Подарок.

Как только Тикки Микк услышал слова Мудрости об Апокрифе, он сразу же обратился в слух. Он даже не знал толком, о ком идёт речь, но что-то внутри него подсказывало, что он очень долго ждал этого события. Очень долго, целые тысячелетия. И, наконец-то, сможет найти свою давнюю цель. — Апокриф, информация о его появлении как-то связана с этим мальчиком? — медленно, словно тщательно взвешивая каждое своё слово, спросил Правосудие. — Да, — безо всяких любимых им «в некотором роде» и «в каком-то смысле» ответил Мудрость. Кратко и правильно. «Каким образом это может быть связанно с Алленом? И он ли это вообще? Почему этот умник не может сразу всё нормально объяснить!?» — пронеслись в голове Тикки раздражённые мысли, и он, подперев подбородок рукой, принялся прожигать брата тяжёлым, полным глубокой внутренней неудовлетворённости взглядом. Правда, через мгновение он чуть не рассмеялся над самим собой и решил больше не докучать подобными замыслами ни себе, ни Мудрости. Всё равно у него это плохо получается. — Ты что-то хотел, Удовольствие? Тикки едва не стукнулся подбородком об стол, вздрогнул и уронил руку. — Нет, Мудрость, я просто любовался твоей кхм… твоим многообещающим взглядом! — улыбнулся он. Ной только хмыкнул и промычал что-то себе под нос. А Тикки снова подумал, что иногда понимает, почему Узы так недолюбливают Пятого Апостола. Он действительно умел быть раздражающим. — Про Апокрифа ты так ничего и не скажешь? — Громко поинтересовался Тикки у успевшего отвернуться Вайзли. — Нет. Я сам про него мало что знаю. К тому же такую информацию, как личность человека, которого сейчас играет Апокриф, я предпочту передать сразу Графу. Во избежание, так сказать. Тикки боковым зрением успел заметить, как согласно кивнул Правосудие, и понял, что единственной, кто мог бы оспорить слова Мудрости и потребовать ответа, была Роад. Вот только Мечта думала о чём-то своём, кажется, совсем не замечая происходящего. Впрочем, подобные «выпадания» из реальности были для неё обычным делом. Такое поведение означало лишь то, что она что-то планирует. Удовольствие сделал себе мысленную пометочку в ближайшее время не оставаться с ней в одной комнате надолго. Мало ли чего она там себе напридумывала? Тикки снова перевёл взгляд на явно довольного собой Вайзли и забарабанил пальцами по столу. И вовсе не от нервов или потому что ему было скучно. Просто сигарет у Тикки сейчас под рукой не было, а так думалось лучше. Думалось об этом Апокрифе. Ему очень хотелось прямо сейчас подняться и вытрясти из Мудрости всё, что он знает об этом. Что-то глубоко внутри него, что-то, что именовалось Сущностью или пробуждёнными генами Ноя, требовало немедленно отыскать добычу и разорвать на куски. Что-то внутри сладко пело в томительном ожидании битвы, и приглушить эти инстинкты здравым смыслом было не так-то просто. Он устало откинулся на спинку удобного, крепкого стула, который мог бы выдержать даже Узы Ноя, что постоянно вертелись и издевались над всей имеющейся мебелью. Ему нужно было подумать, но думать не хотелось. В последнее время усталый мозг Тикки Микка только и делал, что имитировал мышление. На самом деле ничего умного он придумать не мог. — Да кто этот Апокриф-то?! — наконец-то не выдержал собственного напряжения Тикки. — Оу, а чего это ты так психуешь? — Оставь свой анализ для кого-нибудь другого и просто ответь на вопрос, — уткнувшись лбом в стол, глухо пробормотал Тикки. — А? Что-то случилось? — послышалось шуршание и невнятный голос со стороны. — Хе-хе, а ты как всегда всё проспал, да, Мерсим? — задорно промурлыкала Роад. — Я не спал, — завозился в дальнем кресле внушительного вида мужчина, чьё лицо закрывали огромные тёмные очки, — я задремал ненадолго. А что, Мудрость уже всё сказал? — Не волнуйся, тебя это не касается! — звонко рассмеялась Роад и, вскочив на ноги, принялась кружить по комнате, громко напевая, — Апокриф, Апокриф, Апокриф вернулся, Апокриф вернулся к нам!! — Да кто такой этот Апокриф и почему он треплет мне нервы? — спросил Тикки, начиная не на шутку раздражаться. — Что, кулаки чешутся? — едва заметно улыбнулся Правосудие, и Тикки вздрогнул, моментально сбрасывая с себя всю сонливость и нежелание думать. — Примерно. А что это значит? — Это значит, что ты хочешь его убить! — тут же наскочила на него Роад и повисла на шее, — Правосудие, а ты знаешь, кто это? — Конечно, как и Мудрость, — отозвался Второй Апостол, — это Чистая Сила, принимающая человеческое обличье. Очень сильная и опасная Чистая Сила. Единственным смыслом её существования является защита Сердца. — Ого! Так у Сердца ещё и телохранитель есть! — пробормотала Роад, не обращая внимания на попытки Тикки спихнуть её с себя, — а он, значит, знает, кто Сердце? — Ну, если он действительно начал проявлять активность, то велика вероятность, что Апокриф знает, кто является Сердцем. Или же он просто знает, что Сердце уже появилось, синхронизировалось с кем-то из людей. — Но в таком случае Сердцем может быть только кто-то недавно синхронизировавшийся, разве не так? — заметил Шерил. — Не обязательно. Мы не знаем условий пробуждения Апокрифа. Так же как не знаем, давно ли он проявляет активность. Так что здесь всё довольно туманно. Просто надо иметь в виду, что он, кажется, появился, и быть осмотрительнее. Особенно это касается… -- Мудрость замотал головой, ища кого-то в зале, и Тикки тоже стал искать, кого здесь не хватает. — А, впрочем, пусть творят, что хотят, — почти легкомысленно отмахнулся Вайзли, а Удовольствие наконец-то заметил, что не хватает здесь именно Уз. Тикки они сейчас не волновали. Его тревожило это известие о Чистой Силе, которая гуляет сама по себе и охраняет Сердце. Ему такое совсем не нравилось. Ни разуму, ни сущности Ноя. К тому же Удовольствие знал, что Апокриф действительно опасен. Он добыча, но очень опасная добыча. И оттого ещё более желанная. Одно Удовольствие знал и ощущал совершенно точно — это создание должно быть уничтожено, но пытаться напасть на него просто так, без всякой подготовки будет слишком глупо. Здесь понадобятся тщательное построение планов, море информации и немного импровизации уже на месте. Какая-то часть его уже сейчас мысленно готовилось к охоте на новую дичь. Мысли об этом приносили сплошное удовольствие. Он определённо вёл себя уже не так, как раньше. Наверное, Граф был прав, и в нём было что-то неправильное. Он пытался жить двумя жизнями, при этом стараясь поддерживать старую, считая, что только она сможет доставить ему необходимое удовольствие. У него даже были друзья. И сейчас ему всё ещё было интересно: как они, живы ли ещё, ищут ли его? Вот только желания вернуться обратно он не испытывал. Как и сожалений. Потому что во время последнего боя с Алленом Уолкером его тёмная сущность была ранена. Какое-то время после этого боя Тикки даже был уверен, что именно Чистая Сила Уолкера является Сердцем. Уж слишком необычной она была. А после ранения сущность Ноя словно взбунтовалась и заполнила все грани его личности. Он наконец-то полностью её принял. Кажется, Граф был очень доволен подобным поворотом, а Тикки потерял последние крупицы того, что в народе называется «человечностью». Кстати, Удовольствие считал это название довольно глупым. Потому что в очень многих людях, которые тоже считали, что могут именоваться «человеком», этой самой человечности не было. Так что же тогда получается, они не люди? Или всё-таки человечность не является человечностью? Потому что люди, в которых она есть, встречаются не часто. Хотя Тикки и сам был знаком с несколькими яркими носителями качеств человечности. Первым вспоминался Аллен Уолкер, появление которого оказалось переломным моментом в собственной судьбе. Ещё тогда, при их первой встрече в поезде, когда наглый мальчишка раздел его с друзьями до трусов во время игры в покер, нельзя было понять, что Тикки столкнулся с кем-то, кто изменит его судьбу. Затем оказалось, что седой мальчишка и есть Аллен Уолкер, обречённый на смерть. А потом этот самый Уолкер превратил его в то, чем является сейчас Тикки. В настоящего Ноя. Хотя сам Аллен уж точно этого не хотел. Тикки, усмехаясь самому себе, провёл кончиками пальцев по рассасывающимся шрамам, оставленным мечом Уолкера. Раньше они болели. Постоянно: и днём, и ночью противно ныли, кололись, раздражающе тянули. А в том же месте внутри словно натягивались раскалённые металлические нити. Он ничего не мог с этим поделать. Но однажды боль утихла и больше не вернулась. А через пару недель Тикки заметил, что шрамы начали бледнеть, и только после этого вспомнил, что, согласно официальным заверениям, Уолкер недавно был убит. Это было ещё одним фактом в пользу того, что лежащий где-то в верхних комнатах Ковчега мальчик не был Алленом Уолкером. Не был и быть не мог. Разве что кто-то извлёк его Чистую Силу, не повредив при этом руки. Тикки считал подобное невозможным. А ещё он думал, что так долго размышлять об этом мальчишке глупо. Пусть даже его волновало будущее Семьи. Надо выкинуть Уолкера из головы вместе с его новым соседом Апокрифом и подумать о чём-нибудь другом. Ни о чём, например. Тикки только приготовился погрузиться в размышления, как где-то наверху что-то грохотнуло. Словно кто-то стену проломил. И сбросил с высоты вниз. И снова проломил. — Это ещё что за хрень? — выразил всеобщее недоумение сонный Жалость. А Тикки уже вскочил на ноги и помчался наверх, даже не обращая внимания на повисшую на его шее Роад. Лестницы сменяли одна другую, бесконечные пролёты и коридоры бесконечно раздражали, но наконец-то Тикки остановился в пыли и нулевой видимости посреди одного только что разрушенного помещения, не поддающегося более идентификации. — Кто-то из акума только что умер! — возвестила из-за спины Роад, и Тикки мысленно чертыхнулся. Всем Ноям было хорошо известно, что здесь, в Ковчеге, обитает не так уж много акума. Все они довольно цивилизованные и выступают в роли прислуги. И здесь им категорически запрещено пытаться убить и пожрать друг друга, как бы они этого не хотели. Самим членам Семьи Граф убивать акума не запрещал, но и не поощрял подобного. К тому же почти все Нои сейчас были на виду, кроме Уз, которым могло взбрести в голову что угодно. — Подождите, а это разве не… — Тикки запнулся и закашлялся. Пришедшая в его голову мысль была довольно неожиданной, — а кто-нибудь оставался дежурить возле найдёныша? Удовольствие обернулся назад и обнаружил, что за ним действительно стоят несколько членов Семьи, и, похоже, всех их шокировало предположение Тикки. — Только акума, — ответил за всех Правосудие. — Думаете, это он чудит? — поинтересовался Шерил, рассматривая огромный пролом. Стены в Ковчеге были очень прочными и к тому же частенько соединяли между собой разные пространства. Так что Тикки сомневался в том, что даже Гнев смог бы с лёгкостью их проломить. — Нет-нет-нет-нет! — неожиданно запричитал Мудрость. — Что, это действительно может быть он? — резко обернулся к растерянному родственнику Тикки. — Не знаю. Но есть вероятность того, что я не смогу предсказать его поведение, если он… — Мудрость приложил ладонь ко рту и растерянно хлопал глазами. — Нам надо было за ним следить. — Поздно уже следить. Надо просто его найти и… обезвредить, — произнёс Шерил, проходя вперёд. — По крайней мере создаётся впечатление, что он крушил всё подряд на своём пути. Не думаю, что будет сложно его отыскать. Тикки попытался почесать затылок и наконец-то сбросил вцепившуюся в его волосы Роад. Та возмущённо прошипела что-то неприятное, но Удовольствие её уже не слышал. К тому же через мгновение гиперактивная девчонка вырвалась вперёд и ринулась на поиски своего найдёныша. — Что-то это мне напоминает, — пробормотал Тикки, оглядываясь на Правосудие, и последовал за Мечтой и Шерилом, громко причитающим о том, чтобы Роад не бежала так быстро, вдруг там опасно или она споткнётся. Последняя фраза откровенно смешила. Ровно до тех пор пока бегущая впереди девочка не кувыркнулась через себя из-за того, что не смотрела под ноги. Шерил едва не устроил истерику, но в тот же момент все услышали странный скрежет совсем рядом. На сей раз все побежали на источник звука разными путями, и Тикки выбежал в просторный зал далеко не первым, но остальные просто застыли на расстоянии от открывшегося им зрелища. У одной из дальних стен разрушенной комнаты скрёбся огромными кривыми когтищами странный… странное создание. Левая рука того, кто, возможно, ещё недавно был неопознанным мальчиком, вздутая, расщеплённая, покрытая блестящим серебристым материалом, словно машинально продолжала мазать когтями по стене. Она сильно вздулась, во множестве непонятных ростков и маленьких трубочек-усиков сверкали зелёные икры. А сами усики оплетали шею и спину мальчика, уходили под кожу, вплетались в мышцы и сухожилия, разрывали ткани и тянулись дальше, словно пытаясь покрыть собою всё тело. Они вздувались и пульсировали при каждом судорожном, свистящем вздохе мальчика, чьи волосы были белоснежными, спутавшимися и частично окрасившимися кровью. — Что это? — негромко спросил Шерил, но мальчик услышал. Он обернулся. Те же усики оплетали его тело и спереди, но ещё не успели добраться до правой руки, лезли под шею, заставляли тёмную кровь струиться тоненькими ручейками прямо на пол. Лицо было искаженно маской муки, рот открывался в судорожных спазмах, пытаясь заглотнуть воздух, а вместо левого глаза — рваная мешанина тех же зелёных обрывков материи, разрывающая практически всю левую часть лица. Единственный серый глаз, в котором не было ни капли понимания, а только жажда разрушения и убийства, смотрел прямо на них. Смотрел, не мигая, потому что, проткнув верхнее веко, один из пульсирующих отростков вгрызался в лоб мальчишки. — Это Чистая Сила, — с благоговением пробормотала Роад. Чему тут было восхищаться, Тикки не знал. Потому что внутри него что-то взвыло от возмущения: эта Чистая Сила причиняет боль тому, кто является членом их Семьи. В это время мальчик, медленно переваливаясь и едва волоча ноги, стал подходить к ним. Когти жалобно заскрипели, выпрямляясь и удлиняясь, один из вздутых бугров на руке лопнул, выпуская наружу бледно-зелёную жидкость, смешанную с кровью, и мальчишка атаковал. Это было настолько неожиданно и быстро, что Роад едва успела отскочить, пропустив тут же обернувшегося за ней мальчишку. И тот сразу же полоснул когтями в сторону Тикки. Едва успев кое-как блокировать удар, он с опозданием осознал, что эта Чистая Сила не прошла сквозь него и даже оставила несколько новых ран на руке. Старые шрамы заныли, и Удовольствие Ноя подумал о том, что если это та самая Чистая Сила Уолкера, то она определённо опасна. А мальчишка в это время, продолжая двигаться так, словно страшная рука ему совсем не мешала, совершил новую попытку нападения на замешкавшуюся Роад. Было довольно странно, что он не выбрал одну цель, а поочерёдно нападал на них всех. Тикки оглянулся по сторонам и с изумлением понял, что ни Мудрости, ни Правосудия больше в зале нет. — Где он, — хрипло прошипел присевший мальчишка, словно дикий зверь, которого окружили гончие, держа в поле зрения сразу всех, — Где он?? Когти жалобно заскребли по полу. — На него не действуют наши способности! — раздался сзади голос Шерила, и мальчишка тут же бросился на него, повалив на пол и пытаясь дотянуться когтями до шеи. — Где он?! — снова прохрипел мальчишка, изо всех сил пытаясь вдавить длинный коготь в грудь сопротивляющегося Ноя. Раздался хруст, и когти снова, слега распрямившись, начали удлиняться, вонзаясь в грудную клетку. Тикки выпустил тизов, которые тучей набросились на мальчишку, но его Чистая Сила тут же деформировалась ещё сильнее, покрывая тело непробиваемым панцирем. Плотоядные бабочки через него пробиться не могли и лишь угрожающе верещали, пытаясь вгрызться в беззащитное лицо. Мальчишка был вынужден защищать именно его, и Удовольствие, воспользовавшись недолгим замешательством противника, бросился помогать брату. Схватившись за руку мальчишки, он честно попытался её разрушить, понимая, что это самый простой выход из ситуации. Мальчик сразу же взвыл, а Чистая Сила сжалась, ещё глубже проникая в тело своего носителя. «Носителя ли?» — подумал Тикки, вспоминая сегодняшнее объявление Мудрости, — «Интересно, а Апокриф может принять обличье Ноя?» — Тихо, тихо, тихо, — едва слышно зашептал взмокший Шерил, а Тикки продолжал удерживать неожиданно переставшего сопротивляться ребёнка. — Это ты его останавливаешь? — обернулся к Алчности Тикки. — ТИХО! — только и рявкнул Шерил, безумно поблёскивая глазами и зажимая всё ещё кровоточащую рану. Судя по всему, у него уходили немалые силы на обездвиживание мальчишки. Тикки осторожно переместился, не решаясь отпускать противника или пытаться сделать хоть что-то с его Чистой Силой и краем глаза осматривая разрушенный зал. Как ни странно, сейчас здесь не обнаружилось даже Роад, словно они все бросили их с Алчностью на произвол судьбы. Тикки оставалось только надеяться на то, что у них возник очень хороший план, и скоро они вернутся и приведут его в исполнение. Мальчишка гортанно зарычал, словно пытаясь снова что-то сказать, на губах появилась розоватая пена, а в спине что-то явственно хрустнуло. Он тут же задёргался сильнее и уже высвободил левую руку, как его перехватил кто-то сзади и прижал ладонь ко лбу. Мальчик тут же замер, мелко задрожал и с тихим стоном запрокинул голову, неестественно сильно прогибаясь в спине. Чистая сила тут же начала сворачиваться и ускользать обратно в руку до тех пор, пока она не приобрела нормальную форму. Тут и тёмный окрас стал светлеть, все раны стремительно затягиваться, левый глаз восстанавливаться, а белоснежные волосы рыжеть. Уже через пару минут на месте недавнего чудовища, мелко подрагивая и тяжело дыша, на коленях стоял медноволосый, юный Ной. Ни следа Чистой Силы, никаких седых волос и никакого шрама. Тикки наконец-то обернулся полностью и ощутил ещё больший шок, потому что прямо за ним, прижимая к себе этого странного Ноя, стоял сам Граф. В человеческом обличье, в пижаме, всклоченный, нечёсаный, небритый, вызывающий смех, но вполне живой и, возможно, адекватный. — Граф очнулся!!! — раздался радостный вопль Роад, и она запрыгнула к объекту своей радости прямо на спину, отчего Тысячелетний опасно покачнулся, и Мечта тут же спрыгнула обратно. — Ой-ой! Граф, кажется, вам ещё не совсем хорошо! – перепугано замахала она руками. Граф только на мгновение посмотрел в её сторону, а Тикки всё понял. У Первого Апостола была способность заставлять всех членов Семьи принимать свой ноевский облик. Чаще всего ему хватало и слова, реже он мог делать это даже на расстоянии, а в особо сложных случаях требовался тактильный контакт. И, судя по всему, здесь и сейчас Граф заставил мальчишку принять свой облик Ноя. Но это казалось очень странным, ведь всего пару мгновений назад он был полностью закутан в Чистую Силу. Объект размышления Тикки в это время опёрся руками в пол и тяжело вздохнул, привлекая всё внимание к себе. — Со мной всё в порядке, Роад, — негромко произнёс Граф, не отрывая взгляда от мальчика. Мечта спокойно улыбнулась, так, словно эта фраза была смыслом всей её жизни, и тоже обратила своё внимание на ребёнка. А тот медленно приподнял голову, словно опасаясь, что шея в любой момент может не выдержать веса головы, и обвёл всех собравшихся непонимающим взглядом жёлтых, слезящихся глаз. Приоткрыв рот, пытаясь что-то сказать, он смог выдавить из себя только невнятный хрип, а затем закашлялся и упал на пол. — С тобой всё нормально? — тут же кинулась к нему Роад. Однако Граф сам присел рядом и осторожно помог приподнять голову мальчика. Встретив взгляд жёлтых глаз, глава Семьи Ноя улыбнулся и произнёс известную всем членам этой Семьи фразу: — С Пробуждением, Аллен. — Что? — тихо выдохнул мальчик, а Тикки услышал у себя за спиной невнятный вздох. Судя по всему, не он один до конца не мог поверить, что Уолкер может стать Ноем. Это казалось совершенно невозможным. Мальчик, названный Алленом, в это время приподнялся на локтях и отпрянул от Графа, тут же замечая сидящую рядом Роад. При этом Мечта рассматривала его с таким выражением, с каким обычно рассматривает особо вкусные конфеты, которые даже жалко есть сразу. Так что Тикки стало жаль мальчишку. Такими темпами он здесь скоро совсем заикой станет. — Ага! Так значит я был прав! — громко возвестил всех о своём прибытии Мудрость и на мгновение запнулся о вопрошающие взгляды. — Чего? — Чё? — Какого? — Ась? Раздалось одновременно со всех сторон. Мудрость тут же вновь принял невозмутимый вид и объяснил: — Ему действительно не следовало принимать человеческий вид. — Какой вид? — не понял несчастный «пациент». — Человеческий, — с доброй улыбкой отозвалась сияющая Роад, — все Нои могут принимать вид простого человека. — Какие ещё Нои? У Тикки создалось впечатление, что мальчишка в шоке или на грани нервного срыва, и он решил его немного пожалеть. — Такие же, как и ты, Малыш. Ты теперь Ной, подать тебе зеркало? — Я не Ной, Тикки! Что здесь вообще происходит? Мальчишка, который, видимо, был не в себе, попытался встать, запнулся о собственную руку да так и замер, уставившись на неё. — Ну наконец-то, — вздохнул Шерил. — Этого не может быть, — поднеся ладонь к глазам, тихо прошептал мальчик, — это невозможно. Что.. что вы со мной сделали? — Ничего. И вообще мы нашли тебя таким! — весело захлопала в ладоши Роад и кинулась его обнимать, — правда здорово, Аллен? Мы теперь одна Семья! — Как вы нашли меня? Почему я так выгляжу? — Потому что ты Ной! — повторил Тикки, кидая вопросительные взгляды на Графа. Граф бодро их игнорировал и с умилением наблюдал за новым членом Семьи. — Почему я вообще должен вам верить? — Хотя бы потому, что ты выглядишь как Ной! — довольно резко отозвался Алчность, а у Тикки сложилось впечатление, что он страшно зол на всех за то, что они позволили Роад оказаться в опасности, — а вот меня больше интересуют занятные вопли Мудрости о том, что он был прав! Почему это ему нельзя было принимать человеческое обличье? — Поэтому, — мрачно обвёл рукой окружающее пространство Мудрость, — и потому что я предполагал, что в случае, если он примет облик человека, это может грозить нам некоторыми нехорошими последствиями, и что он будет слегка не в себе. Правда, я не думал, что дойдёт до такого… — Оно дошло «до такого»! А нормального объяснения ты, как всегда, не даёшь! — передразнил его Шерил и повернулся к мальчику, — что ты помнишь после того, как очнулся? Юный Ной замер, задумался, а потом неуверенно произнёс: — Боль. — Боль? — Да. Боль, — названный Алленом провёл рукой по лицу, опустил её на грудь, а затем провёл по левой руке вниз, — было очень больно. Помню только это и то, что хотел избавиться от боли, избавиться от всего. Было страшно, а потом… Я дрался с вами? — Странно, я предполагал, что он скорее не будет этого помнить, — заметил Мудрость. — Иногда и ты ошибаешься! — злорадно заметил Шерил. Мудрость только вздохнул, покачав головой, а Тикки подумал, что такими темпами Вайзли скоро станет самым непопулярным Ноем. Однако его размышления снова были прерваны мальчиком. — И что это было? И что стало с моей Чистой Силой? Почему её нет? — Она есть, и именно она с тобой и приключилась, — терпеливо ответил Мудрость. — Чистая Сила? И что значит «приключилась»? Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Мы и сами не особо много знаем об этом, не так ли, Господин Граф? — подло улыбнулся Шерил, очевидно бывший одним из немногих Ноев, которые ещё не успели проникнуться выздоровлением «начальства». Аллен, услышав эти слова, тут же проследил за взглядом Шерила, уставился на Графа и неожиданно для всех громко расхохотался. «Истерика» — утомлённо подумал Тикки. А мальчишка, едва задержав дыхание, ткнул пальцем в Графа и, с трудом себя сдерживая, поинтересовался: — Это… это… Это что, Тысячелетний Граф? — Ну да, — неуверенно отозвался Шерил, и мальчишка снова расхохотался в полный голос. Члены Семьи Ноя неуверенно посмотрели на взлохмаченного Графа в полосатой пижаме, и через минуту уже сам Тикки смеялся в один голос с Алленом Уолкером — новым членом их Семьи.