Подарок.

Глава 8. Знакомство с Тринадцатым Ноем. Висок несильно покалывало, а левая рука давно занемела. Хотелось убраться отсюда подальше, снять все эти надетые на него штуковины, вытянуть непонятные иглы и свалить куда-нибудь подальше. Однако Аллен продолжал послушно сидеть на просторном мягком диване в слегка неудобной позе и позволял суетиться вокруг него странному, закутанному в одежду с головы до ног созданию. Если за последние полтора часа память ему не изменила, то звали этого странного человека (а человека ли?) Одарённость или Майтра. Судя по тому, что его уже пару раз назвали человеческим именем, он против него ничего не имел. Но вопросы или замечания почти всегда игнорировал, скорее всего потому, что был слишком сильно погружён в свои исследования и просто не замечал ничего вокруг. К тому же Аллен даже не знал точно, какого тот был пола. Хотя голос больше был похож на мужской. Однако фигура Тринадцатого Ноя была полностью закутана в тёмно-бордовый, неожиданно не раздражающий балахон с широкими рукавами. На руках едва ли не до локтей натянуты тонкие кожаные перчатки. Шея перемотана, скорее всего, до рта, по крайней мере глубокий капюшон спускался, закрывая лицо хозяина, до подбородка. Таким образом ни одна часть тела Одарённости не была выставлена на показ. В капюшоне даже не было разрезов для глаз, которые Аллен тщетно пытался незаметно отыскать ещё во время первого семейного ужина. Послезавтра должен был состояться уже второй, но он предпочитал не вспоминать об этом. Он находился в просторной гостиной всё того же вполне человеческого дома Шерила. В уголке, прямо под распахнутыми окнами тихонько играли в шашки Узы, о которых Аллен всю прошедшую неделю предпочитал не думать. Неподалёку от них, изредка вставляя свои комментарии, расположился Мудрость, изучающий местную и иностранную прессу. Сам хозяин этого места вместе с Тикки расположились неподалёку и негромко обсуждали какие-то свои дела. До Аллена изредка доносилось что-то о торговых путях, налогах и неурожае. Поэтому юноша вполне резонно предположил, что оба сейчас обсуждают вполне «земные» дела. На непонятном графике, который вырисовывало одно из устройств, линия снова резко дёрнулась вверх, и Одарённость с тихим щелчком выключил его. Или сделал что-то ещё. Но виски Аллена неожиданно с силой сжало, и он, тихонько охнув, инстинктивно дёрнул руки наверх, дабы снять этот странный обруч. Теперь заболела и левая, полностью истыканная непонятно чем рука. Впрочем, мучиться долго не пришлось, и Одарённость сам поменял что-то в обруче, от чего боль полностью исчезла. — Глаза закрой. Аллен устало повиновался. Можно подумать, у него действительно был шанс ослушаться. На закрытые глаза тут же легла жестковатая эластичная повязка, а всего через мгновенье он едва не подпрыгнул, когда его глаза ослепило невероятно яркой вспышкой и глаза прошило болью практически до затылка. Тихонько стеная сквозь зубы, Аллен послушно ждал, пока Одарённость снимет повязку. — Открой глаза, видишь что-нибудь? Аллен с трудом разлепил ресницы и тут же убедился, что кроме темноты вокруг ничего нет. «Надеюсь, так было задумано» — пронеслось у него в голове. — Нет. — Хорошо, тогда попробуем вот так, — Одарённость снова натянул на него повязку. Но либо она была другой, либо это была другая сторона — неприятно шершавая. Майтра начал что-то бормотать себе под нос, что подозрительно напоминало Аллену заклинание, и глаза снова пронзило вспышкой. Только на этот раз это было ещё болезненнее, до того, что Аллен, застонав, ухватился за голову рукой. Вторую успел перехватить Одарённость и удержать на месте. Повязку осторожно сняли, но никаких изменений Аллен не заметил. — Глаза не открывай, посиди немного так, с закрытыми. Рядом снова что-то щёлкнуло, затем диван слегка прогнулся, и холодные руки в перчатках осторожно изменили что-то в обруче. На этот раз виски слабо обожгло, а затем Майтра уселся рядом, держа руки на плечах Аллена. — Несколько минут, — негромко произнёс Одарённость. Аллен слегка кивнул, показывая, что слышит, и, вздохнув, попытался отрешиться от происходящего. Прошла всего неделя с тех пор, как он попал в этот дом. Почти всё это время рядом с ним находился Тикки, со стороны которого Аллен иногда замечал непонятные… проявления внимания? Жесты? Прикосновения? Да и взгляд этого Ноя настораживал. Уолкер не знал, что это было и значило ли хоть что-то. Иногда ему казалось, что Удовольствию Ноя просто нравится с ним играть. Так или иначе, но за все эти дни Аллен так и не узнал ничего полезного. В первый же день шокированный признанием Роад в том, что Узы убили Крори… Аллен неожиданно для себя забыл об этом уже через сутки. Вернее перестал об этом переживать. Сначала он даже едва не устроил истерику, но Роад попыталась его успокоить, мол, возможно, Узы просто бахвалятся и ничего не сделали. Правда, она тут же проболталась, что они захватили с собой Пятый Уровень, и вот тут-то Аллену захотелось сдохнуть. Акума Пятого уровня. Честно говоря, ему было даже страшно представить, на что он может быть способен. Ведь если даже с Четвёртым Уровнем Генералам справиться проблематично, то что уж тут говорить о Пятом? Так что в тот вечер Аллен оказался морально раздавлен, а на следующий день пытался убедить себя хотя бы в том, что уничтожение Чистой Силы не обязательно означает уничтожение экзорциста. Хотя Крори и был паразитическим типом, но ведь даже Аллен мог бы выжить, лишившись руки. Он сам даже одно время думал, что выжил без неё. Аллен пытался придумать себе причину, по которой он не должен будет волноваться о Крори и оставленных им в Чёрном Ордене друзьях. Он знал, что должен волноваться, он знал, что должен переживать. Но почему-то ничего этого не чувствовал. Словно кто-то вырвал его душу, способную на чувства. Словно он совсем недавно потерял что-то особенное. И когда он думал об этом, ему постоянно казалось, что он вот-вот вспомнит что-то важное. Вот-вот зацепится за самый краешек уплывающего плота воспоминаний, и оно тут же перевернётся к нему лицом, погружая его самого в тёмную, холодную пучину. Вынужденная потеря памяти невыносимо его бесила. — Так. Открывай теперь глаза. Только медленно, — вернул Аллена к реальности голос Одарённости. Аллен так и поступил: медленно приоткрыл сначала один, потом другой глаз. От слишком яркого света его это не спасло, но зато он смог убедиться, что снова всё видит. — И зачем это было нужно? — облегчённо выдохнув, поинтересовался Аллен. — А вот зачем! – Одарённость протянул ему складное квадратное зеркало, и Аллен, внимательно взглянув на себя самого, тут же заметил странное изменение: зрачок его левого глаза стал знакомого, кровавого цвета. Никаких изменений больше не было, глаз был абсолютно нормальным, однако этот красный расширенный зрачок кое-что очень напоминал. — И что это значит? — Это значит, что в тебе всё ещё остался некий отголосок твоего проклятия. Самого его нет, но это означает одну немаловажную вещь, — принялся объяснять Майтра, задумчиво вертя карандаш между пальцев, — твоего проклятия больше нет, но оно не было снято или полностью ликвидировано. Скорее по нему прошлась какая-то сила, которая даже не ставила своей целью делать что-то с твоим глазом. Эта сила уничтожила проклятие практически мимоходом. — И.. И что же это была за сила? — Скорее всего — Чистая, — отозвался Майтра. — Но я всегда жил с Чистой Силой, и она никогда не пыталась что-то сделать с моим глазом. — Возможно, это была и не твоя Чистая Сила, — пожал плечами Одарённость, — но похоже на действие твоей. Как ты знаешь, твоя паразитическая, несмотря на то, что она находится в руке, может полностью исцелять твоё тело от яда акума. Это что-то вроде того же. Как ты помнишь, твой шрам был не просто шрамом от царапины, удара когтём, но и выжженной звездой от яда, которую твоя Чистая Сила залечить не смогла. Только не дала распространиться, потому что это был не просто шрам, а Проклятие. — Ну да. Но мне кажется, что вы закончили там же, где и начинали, — заметил Аллен. — Не совсем, Аллен. Видишь ли, это проклятие было наслано не совсем Акума. Они по своей природе вообще не были способны на подобное. Это проклятие исходило от души, заключённой в оболочке, и это довольно странно… Хотя чего ещё ожидать от Маны Уолкера? Но мы сейчас не о том. — Не о том, — согласился Аллен, про себя удивляясь такой странной фразе, — и я всё ещё ничего не понял. — Твоё проклятие просто выжгла Чистая сила либо Апокриф. Это тоже возможно. Удалось это сделать лишь потому, что Проклятие было закреплено на тебе именно этим самым шрамом с ядом акума. Вот и всё. Если бы это было просто человеческое проклятие, то, конечно же, Чистая сила ничего не смогла бы с ним сделать. — Ладно. Значит, проклятие держалось за мой шрам, а шрам уничтожила Чистая Сила? Что-то типа того? — Ну, можно и так сказать. — И это хорошо или плохо? — продолжал недоумевать Аллен. — Это ты сам для себя сначала реши. — А долго со мной ещё все эти… измерения будут проводиться? — Сегодня — недолго. Тебе ещё придётся в человеческое обличие попытаться вернуться. И так день перегружен. — Ну да, с каких это пор подобное тебя останавливает? — с насмешкой поинтересовался Дебитто. — И правда, у тебя же шанс исследовать Чистую Силу появился, что за странные слова? — пытаясь разгрызть одну из чёрных шашек, спросил Джасдеро. — У меня ещё достаточно будет времени, — отозвался Одарённость, даже не повернувшись в сторону Уз. — Странно от тебя подобное слышать, — заметил Дебитто и, уже обращаясь к Аллену, продолжил, — он же у нас обычно всегда полностью в исследованиях различных! Причём почти всё своё время проводит в каком-то секретном месте, о котором почти никто не знает! — И что это за исследования? — обернулся к Одаренности Аллен. Майтра в это время что-то чертил на браслетах на его левой руке, перемещая несколько странных иголочек с проводками или тяжёлыми, каплевидными концами. — Разные. — Майтра в основном отвечает за развитие наших даров, — неожиданно вмешался Шерил. — Ваших даров? Это вы о тех своих способностях? Ну, проходить сквозь предметы, материализация… — Именно о них, — отозвался Майтра, и все браслеты разом сжали его руку. Сам же Ной уселся напротив Аллена на невысокий столик, где расположилась основная аппаратура и странные манускрипты, — некоторым образом я за них отвечаю. — В смысле отвечаете? А без вас что с этими дарами было бы? — шокировано спросил Аллен. Ведь если всё так и есть, то Черному Ордену всего-то надо было уничтожить Одарённость, а остальных Ноев победить после этого ничего бы не стоило. — Ну… Дело в том, что первоначально у каждого Ноя действительно есть свой дар, но он несколько слабее и менее интересный, чем те, что сейчас способны продемонстрировать члены Семьи. — Это значит, что Одарённость занимается не просто поддержкой, а именно развитием наших даров, — снова пояснил Шерил, видя недоумение Аллена. — К примеру, у многих из нас благодаря этому стали появляться смешанные друг с другом способности.. — Не совсем друг с другом, — заметил Одарённость и повернулся к Аллену, — вот смотри, к примеру, способность нашей Мечты создавать самые разные миры. Согласно первоначальному плану, они были материальны лишь для неё. Она могла забрать в них чей-то разум, но не более. Благодаря развитию дара её миры стали осязаемы и для вполне реальных физических тел. А её двери, которые могут перемещать её откуда угодно и куда угодно, на самом деле некоторое слияние с технологиями и приёмами, используемыми на Ковчеге для создания ее врат. Или способность Мудрости к телепатии тоже не его изначальная. Он мог проникать в чужие воспоминания и даже менять их, это да. А вот его телепатия, которой он может связать всю Семью, это специальное нововведение. — А заводом Акума вы занимались? — Ну да. Черепа именно под моим руководством и работают, вообще-то. Правда, не все со мной. Заводом всё больше занимался Граф лично. А я был просто на подхвате. — А что такое черепа в таком случае? — Аллену начинало казаться, что сегодня просто праздник доступной информации. — Я ведь видел их уже раньше. Насколько я понял, все они бывшие учёные. Но что с ними происходит после того, как они стали такими? — Ну, они чем-то похожи на Акума. Только если сила Акума генерируется благодаря страданиям души, то у черепов всё несколько… гуманнее, — усмехнувшись, произнёс Одарённость, — никаких особых мук или страданий. Просто поглощается личность человека, его память, правда не всегда полностью. И, что самое главное, изменяется тело. — Главное? Его изменяют специально? — Ну да. Как ты наверняка заметил, черепа работают с магией. Помнишь, я сегодня уже удивился тому, что акума смог наслать проклятие? Ведь проклятие это тоже магия в некотором роде, а Акума к ней не способны. Вся их сила заключается в их телах, состоящих из тёмной материи. Заклятию, которое приковывает их к телу, для долгой пытки необходим голос того, кто любил эту душу, и жертва. Вот и всё. Черепа это совсем другое дело. Большинство людей не знают, но способных на самом деле работать с магией очень мало. Ваши ребята из Научного Отдела считают магией эти свои защитные щиты и печати. На самом деле это и близко не магия, потому что они на неё не способны. У Неа как раз в своё время была именно такая отговорка во времена его дружбы с Марианом, мол, один единственный человек, который очень хорошо справляется с заклинаниями…. Да я снова не в ту степь завернул… — Эм.. Ну да, — невнятно протянул Аллен, почти шокированный таким неожиданным упоминанием своего Учителя. — Именно для того, чтобы эти самые учёные могли пользоваться заклинаниями, их тела преобразуются, опять же, с помощью магии. Так что это практически вынужденная мера. И к тому же у меня даже работали два человека, которые не были превращены. Один потом всё равно стал черепом, а второй работает сейчас. И ничего — не жалуется. — Вам попробуй, пожалуйся, — передёрнулся Аллен. — Так что так мы и работаем. Когда-то, кстати, я и Ковчег строил, хотя сейчас этого не помню, в настоящее время всё больше забот о Чистой Силе. Вот недавно приобрели одного Черепа, который имел доступ к информации об этой технике Воронов. Она уже относится к первым ступеням заклинаний. Но там и люди очень строго подбираются под Воронов. И вовсе не из-за физической подготовки, а из-за этой самой магии. Так вот сейчас пытаюсь усовершенствовать эту технику связующих перьев на свой лад, сделать её эффективнее. Потому что та техника твою Чистую Силу теперь не остановит. Также, конечно, занимаемся различными полями. Те самые, против открытия дверей Ковчега и скрывающие акума от твоего глаза, тоже мной разрабатывались. Но, конечно, самая основная моя работа - это дары. Кстати говоря, из-за того, что я с ними работаю, обо мне ходят странные слухи. — Какие странные слухи? — непонимающе захлопал глазами Аллен. — А до тебя ещё не дошли? Обычно в Семье все знают, что из-за моих исследований и прочего я часто нахожусь в том самом секретном месте, и что я вообще-то предпочитаю одиночество. Потому что в большинстве случаев находящиеся рядом со мной братья и сёстры обязательно крутятся под ногами и руками и мешают, как хотят. А из-за моей специфики я.. хм.. имею некоторое влияние на их дары. Ну и считается, что могу здорово напакостничать, если мне кто-то или что-то не понравится. Поэтому они меня и шугаются. — Ага! Можно подумать, что на самом деле ты прямо такой милый и дружелюбный! — с сарказмом отозвался Тикки. — Ну, я не заметил за Одарённостью ничего такого плохого, — заметил Аллен. — Это ты просто не врывался к нему, когда он чем-то занят. — А зачем мешать моим исследованиям? Мало того, что это опасно, так ещё и жутко раздражает, — отозвался Одарённость, — к тому же у многих моих братьев есть дурацкая привычка приходить в чужую комнату, брать вещи, рассматривать и потом убирать их совсем не туда! — Сдвинув всего на пару сантиметров, — заметил Тикки. — Совсем не туда! — тщательно выделяя каждое слово, произнёс Одаренность, и Аллен сдавлено охнул, когда его руку прошила новая, очень большая игла шприца, — у меня же всё важно! И важно, чтобы по своим местам! Я потом перепутаю страницы и вместо усиления вашего собственного дара оставлю вас калеками до конца этой жизни! — Ладно, ладно! Не кипятись только, мы всё поняли! — отмахнулся Тикки, недоверчиво разглядывая какую-то бумагу, — а это хоть его подпись-то? — обратился он уже к Шерилу. — Да откуда ж мне знать? Теперь будет его в любом случае. — Ну раз ты так говоришь… Одарённость перевернул руку Аллена ладонью вверх и стал стягивать один из браслетов. — А что с моей Чистой Силой вообще теперь? — О! С ней нечто очень интересное! — тут же воодушевился Тринадцатый Ной, — понимаешь, судя по всему, она вступила во внутренний конфликт с самой собой, — Майтра тщательно закрепил на обеих руках мальчика странные браслеты, иглы которых прошили руку едва ли не до костей. Однако боль вспыхнула лишь на мгновение и тут же утихла. — Значит так, — продолжил Одарённость, — предположительно твоей Чистой силе была дана некоторая команда, которая ей «не понравилась». Скорее всего, её пытался для чего-то использовать Апокриф. А Апокриф это такая дрянь, которая имеет влияние на всю Чистую Силу в принципе. — То есть я встречался с Апокрифом, и он пытался проделать что-то с моей Чистой Силой, а ей это… не понравилось? Я, конечно, замечал, что она часто ведёт себя практически как живое существо, да и ощущал её скорее как компаньона, но это всё равно звучит довольно странно. — Насколько я знаю, учёные Ордена делали вполне верное предположение, что эволюция Чистой Силы связана ещё и с эмоциональным ростом её носителя. Она реагирует на его чувства и желания. Вот в чём суть. Но так же и это обычно скрывается. Учёные Ордена сделали некоторое открытие о том, что чем больше синхронизация и уровень развития у Чистой Силы, тем живее она становится. Знаешь, почему на самом деле Генералы на особом положении? Первоначально это было сделано, чтобы Центральный Отдел мог лучше наблюдать за ними. Их уровень синхронизации недаром назван «критическим» — он считался невозможным. Так что степень «оживления» Чистой Силы напрямую зависит от её хозяина. Если это паразитическая Чистая Сила, то она автоматически становится более «живой», потому что она гораздо ближе к эмоциональной стороне носителя. Плюс эти твои новые эволюции. Плюс пересечение критической отметки. Твоя Чистая Сила стала очень даже самостоятельной, и она была напрямую привязана к тебе. Оттого и пошёл конфликт, но это не всё. — Нет? А то у меня уже голова пухнет, что-то я мало чего понял… — Я не всегда понятно объясняю, — согласился Майтра, — а сейчас речь пойдёт вообще о сфере Мудрости. Так как твоя Чистая Сила напрямую связана с твоими эмоциями и желаниями, то произошедшее психологическое расстройство тоже должно было негативно отразиться на ней. — Но почему тогда после всего этого я не стал Падшим? — Потому что Падший — это сказка, придуманная для детей. Пардон, для доверчивых экзорцистов, — довольно резко заметил Шерил. Аллен только вопросительно глянул на Одарённость, ибо он уже вообще ничего не понимал. — Но я ведь сам видел Падшего! — Это не совсем так. Падшие действительно существуют, но, например, те, кто пытался синхронизироваться с нулевым уровнем совместимости. И тот экзорцист, о котором ты говоришь, тоже стал Падшим. Но вовсе не из-за предательства Ордена, своей веры или чего-то ещё. Это патриотическая чушь, которой вас пытались вдохновить на поступки. Ведь заметь, когда тебя стали обвинять в предательстве, никого не смутило то, что ты не стал Падшим. — Но тогда почему Суман стал им? — Из-за меня, — отозвался Тикки, — я сделал его Падшим, Малыш. Из-за того, что я поселил в нём своих тизов. Его тело начало разрушаться потихоньку, тёмная материя тизов вошла в конфликт с его Чистой Силой. Если бы его Сила была оружейного типа, возможно, он даже не стал бы Падшим. — Но тогда почему я не стал им? Я ведь теперь ещё и Ной? — Во-первых, потому что «тёмная материя» и «Сущность Ноя» это совершенно разные термины. Их не надо путать, — ответил Одарённость. — А во-вторых, потому что когда ты Ной, Чистая Сила полностью блокируется. Она никак не может повлиять на тебя в этом обличии. Аллен решил не спрашивать, почему так происходит, потому что боялся, что запутается ещё больше. Спору нет, находясь здесь, среди Ноев, он узнавал много полезного и нужного. Когда не спал. И если ему суждено вернуться, то всё это ему пригодиться. К тому же Аллен надеялся, что эти знания помогут ему сбежать отсюда и скинуть с себя власть Графа. — Ладно, — неожиданно заговорил Мудрость, лениво потягиваясь, — раз уж с этим вы разобрались, то, пожалуй, объявлю некоторые новости. Аллен по привычке вопросительно глянул на Тикки, но тот лишь усмехнулся в ответ и подмигнул. Всё это было странно, ведь Мудрость пришёл сюда, чтобы рассказать что-то ещё час назад, но всё это время просто над чем-то думал. — Информация эта касается нашего Уолкера. Она всё ещё не полная и окончательную версию произошедшего я предоставлю через неделю, но пока расскажу что есть, — Все Нои тут же насторожились и отложили свои дела, устремив взгляды на Мудрость. — Как вам всем известно, Роад нашла Аллена возле психиатрической клиники, в которой был пожар. Ранее я рассказывал о том, что, как оказалось, в этой клинике есть пара человек, так или иначе связанных с Ватиканом и Центральным Отделом. Исходя из этих данных, можно предположить, что Уолкера поместили в это заведения сами сотрудники Центра, официально заявив о его гибели. Пока всё понятно? Если да, то я продолжу... К сожалению, выяснить, что на самом деле там происходило, не удалось. Погиб практически весь персонал, а само здание выгорело полностью. Была ли там дополнительная аппаратура или нет — неизвестно. Есть предположение, что там был засекреченный объект Центра, в который поместили Уолкера, помня о том, как легко мы нашли и уничтожили их основные объекты. Возможно, это был какой-то эксперимент, всё же экзорцист с Памятью Ноя довольно большая редкость. А вот то, что было дальше, распознать уже сложнее. В самом здании есть несколько проломов, которые нормальный человек сделать просто не способен. При этом сделаны они все в хаотичном порядке, никакого стремления выбраться не было, из комнат с окнами проломы вели вглубь здания и обратно. Судя по всему, их сделал именно ты, Аллен, своей Чистой Силой. И ты был не в себе. Вопрос о том, почему именно в этот момент ты стал Ноем и смог усмирить свою Чистую Силу, довольно сложный. Для этого надо знать, что творилось в твоей голове. Однако также стало известно, что пожар возник внутри здания; это был либо поджог, либо несчастный случай. Но там точно замешан человеческий фактор. — Подожди, ты намекаешь, что тот пожар устроил Аллен? — спросил Дебитто. — Скорее всего. Он всё-таки был немного разумнее в тот момент, чем когда он принял облик человека у нас. Или же он устроил этот поджог действительно случайно. Хотя я не исключаю, что в своём больном бреду он просто хотел разгромить там всё и уничтожить. Вряд ли ему там сладко жилось. Собственно, вот и всё, что я хотел сказать. Вообще-то у меня есть ещё одни довольно странные данные, я их проверю и, скорее всего, дополню этот рассказ позже. А сейчас… Что там с твоими замерами? — Почти всё, — ответил Одарённость. — Слушайте, у меня тут один странный вопрос возник, — произнёс Аллен, задумчиво покусывая губу, — а вот вы говорили, что у вас было два человека помощника, а тот второй, он, я так понял, вообще не в этом веке? — Не в этом. Это редкое явление — человек, способный воспринимать магию. И в большинстве случаев люди либо дети, либо внуки, либо правнуки пробуждённых Ноев. — Дети и внуки Ноев? — изумлённо переспросил Аллен. — Ну да. У нас довольно редко бывают дети. Ноями они не становятся, разумеется. Но у них может быть хорошая восприимчивость к магии. Так что Кросс, скорее всего, внук позапрошлого чьего-то нашего воплощения. Мана вот тоже очень хорошо магию воспринимал, жаль, конечно, что с ним сорвалось. А Неа вообще отдельный случай… Мой любимый проект. *** Предгрозовые тучи угрожающе нависли над городом, грозя в любую минуту разразиться проливным дождем. Резкие порывы ветра заставляли идти по улице максимально быстро и слегка пригнувшись, в любую секунду быть готовым остановиться и схватиться за стену. Кажется, надвигался ураган. Широкие улицы совсем опустели, и их заполнила гулкая, сгущающаяся тьма, духота и потяжелевшая пыль. Серый асфальт, серые стены, серое небо… серый мир. Безумно хотелось упасть на колени и разрыдаться. Сердце гулко стучало, отбивая мгновения такой странной и потрёпанной жизни, каблуки стучали ему в такт, отбивая каждый пройденный шаг. Пройденный в никуда. Потому что дорога вперёд или назад уже давно не видна. И идти приходилось на ощупь. Бледная скамейка под окнами всё такого же не обжитого здания, пришедшего на смену разрушенной Башни, и сидящие вокруг люди, словно дожидающиеся только её. «Пожалуйста, пусть это будет не правда». — Он ушёл? Первые же слова, слетевшие с дрожащих от обиды и холода губ, заставили собравшихся здесь начать отводить глаза. Впрочем, было и исключение. — Да, он ушёл. Мари никогда не отводит взгляда. — Зачем он тогда вообще возвращался? — глухо простонала девушка, тяжело опускаясь на скамейку и пряча лицо в ладонях. Не оттого, что вот-вот расплачется, а оттого, что ей хочется спрятаться. Сыграть в эту детскую игру: я закрываю глаза — и меня тут больше нет. —Он забрал Муген. Говорят, он тоже кристаллизировался, — ответил Чаоджи. Линали только слегка покачала головой. Если он забрал Муген, значит, он остался экзорцистом, значит, он продолжит воевать… разве так сложно было принять дарованную Алленом свободу? Почему его последний подарок был отвергнут? — Он сначала не поверил, когда Джери сказал ему, что Аллена убили, — тихо, словно не зная, стоит ли это говорить, произнёс Чаоджи, — а потом рассмеялся и сказал, что предсказал ему это уже давно. Что с таким мировоззрением он долго не протянет, и что его затопчут свои же за любовь к Акума. Линали ничего не ответила. Она ведь не знала, что произносящий это парень в каждом слове узнавал самого себя. Что он сам считал, что Уолкер достоин смерти за то, что воюет не ради убийства и уничтожения, а ради спасения акума. Он сам хотел его убить. А сейчас почему-то не может раскаяться. А девушка, приподняв голову, внимательно рассматривала собственные ладони. С неба моросил мелкий неприятный дождь. Разве это важно? «Ведь главное то, что он жив. Он жив и может вернуться. А вот мёртвые не возвращаются». Она сидела на скамейке и смотрела на свои руки. Она не чувствовала дождя и пронизывающего мира. Она осматривала свои ладони так, будто в них сокрыт целый мир. Очень жаль, что его там нет, потому что её мир - сплошные руины.