вечеру я попросил, чтобы Алгрима перенесли в мой шатер. Я сам на пару с вызвавшейся Ариэн ухаживал за ним. Она давала ему пить обезболивающие настои, промывала его рану, хотя прекрасно знала, что все это бесполезно. Его боль стихала на жалкие пару часов, а потом вспыхивала с новой силой. Но он не кричал. Кажется, он помнил, как я говорил ему, что не могу выносить этих криков. И он держался. Только когда он засыпал, даря себе хоть какое-то успокоение, пускай всего на минут 15, только тогда он, наверное, не чувствовал боли. Я не знал, что мне делать. Я не мог потерять его, не мог дать ему умереть. Ариэн сказала, что эльфы просят смерти, и Финнион дал разрешение усыплять их смертельным ядом. Эти воины не заслуживали такой мучительной смерти! Но я не мог позволить им убить Алгрима. Я знал, что он никогда не попросит у меня смерти, он будет терпеть. Ведь как-то же он терпит… но стоит мне выйти из шатра и постоять чуть меньше минуты, как я слышу его крик. И этот крик разрывает мое нутро. О, как я ненавидел темных эльфов! - Милорд, это безумство! Дайте ему спокойно умереть! Вы не представляете, какая это боль! - Я знаю, Ариэн, я знаю.. но я обязан что-то придумать.. обязан… я не могу… - Ему осталось пару дней,.. вы не спасете его, не дайте ему и эти два дня провести в адских мучениях. Эльф вздрогнул, как и я сам, тут же хватая его за руку, крепко сжимая. Девушка сидела рядом на стуле. А я смотрел на эльфа, чувствуя, как слезы текут по моим щекам. И когда он закричал в моем присутствии, я понял, что его боль совсем невыносима. Боже.. я не могу потерять его! - Я не дам им забрать тебя, Алгрим! Он стиснул зубы, часто дыша через нос. Его взгляд метался по шатру, он словно ничего не видел и не слышал, он только чувствовал, как я сжимаю его руку. От безысходности в мою голову пришла безумная идея. Я вдруг раскрыл его по пояс. - Что вы делаете? - Проследи, чтобы никто не вошел сюда. Девушка замешкалась, но потом быстро поднялась и встала у входа в шатер. Осторожно выглянула. - Пусто.. - Хорошо. Я глубоко вдохнул, смахивая слезы со своих щек, и прижал ладонь к ране эльфа. Он горел… я прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Его рана, не будь она отравлена, стянулась бы уже на следующий день, но сейчас она гнила, сколько не промывай ее. Эльф снова заскулил, сдавленно, пытаясь сдержать любой звук. Я напрягся, и мне в какой-то момент показалось, что я чувствую, как жар проходит через мою ладонь куда-то в меня. И вокруг снова поднялся ветер, свечи заиграли своим пламенем. А Алгрим вдруг стих. И я так испугался, что сделал лишь хуже! Но когда я отнял ладонь, то увидел.. что рана стягивается на глазах. Ариэн в диком удивлении или даже шоке аж нагнулась к мужчине, проводя подушечками пальцев по стянувшейся ране, обычной свежей царапине. - Боже, вы маг!? Как вы сделали это!? Я не верил своим глазам. Я только смотрел, как лицо эльфа расслабилось, и он уснул от дикой усталости сразу, как его боль спала. Улыбка засияла на моем лице. - Как вы сделали это!? - Я.. я не знаю.. Я хотел подняться, но резко согнулся, прижимая руку к боку. Неожиданный стон сорвался с губ, и я понял, что я сделал. Я принял рану Алгрима на себя. И когда это поняла Ариэн, она в ужасе закрыла рот ладошками. - Что вы сделали!? Я тяжело дышал, чувствуя, как у меня кружится голова. Не сказать, что это было невыносимо больно. Скорее.. это было чертовски больно! Я не мог сказать даже слова, только глубоко дышал. - Что вы сделали!?!?!?!? - Я сделал свой выбор… Я успел это сказать прежде, чем отключиться от болевого шока.