Подарок.

Глава 9. Найти или потерять. Настенные часы негромко тикали, отсчитывая секунды. Пятьдесят три, пятьдесят четыре, пятьдесят пять… Аллен всё ещё сидел на своей кровати, закутавшись в одеяло до самого подбородка, и молчал. Какого хрена он закутался в это покрывало??? Тряхнув головой и отогнав от себя не совсем своевременные мысли, Тикки снова покосился на настенные часы и подумал, что у него осталось всего полчаса. А этот мальчишка продолжает сидеть и молчать, будто думает о чём-то очень важном. Что за идиотское подражание Мудрости? — Малы-ы-ыш! Ты чего, заснул? — Ась? - Тут же встрепенулся мальчик, резко приподнимая голову. К сожалению, Тикки сидел у него за спиной и не мог видеть его лица, но был уверен, что сейчас Аллен смешно захлопал ресницами. Похоже, он действительно задремал. Аллен в это время потянулся, наконец-то скидывая с себя одеяло, сладко жмурясь и чему-то слегка улыбаясь. — Мне снилось что-то очень приятное, — наконец-то выдал он, бессмысленно разглядывая сидящего на другом конце кровати Ноя. — И, кажется, я заснул посреди разговора. Я постоянно сонный хожу, когда это уже кончится? Худоват. Все рёбра пересчитать можно. Но оно и понятно. В месте, в котором его держали, кормили не часто и чёрт знает чем. Да и наверняка за это время потерял форму. Ранее — мальчик об этом уже проболтался — он каждый день делал зарядку, да ещё и тренировался с остальными экзорцистами. Определённо, Тикки, как назначенная нянька, обязан его откормить как следует, да и потренироваться будет неплохо. Вдвоём. Плотоядно улыбаясь, Тикки продолжал откровенно рассматривать ладненькую фигурку сонного мальчика. Если можно делать это безнаказанно, то почему нет? Аллен тем временем продолжал мучительную борьбу с сонливостью и то и дело кидал заинтересованные взгляды на подушку. Видимо, решив для себя что-то на этот счёт, мальчишка привстал на колени и потянулся к той самой подушке. Аккуратно выступающие лопатки, линия позвоночника, слегка сползшие пижамные штаны, оголяющие часть самой аппетитной части тела… Определённо, Тикки Микку сегодня очень везло. Однако мальчишка вздрогнул, встревожено оглянулся и сиюсекундно юркнул обратно под одеяло, удивлённо хлопая длиннющими ресницами и мучительно краснея. — Хм… Кажется, я… Так на чём мы остановились-то? С темными ресницами мальчик выглядел гораздо привлекательнее, чем с поседевшими. Правда, серебряный цвет глаз нравился Тикки гораздо больше приевшегося жёлтого. — Тикки? — неуверенно позвал Аллен Теперь уже Тикки удивлённо захлопал глазами и отвёл взгляд, пытаясь успокоить одну слишком уж заинтересованную часть тела. Что-то он замечтался. Хорошо ещё хоть мальчишка слишком наивен, чтобы сразу что-то сообразить. Хотя, судя по тому, как он краснеет каждый раз, когда Тикки якобы случайно дотрагивается до него, кое-что он уже понял. И, похоже, не очень-то стремится сопротивляться. Тикки прикрыл глаза на пару мгновений и принялся старательно разглядывать цветы на занавесках. В самом центре узорной розочки торчала нитка, а чуть выше появилась небольшая затяжка. Наверное, стоит их уже сменить. За стеклом в это время вовсю сияло летнее солнышко и, наверное, было жарко. Почему так прохладно в комнате, Тикки не знал. Но жару он не любил. Хотя холод не любил ещё больше. А жару переносил неплохо, особенно если ему было жарко не от солнца, а от близкого знакомства с кем-нибудь хрупким, очаровательным… — А на чём мы там остановились-то? — с трудом отрываясь от собственных мыслей, спросил Тикки, надеясь, что Уолкер сейчас в куда более вменяемом состоянии. — О! Ну, кажется, ты собирался рассказать что-то о Семье. О некоторых её членах, отличительные особенности. Сказал, что это важно и необходимо знать. Мда. Определённо, сонный Уолкер гораздо быстрее приводит свои мысли в порядок, нежели возбуждённый Тикки. Это стоило запомнить. Вдруг пригодится? — О Семье, значит? — пытаясь потянуть время, переспросил Тикки, однако в голову лезли совсем другие мысли. Как давно у него был секс? За несколько дней до того, как Уолкер очнулся, значит, пару недель назад. Ничего катастрофического в этом сроке не было. И вообще, с каких это пор его потянуло на детей? — Да, о Семье, — терпеливо повторил Аллен. — Даже не знаю, с чего начать… — Что там с Шерилом? — попытался помочь ему Аллен, — ты что-то про него говорить начал… — Ах да! — наконец-то вспомнил Тикки и обернулся к мальчику. Тот взъерошенным воробушком сидел в своём гнезде из одеяла и пары подушек. Картинка прямо таки умиляла и буквально требовала вернуть обратно все непристойные фантазии, что только что были выселены из головы, и воплотить их в жизнь. — Значит так, вообще-то исторически сложилось, что у каждого из Семьи Ноя существуют свои неофициальные обязанности. Они либо касаются Семьи, либо внешней жизни. К примеру, Алчность всегда был, есть и будет непревзойдённым дипломатом, и исторически именно он всегда занимал какие-либо высокие посты и умело манипулировал людьми. Вообще советую тебе с ним особо не связываться, потому что мозги пудрить он умеет профессионально, так что когда его называют «кукольником», имеют в виду не только его дар, но и его харизму. — Значит, чаще всего Алчность из перерождения в перерождение живёт активной общественной жизнью? — Ну да. В этом он профи, — кивнул Тикки, ложась поперёк кровати и рассматривая белоснежный потолок, пересчитывая тоненькие трещинки. Обычно он считал их, когда караулил сон Аллена. Мальчик спал беспокойно, часто ему снились кошмары, о которых он никогда не вспоминал на утро. Тогда мальчишка метался по кровати и тихонько что-то стонал. Никаких слов слышно не было, хотя Тикки очень внимательно к нему прислушивался. Ведь он хорошо помнил, как тогда, в том самом овраге, где Аллен был обнаружен, он звал Неа. Или просто назвал это имя. Или ещё что-то. Но, так или иначе, бывший Четырнадцатый как-то был замешан во всём этом. А Тикки просто наблюдал за мальчиком, сторожа его сон. Он никогда не пытался его разбудить или успокоить. Это было несколько жестоко, но Аллен ничего не помнил с утра, только был более разбитым, чем обычно, и вдобавок выглядел очень соблазнительно. Тикки снова тряхнул головой, прогоняя табуном поскакавшие не в ту сторону мысли, и сосредоточился на необходимой теме. Надо отдать Уолкеру должное, теперь он всё это время просто сидел и молча ждал продолжения. — Так вот, есть такие Нои, которые занимаются чем-то внутри Семьи. Например, Одарённость — он заведует всеми научно-магическими разработками. Какими-то занимается сам, другими под присмотром Графа. Где он над этим всем работает, точно неизвестно. Просто есть некое убежище. Далее, у нас всегда есть так называемое Старшее Дитя. Это Ной, который в новом поколении пробудился первым. Хотя, как показала практика, если уничтожается всё поколение, кроме одного члена Семьи, то далее именно оставшийся перенимает пост Старшего. — И что делает этот старший? — Старшее Дитя является самым проверенным проводником воли Графа. Именно оно всегда слышит Пробуждение новых членов Семьи и, кстати, переносит им некое «благословение» Графа, которое необходимо всем членам Семьи для удачного Пробуждения. — А если оно не будет передано, что-то случится с Пробуждающимся Ноем? — Да. Пробудившийся без благословения вскоре угаснет. Собственно, это довольно удобно, если, допустим, первым до Пробуждающегося доберётся враг, желающий изучить нас, то ему ничего практически не достанется. Пробуждение будет не завершено. — А как же тогда я? — поинтересовался Аллен. — Мы говорим о нормальном Пробуждении, а не о той чертовщине, которую устроил в твоей голове Неа. — Ум… значит, я особый случай? — Ты Ной с Чистой Силой и пробуждающимся в человеческой оболочке слабоумием. Ты всё ещё считаешь себя среднестатистическим Ноем? — поинтересовался от двери задорный женский голосок. — О, Роад, — без особого энтузиазма поздоровался Тикки, — чего это ты здесь забыла? — Может, я хочу пообщаться с Алленом! — радостно запрыгивая на кровать рядом и чмокая юного Ноя в щёку, пропела Мечта. — И кстати, ты же помнишь, что нам уже совсем скоро к Графу надо идти? — Помню я, — поморщился Тикки, — может, наконец-то хоть что-то узнаю, а то приходится постоянно с Малышом сидеть. — Эй, а ничего что «Малыш» всё ещё здесь? — слегка раздражённо поинтересовался Аллен, пытаясь незаметно отползти от Роад. — Ничего страшного, и это нормальное прозвище. Я давно его тебе дал и менять не собираюсь. — Даже когда я вырасту, что ли? — Боюсь тебя разочаровать, но Нои после Пробуждения практически не растут, — менторским тоном заметил Тикки, — И поэтому ты надолго останешься таким мелким… — Я не мелкий! Мне всего шестнадцать, а я даже выше Бака! На свете полно взрослых людей, которые ниже, чем я! — Хорошо-хорошо! — замахал руками Тикки, — давай вернёмся к теме нашего разговора, иначе не закончим до моего ухода. — Хорошо, — сдержанно кивнул Аллен и снова чуть-чуть отодвинулся в сторону от Роад. Тикки едва сумел сдержать усмешку. Судя по всему, юношу такое соседство слегка напрягало, и это несмотря на то, что сейчас Роад не лезла к нему. — Так вот. Конечно, у нас есть и вполне человеческие привычки, но ты сам с ними разберёшься. Например, Одарённость любит одиночество, а Мерсим ужасный соня и почти всё время спит. Он даже очки специально носит, чтобы не было видно. — Стоп, Мерсим это кто? — Это Жалость, ты должен был видеть его на ужине. — Видел, — кивнул Аллен, — но у меня только сейчас начала складываться картинка. Говоришь, он Жалость? И он постоянно спит, да? Это вполне логично, для вашей-то семьи. — Для нашей, Малыш, — хмыкнул Тикки, — Далее, у нас есть наш Второй Апостол, который так же является Правосудием. Его обязанность из поколения в поколение присматривать за Семьей, за всеми её членами, за их верностью делу и Графу. — И зачем это делать, если слово Графа нельзя нарушить? — Затем, что Граф редко раздаёт запреты, он действительно нам доверяет. И к тому же Неа это всё не помешало совершить предательство и почти вырезать Семью. — Но ему не помешал и этот Правосудие, — как-то сразу подбираясь и напрягаясь, произнёс Аллен. — Ну, Правосудие тогда был убит первым. И он и до этого докладывал Графу, что у Неа водятся нехорошие мысли и что с этим надо что-то делать. Только Граф не слышал, — заметила Роад, странно косясь то в сторону отползающего от неё Аллена, то в сторону самого Тикки. — Нехорошие мысли? — переспросил Аллен. — Ну да, Правосудию достаточно просто оказаться рядом с Ноем, и, если у того есть мысли против семьи, он сразу же узнает. Неа просто мастерски скрывал всё это, но ему повезло, что Граф по неведомым причинам стоял на его стороне. Тикки еле удержался от желания расхохотаться, когда увидел, как изменилось выражение лица Аллена. Похоже, у него не раз возникали мысли довольно неприятного содержания о Семье Ноя. И он вдруг узнал, что обо всём этом наверняка давно знает Ной, отлавливающий предателей. — Да ладно тебе, Малыш, с тебя-то спрос меньше, никто и не рассчитывает на то, что ты в одно мгновение полюбишь нас всех и Графа, — улыбаясь, произнёс он, с удовольствием наблюдая за тем, как Аллен, услышав эти слова, поморщился. — Я ничего такого особенного не думал. К примеру, не строил планов по быстрому и эффективному убийству Графа, если вы об этом. Просто этот Правосудие… Мне сразу его взгляд не понравился, слишком жуткий, как будто видит насквозь, — Аллен передёрнулся и ещё сильнее, почти до самых глаз дотянул одеяло, — я уже слышал, что он, вроде как, следит за преданностью в Семье, но никогда не замечал, чтобы он проявлял ко мне особое внимание. — Скорее всего, он удовлетворился своим первым просмотром, — хихикнула Роад, — да не переживай! Он только выглядит так страшно, а так он довольно мирный, до тех пор пока его не разозлить! Роад снова рассмеялась, а Тикки бросил тревожный взгляд на часы. Оставалось всего несколько минут. — У некоторых Ноев ярко выраженных обязанностей как таковых нет. Например, у Мечты или у меня. Мы что-то вроде эфемерной поддержки Семьи. Но, к примеру, Узы в большинстве случаев постоянно куда-нибудь отправляют, потому что они очень активные и постоянно хотят быть чем-нибудь заняты. Меня сейчас используют как поддержку Шерила, так как я значусь его братом. — Ну, оно и понятно, ты ведь сам говорил, что это неофициальные обязанности, — заметил Аллен, — тогда я ещё слышал о том, что Граф болел? О чём это было? — Хм, ну, Граф действительно сильно болел и бредил с тех пор, как перед ним Пробудился Четырнадцатый. Ну, ты помнишь, во время той битвы. И пришёл в себя он только тогда, когда очнулся ты. На самом деле мы думали, что это как-то связано с тобой, то есть с тобой, как с Четырнадцатым Ноем, — ответил Тикки, думая о том, что хотел бы знать, что же это была за болезнь, довольно сильно перебаломутившая их Семью. — И что, он всё это время болел так сильно, но вы не знали почему? — Нет, — ответила за двоих Роад. — И он вам даже не объяснил ничего? И вам плевать на то, что вам ничего не объясняют? — Ну, может, он сам не в курсе, — легкомысленно пожала плечами Мечта, — если нам будет надо, он объяснит. — И он же решит, что вам надо, да? — с сарказмом поинтересовался Аллен. — Ты так говоришь, как будто у вас там в Ордене все всё знали, все всё понимали, и вами не распоряжались как вещами или бездушными солдатами! — раздражённо отозвался Тикки, которого и самого несколько бесило молчание Графа по этому поводу, — и это довольно странно, если учесть, что избраны Чистой Силой были именно вы, а они просто дорвавшиеся до власти люди. Совершенно обычные люди. Почему же особенные экзорцисты должны им подчиняться... Есть ещё немного времени, у тебя ещё вопросы есть? Аллен странно покосился на Роад, слегка выпрямился и с улыбкой задал Тикки вопрос, который задавал уже пару десятков раз за прошедший и вчерашний день. — Что значила фраза Одарённости о том, что Неа был его проектом? И как так вышло, что он стал Ноем? — Ты не слезешь с меня с этим вопросом, пока я не отвечу? — мученически вздохнул Тикки, но совершенно неожиданно ему на помощь пришла Роад. — На самом деле с этим вопросом тебе следует обратиться к Графу. Хотя немного я бы рассказать смогла. У вас в штабе экзорцистов Неа всегда называли ребёнком Тринадцатого Ноя. И ты наверняка догадался, что он и Мана действительно были детьми кого-то из Ноев. Честно говоря, я не знаю, были ли это дети именно Одарённости, по-моему, нет, но отцовство приписывают именно ему, потому что именно он создал Неа как Четырнадцатого Ноя. На самом деле, он был его удачным экспериментом по расширению нашей Семьи. Граф с Одарённостью давно выяснили, что Апостолов может быть больше. И, скажем так, если нас действительно будет больше, то наша сила будет более сбалансирована между нами. Они даже вычислили конечное число, и всё, что оставалось, это попытаться насильно пробудить новые гены, новую Сущность в полукровке. Вот и всё. Если ты действительно хочешь знать подробнее, то спроси у Графа. Я не думаю, что он откажется отвечать. Аллен только опустил голову и нахмурился, снова о чём-то задумавшись. Иногда у Тикки возникало ощущение, что он уж слишком много думает. Это подталкивало его к мыслям о Ноевском имени Аллена. Судя по всему, у них появился ещё один «думающий» Ной. Как будто бы им Мудрости и Одарённости не хватало. К тому же к этой же категории условно можно было отнести и Правосудие с Шерилом. И даже Тикки. Временами... Впрочем, если бы из Аллена получился ещё кто-то наподобие Мечты или Уз, пришлось бы срочно укреплять Ковчег, потому что в настоящем состоянии он вряд ли выдержал бы подобное. — Уже время, нам пора идти, — поднялся Тикки. — Ага. К Графу, — бесцветно произнёс Аллен. Удовольствию Ноя совсем не хотелось оставлять его в таком разбитом состоянии, но деваться было некуда, однако, пообещав, что скоро вернётся, Тикки вышел вслед за Мечтой, бросающей на него странные взгляды. — Ты так о нём заботишься, Тикки, — протянула она, открывая ворота в Ковчег, и, подмигнув, рассмеялась, как будто знала больше, чем он сам. Какая уж там забота? Скорее внезапные приступы подросткового спермотоксикоза.…. Вот только воздержание в пару недель никак нельзя было назвать длительным.… Ну и к чёрту. Какая разница на самом-то деле, если, похоже, уже все вокруг и так знают о его планах на Аллена Уолкера? Граф собирал членов Семьи в просторном кабинете с огромным, в полстены камином. Единственное окно было тщательно зашторено, и комнату освещали лишь танцующие по стенам отблески пламени. Сам Граф, вопреки ожиданиям, разместился не за столом, а в глубоком кресле напротив камина. И он снова был в своём человеческом обличии. — Опаздываете, Тикки, Роад, — поздоровался с ними Граф. — Не уследили за временем, — рассмеялась Роад, тут же плюхаясь на подлокотник кресла Графа, — а что, у нас опять очень важное собрание? — Довольно важное, Мечта, — слегка улыбнувшись, ответил Граф. Тикки прошёл мимо устроившегося на полу Гниения и рухнул рядом с Шерилом. Алчность же, проводив унылым взглядом проигнорировавшую его Роад, весь надулся, но смолчал. — Итак, чтобы уже не откладывать на более позднее время, начнём с юного Уолкера. Мудрость, что там у тебя за новости? — Всё то, что я говорил ранее, можно забыть. Ну, о том, как он оказался в психушке, — отозвался Мудрость, пристроившийся тоже на полу, только у самого камина, — мои предположения о том, что его упекли туда свои же, были основаны на информации о том, что некоторые руководители связаны с Церковью. Однако, проверив многие подобные заведения, я узнал, что вообще-то почти во всех учреждениях подобного характера работают люди, связанные так или иначе с Ватиканом. Хотя бы потому, что многие психиатрические заведения изначально открывались при церквях и монастырях. К тому же туда довольно удобно сплавлять ненужных людей. Так что вопрос о том, как именно там оказался Уолкер, оказался не таким уж простым. Кажется, я отыскал несколько свидетелей, которые могут предоставить интересную информацию по этому делу, и уже договорился с Узами, что они их отыщут. — Ага, договорился. Может, лучше сказать приказал? — с сарказмом поинтересовался Дебитто, вместе со своим братом пристроившись на подоконнике. При этом они неаккуратно подмяли под себя тяжёлые шторы и постоянно соскальзывали с выбранного места. — А что с сознанием Аллена? — спросил Граф. — Ну, вы ведь сами вчера видели, насколько он неадекватен в человеческом обличии, — заметил Мудрость. Тикки кивнул сам себе. Вчера Аллен превращался под присмотром Ноев и самого Графа, который потом и вернул его в тёмное обличие. В итоге, несмотря на общие усилия и абсолютно пустой зал, он снёс пять колон и частично обрушил крышу. А потом Мудрость и Одарённость вместе допытывались, что именно он чувствовал при этом. Ничего, кроме боли и желания избавиться от неё, Аллен не озвучил. И, судя по всему, принял возвращение в Ноевский облик с облегчением. Это не могло не радовать. Однако он снова говорил о ком-то, искал кого-то, но не мог сказать, кого. — Неужели было так необходимо блокировать его воспоминания ещё и тебе? — поинтересовался Шерил, — насколько я знаю, он сам имеет некоторую часть воспоминаний, которые заблокированы им самим. Так зачем надо было блокировать и другие? — Его сознание в крайне нестабильном состоянии. Это чудо, что в обличии Ноя он ведёт себя адекватно. Воспоминания, заблокированные им самим, начинаются довольно странно. Дело в том, что в последних воспоминаниях Аллена Уолкера его камеру посещает Говард Линк, затем практически пробуждается Четырнадцатый Ной, и врывается Апокриф, который предпринимает странную попытку, кажется, уничтожить в нём Ноя. По крайней мере, примерно это он говорил. И, похоже, при этом судьба самого Аллена его всё-таки не интересовала. Но это, опять же, не точно. Судя по всему, у него что-то не получилось. Или он просто сделал передышку. В любом случае Аллен потерял сознание, когда Апокриф на него уже не воздействовал. Почему это произошло — неизвестно. Далее идут слишком глубокие, забытые самим Алленом воспоминания. Я мог бы их просмотреть, но этим поступком я могу окончательно разрушить его и так неустойчивую психику. Поэтому я сам заблокировал некоторые воспоминания до этого момента. Таким образом, при должном уровне внушения и коррекции его воспоминаний повышается вероятность того, что, когда будет частично снята моя блокировка, он пробьётся не только через мою, но и через свою собственную, созданную под воздействием неизвестного фактора. Вот и всё. — Хорошо, — кивнул Граф, — надеюсь, это не займёт чересчур много времени? — Всё зависит и от Аллена, и от его желания вспомнить. Вообще-то хорошо бы узнать ещё и фактор, который так повлиял на него, а не долбиться в слепую сквозь стены. Боюсь, что эффективно только в случае с Удовольствием. — Думаю, Узы найдут необходимых тебе свидетелей и предоставят нужную информацию. Что с его Чистой Силой стало ясно? Или всё те же известия о конфликте и всё? — Ну, всего сутки — это не слишком большой срок для проведения исследований, — отозвался Одарённость, — однако, стоит отметить, что у Уолкера определённо есть маленький, совершенно не заметный, но все же прогресс в управлении Чистой Силой. Если он сможет её деактивировать, то это будет уже решением половины проблем. Тогда же можно будет наложить удерживающие заклинания, которые помогут ему. Главное делать всё постепенно и так, чтобы он прилагал усилия сам. Я не думаю, что он не способен ей управлять. Так что да, моё решение остаётся прежним, каждый день ему необходимо под нашим контролем возвращаться к человеческому обличию и пытаться контролировать свои ощущения, чувства, эмоции. А потом он сможет совладать и с Чистой Силой. Из него так и прёт агрессивность, когда он человек. Если честно, то это даже забавно, что человек более агрессивен и опасен, чем в своём Ноевском обличии. Что касается возможности извлечения Чистой Силы, то я отношусь к этой идее довольно скептически. Не убив его, мы этого сделать не сможем. — В таком случае будете продолжать эти тренировки. Глядишь, они действительно дадут результат. — Ммм, Граф, а меня вот мучает один вопрос, — заметила Роад, глядя в потолок, — а почему вы так часто стали сами появляться в человеческом обличии? — Чтобы вы привыкали, потому что в ближайшем времени я так буду выглядеть очень часто, по крайней мере перед нашим Четырнадцатым. Как показывает практика, это моё обличие совсем его не раздражает, и есть возможность, что так он примет меня гораздо быстрее. Как и всю нашу Семью. Тикки заметил, как Граф бросил взгляд на притаившегося в тени Правосудие, и тот едва заметно улыбнулся в ответ. — Не думаю, что с этим будет много проблем. Скорее все его сомнения навеяны собственными иллюзиями, которые вскоре развеются, — вслух произнёс Правосудие и бросил странный взгляд на Тикки, — но, учитывая его нестабильное состояние, с ним действительно лучше быть поосторожнее и не особо часто и назойливо напоминать, что раньше мы находились по разные стороны баррикад. Однако не стоит доводить всё до того же состояния, что и у Уз. Он должен помнить, что такое было, и сам принять переход в нашу Семью, а не забыть, что было что-то другое. — Забыть было бы удобнее, — заметил Дебитто. — И проще, — хмыкнул Правосудие, — но в его случае совершенно ненадёжно. — Никто с этим и не спорит, — согласился Граф, — так что, надеюсь, все приняли эту информацию к сведениям? — Члены Семьи закивали или утвердительно замычали. — Хорошо, тогда я надеюсь, что вы не совершите ошибок. — И ещё, Граф! — потянула руки вверх Роад, — Аллен спрашивал о Неа, о происхождении самого Четырнадцатого Ноя. Граф задумчиво переглянулся с Правосудием и Одарённостью. — И я посоветовала ему спросить об этом у вас! — радостно завершила Роад, — ну и рассказала ему немного. Я же правильно сделала? — Да. Хотя я бы предпочёл, чтобы он узнал обо всём немного позже. — Не думаю, что он спросит у вас прямо сегодня или завтра, — хихикнула Роад. Тикки подумал, что на их месте не был бы так в этом уверен. Когда он сам посоветовал Аллену задать вопрос Графу, тот так и поступил. Сразу же, при первой возможности. Правда, в данном случае Тикки был почти уверен, что вопрос о Четырнадцатом был с какой-то подставой. Что-то в этом расширении Семьи было не чисто. И знали об этом только несколько Ноев. И он в это число знающих определённо не входил. — Ладно, с Четырнадцатым мы более-менее разобрались. Теперь что касается Апокрифа. Я запрещаю вам всем пытаться его вычислить и убить. А вот тут Удовольствие, как говорится, выпал в осадок. — С чего бы это? — вырвалось у него быстрее, чем сформировалась мысль. — С того, что это действительно опасно. А терять вас сейчас, в самый ответственный момент я себе позволить не могу. Хватило и Гнева, о котором я, кстати, скоро ещё напомню вам. К тому же сейчас Апокриф не знает, что нам известно о его существовании и активной деятельности. Это даёт нам определённые преимущества в борьбе с ним и в поисках Сердца, потому что я всё ещё надеюсь, что Орден наконец-то его обнаружит. Со стороны некоторых Ноев послышались смешки, потому что это было довольно распространенной в их кругах шуткой — о том, что Граф в своё время не уничтожил Орден, потому что именно они могли обнаружить Сердце быстрее самого Графа. — И ещё, что у вас стряслось с Акума, достигшим пятого уровня? Несколько взглядов сейчас же обернулись в сторону Уз, и те сразу же засуетились. — А что такого-то? Ну, забыли мы его, ну не ожидали, что туда всем скопом генералы нагрянут, так что теперь, убивать нас, что ли? — замахал руками Дебитто. — Боюсь, что это не поможет, — нахмурился Граф, — еще есть Акума, достигшие пятого уровня? — Да, Хозяин, — отозвалась Страсть, — но у нас почти не осталось четвёртых. — Это не так страшно, — вздохнул Граф, кивая. А далее пошло уже более детальное обсуждение различных планов, в которых Тикки не увидел ничего особенно нового и интересного. А собрание, несмотря на это, затянулось, и, когда Граф наконец-то распустил всех, Тикки вздохнул с облегчением. Рано. Потому что именно его окликнул Граф на выходе. И странный взгляд Главы Семьи сразу же сказал Тикки, о чём с ним будут говорить. — Да, Господин Тысячелетний? — почти смиренно поинтересовался он, — последний раз, когда вы так смотрели на меня, вы утащили меня с поля боя за шкирку и подмели мной пару улочек Ковчега. Какое извращение вы задумали на этот раз? Граф продолжал сверлить его взглядом, потом неожиданно вздохнул и махнул на него рукой. — Ладно, иди уже. — Что? — опешил Удовольствие. — Скройся! И делай что хочешь. Только не переборщи там… — О… Ну так я же и так… — Тикки покачал головой, честно не зная, как подобрать слова, — ну.. осторожно… — Ну тогда и иди отсюда, вот только если твоё "осторожно" окажется не осторожным…. Ты об этом пожалеешь! И именно в этот момент Удовольствие и понял, что угроза-то вполне реальна. И даже подумал, что, может, всё это того и не стоит. Аллен нашёлся в своей комнате и, как узнал Тикки, за всё это время так из неё и не выходил. Фигурка мальчика, стоящего у окна, сразу бросилась в глаза. Как и то, что за окном уже был поздний вечер. А Уолкер сегодня, похоже, вообще не ел. — Чего это ты там увидел, Малыш? — поинтересовался Тикки, недовольный тем, что его игнорируют. — Ничего особенного, — глухо отозвался Аллен, и Тикки это не понравилось. — Что-то случилось? — Всё отлично, — произнёс Аллен так, словно радовался собственным похоронам. — Малыш? — Я.. Я не понимаю себя, Тикки. Это всё ведь неправильно, так? — Не вижу здесь ничего неправильного, — медленно подходя к Аллену и опуская руки на его напряжённые плечи, произнёс Тикки, — о чём именно ты говоришь? — О себе! — резко обернулся Уолкер, сбрасывая его ладони, и Тикки наконец-то увидел его блестящие от непролитых слёз глаза и с силой сжатые губы, — Сегодня мне ведь опять становиться человеком, так? — Ну да, — всё ещё не понимая, в чём дело, ответил Удовольствие. — Я не хочу, — едва слышно произнёс Аллен, — я не хочу этого. Я… я чувствую себя просто ужасно в том обличии, это просто кошмарно! Я не контролирую себя! Только боль, которая исходит непонятно откуда, и это идиотское желание крушить и сносить всё, что встретилось на пути! А ведь я даже не знаю, на пути к чему! Я ни черта не понимаю, но я не хочу принимать обличие человека! Мне гораздо больше нравится быть Ноем, разве это нормально? — Если учесть, что другой облик приносит тебе боль, то очень даже нормально, — спокойно ответил Тикки, приподнимая руки в смиряющемся жесте. — Нет… я… Я не хочу быть Ноем! И не говори мне, что никто не хотел, я знаю! Но, в отличие от вас, я им становиться не должен был! Я экзорцист!... Был… Чёрт… Я… Напряжённый мальчик прикрыл глаза, и по щеке скользнула слеза. — Такое ощущение, что я тону… Тону в чём-то ужасном, что кажется до умопомрачения правильным. Это очень страшно. Мне кажется, что я просто теряю самого себя. Тикки замер всего в полушаге от Аллена. Перед ним стоял дрожащий, напряженный до предела, несчастный до самых далёких глубин души ребёнок. Просто потерянное юное создание, которому сложно было принять надвигающиеся изменения, и от которого с начала его сознательной жизни всегда требовали быть взрослым. Разве он обязан был быть сильным? Разве он не нуждается в чьей-то поддержке? — Ты просто становишься самим собой. Новым самим собой. Тикки аккуратно стёр большим пальцем пару слезинок. Аллен затаил дыхание и широко распахнул глаза, вглядываясь в Ноя так, словно ожидая чего-то. Сам при этом не зная, чего именно он ждёт. — И Нои никогда не плачут из-за таких глупостей, Малыш. Мягкая улыбка, отражение собственных глаз в чужих расширенных зрачках. Легко наклонившись вперёд, Тикки провёл рукой по щеке и просто дотронулся до чужих, дрожащих губ своими, словно сливая две души в одном поцелуе.