Подарок.

Бледные рассветные лучи едва проникали из-за ободранных крон деревьев, лёгкие порывы ветра покачивали нежную листву, а отражающиеся в лужах свинцовые облака казались тяжёлыми и неживыми декорациями, безжизненно застывшими на серой небесной массе. По узким тропинкам туда-сюда сновали люди в плащах и тёплых кофтах, старательно обходящие особенно глубокие лужи и грязь. Они пытались расчистить сад от многочисленных веток, оставшихся на земле после ночного урагана. Погода не радовала уже целую неделю, принося лишь бесконечные дожди, град, да холодные ветры. Дороги давно раскисли и стали совершенно непроходимыми, что уж тут говорить об экипажах? А прошлой ночью, словно выплёскивая последнюю мощную волну раздражения, прошёлся ураган, во время которого даже вековой развесистый дуб, стоящий в дальнем конце сада подобно символу нерушимости и долголетия, был повален. Ходили слухи, что в него ударила молния и сожгла почти до основания, хотя согласно словам других очевидцев, дерево повалилось просто от ветра. Так или иначе против стихии в эту ночь оно не устояло. Как ни странно, сам огромный дом министра почти не пострадал. Повыбивало почти все стёкла с северо-восточной стороны здания, кажется, слегка пострадала крыша мансарды, и сад стал выглядеть довольно жалко. К тому же было мокро. Однако, определённо - очень спокойно. Словно природа, наконец-то набушевавшись, снова пришла к умиротворённому состоянию, о чём и свидетельствовали первые рассветные лучи. Казалось, ничто не могло нарушить это спокойствие, кроме предгрозового… — Тикки, ты мудак! Тикки Микк едва не проглотил сигарету и, тщетно пытаясь откашляться, обернулся к задней двери, из которой на него неотвратимо и почти грозно надвигалась столь же обманчиво милая, сколь на самом деле опасная маленькая девочка лет так… Честно говоря, Тикки даже в мыслях боялся подумать, что она выглядит моложе, чем этого хочет сама Роад. Девочка частенько, когда бывала в слишком игривом или сумасшедшем настроении, интересовалась у всех и каждого - на сколько лет она выглядит. И никогда нельзя было угадать, какой именно возраст она хочет услышать: свой детский, свой официальный, свой Ноевкий или вообще суммарный. В этом вопросе Роад была переменчивей ветра: минуту она хочет, чтобы её принимали за взрослую, а потом ещё пару минут чтобы относились как к несмышленому дитя. Или вообще одновременно требовала от разных людей разного отношения. В общем Роад была довольно странной личностью, со своими демонами в голове, по сравнению с которыми чужие тараканы были просто дохлыми букашками. — И что это за выражение из уст столь милой юной леди, я только что слышал? — задумчиво протянул Тикки. Судя по тому, как Мечта запнулась и внимательно осмотрела своё детское небесно-голубое платьице с рюшечками и бантиками, ещё сегодня утром она хотела, чтобы к ней относились как к обычному ребёнку, но уже успела передумать. — А если бы это услышал Шерил? Ты хочешь, чтобы твоего папочку удар хватил? — У папочки не настолько слабое сердце, — слащаво протянула Роад, пытаясь передразнить собеседника, — и вообще, его здесь нет, он отбыл зачем-то к Графу. — Не зачем-то, а за этим малолетним книжником, — вздохнул Тикки, поворачиваясь к дверям с намерением вернуться в дом, — ты что-то хотела мне сказать? — Кроме того, что уже сказала? — улыбнулась Роад. Если Тикки что-то и не любил, так это улыбки Мечты, потому что почти все они только непросвещённым казались добрыми и весёлыми. Роад умела улыбаться так, что только самые искушенные читали сокрытый в её миллионе улыбок подтекст. И ни один из этих подтекстов не был добрым или хорошим. Когда Роад была действительно добра или обеспокоена за чью-то судьбу, она не улыбалась. Но Тикки уже совсем не помнил, когда в последний раз видел её совсем без улыбки, потому что даже когда Мечта грустила из-за болезни Графа, она улыбалась, слегка приподнимая уголок рта или открыто, так сказать во все зубы. Но ни одна из тех улыбок не являлась улыбкой веселья. Роад была в высшей степени странным ребёнком. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь, Тикки? И снова этот игривый голос, так кошка играет с мышкой, помрыкивая от удовольствия. Кажется Роад сейчас была серьёзна, раздражена и даже капельку зла. Чем он успел так перед ней согрешить-то? Ему что, своих проблем мало? — Нет, милейшая Мечта, я, видишь ли, не отвечаю за свои действия, или у меня потеря памяти, или я вообще сумасшедший, но я, разумеется, не знаю, что именно творю. Тикки отвернулся от Мечты и вошёл в дом. Поспешно пройдя кухонные помещения и направившись к кабинету Шерила, дабы лично убедиться, что его нет на месте, Тикки подумал о том, что лично прибил бы тех идиотов, что проектировали этот дом. Зачем было делать такой удобный выход в сад именно из кухни? Тикки любил открывающийся из него вид гораздо больше тех, что открывались из всех этих парадных и не очень выходов. Но каждый раз шляться через наполненные жарой и иногда до боли раздражающими запахами помещения Микк просто ненавидел. Удостоверившись, что Шерила на самом деле нет, и выспросив у Трисии о том, что её супруг не появится до вечера, Тикки только мысленно покачал головой над идиотизмом брата. Неужели удочерение Роад стоило этой женитьбы? Нет, Тикки был согласен что тихая, незаметная и удивительно умная Трисия была не такой уж плохой хозяйкой. Её дни были сочтены, но благодаря состоянию Шерила и его связям, женщина могла без лишней боли прожить на пару лет дольше, а потому предпочитала никому не мешать, а если это было в её силах, то и способствовать в различных делах. Тот самый обманчивый и безобидный вид Трисии был лишь её внешностью, на самом деле жена Шерила уже давно знала, что с её мужем что-то не так, не раз общалась с Тысячелетним Графом, и, хоть и не знала всего о них, о многом догадывалась. Собственно, именно поэтому она до сих пор была жива, и дни её жизни даже были продлены. Правда, Трисия и не предполагала, что благодаря её мужу и Графу весь этот мир не продержится ещё двух обещанных ей лет, но это были уже никому не нужные детали. Тикки снова вздохнул, подмечая про себя, что в последнее время стал частенько выматываться от повседневных забот и уставился на незваную гостью, развалившуюся на его немаленькой кровати. — И что это должно значить? — А тебе самому не стыдно сбегать от разговора? — поинтересовалась Роад. — Я уже давно забыл, что такое стыд, — отозвался Тикки, стягивая с себя пиджак и тесную удавку галстука, а затем упал на кровать рядом с Мечтой, — не напомнишь мне, что это такое, дорогая сестричка? — Племянница! — поправила его Роад, со смехом усаживаясь на его живот, — спроси о том, что такое стыд у Аллееенааа! — Мечта задумчиво тыкнула пальцем Тикки в лоб и снова легко рассмеялась. — Почему именно у него? — Он последний Ной, что помнит об этом, — торжествующе поднимая руки вверх, пропела Мечта, — хотя боюсь ты совсем скоро его испортишь. — Испорчу? — задумчиво переспросил Тикки, — ты об этом хотела поговорить, да, маленькая чертовка? — А-а! — отрицательно покрутила головой Роад, доставая откуда-то из-за пазухи леденец и зубами сдирая с него обёртку, — не об этом. Что ты с ним сделал, дорогой Удовольствие? — С чего ты взяла, что я что-то сделал? Роад только неприятно хрустнула леденцом, напоминая Тикки, что с такой же легкостью она может сейчас переломать ему рёбра, незаметно протащив в свою реальность. Правда звук будет более глухой, но крови будет много. Роад любит кровь. — Он шарахается от тебя уже целую неделю. Увы и ах, Тикки должен был признать, что это правда, всю прошедшую с их поцелуя неделю Малыш старательно от него прятался. Стал гораздо больше времени проводить с Узами, которые, не смотря на задание, частенько появлялись здесь, в Ковчеге и, в свою очередь, показали ему место обитания ученика Книжника. К тому же в их компанию с радостью затесалась и Роад. Постепенно Аллен обживался и находил общий язык со всё большим количеством членов Семьи, формируя свой новый круг общения. Но при этом он старательно не попадался Тикки на глаза, шарахался от него, когда между ними оставалось расстояние меньше полуметра и, судя по всему, совершенно не высыпался ночью. Наверное боялся, что Удовольствие Ноя таки заявится к нему поздно вечерком с поцелуем в лобик перед сном. Хотя все, кто знали Тикки, клятвенно бы подтвердили, что поцелуем дело бы не ограничилось. И, судя по всему, Аллен Уолкер тоже это понимал. — Он не шарахается, а просто избегает, — наконец-то ответил Тикки, не особо надеясь, что такой ответ удовлетворит Роад. — И почему же? — с интересом рассматривая и обводя ногтоком стигматы на лбу Тикки, поинтересовалась Мечта — Ну, я поцеловал его. Возможно, причина в этом. — И зачем ты это сделал? — продолжала свой допрос Роад. — Да просто он думал о всякой ерунде, вот я и решил его отвлечь. К тому же в его состоянии вероятность того, что он меня оттолкнет, была минимальной. А значит, это гарантировало тот факт, что он задумается над тем, почему меня не оттолкнул. Сначала будет оправдывать себя тем, что, видите ли, он и так был в шоке, его занимали тяжёлые мысли, и к тому же он превращается в Ноя. Но в итоге он просто смирился с тем, что ему понравилось. Вот и всё. Роад сложила ладошки домиком и, не выпуская леденца изо рта, посмотрела на потолок. — Ты довольна? — решил на всякий случай уточнить Тикки, но так и не дождавшись ответа просто выдернул леденец из зубов девчонки. — Эй, Тикки! А ну верни! — Может наша маленькая хулиганка сначала слезет с меня и объяснит, к чему весь этот цирк? — Да к тому, что ты мудак! — повторила свою первую фразу Роад, недовольно вставая и даруя долгожданную свободу Удовольствию, — ты что, серьёзно думаешь, что этот трюк пройдёт с Алленом? — Не знаю. Но так как я его уже провернул и возвращаться в прошлое не умею, стоит ли мне заморачиваться такими странными вопросами? — наконец-то поднимаясь и стягивая с себя туфли, поинтересовался Тикки. Проклятая привычка валиться на кровать в обуви никак не хотела покидать его мозг. — Не знаю. Но если ты его обидишь, то лучше беги отсюда подальше. Микк поражённо замер, так и не стащив правую туфлю до конца. Не в силах поверить в то, что он услышал, Удовольствие обернулся и увидел совершенно серьёзный взгляд Мечты. А затем она хищно улыбнулась: — Если ты, конечно, не хочешь провести оставшиеся годы в медленной и мучительной агонии! Тикки с трудом сглотнул. От Мечты сейчас так и несло мощной энергетикой Старшей и угрозой его мирному и спокойному существованию. — Эй! Это же просто Аллен Уолкер, только не говори мне, что так сильно его любишь, что разбрасываешься такими угрозами! — Да, он мне нравится, этого я отрицать не буду, и он мне дорог, но я буду защищать его, в первую очередь потому, что от его благополучия зависит здоровье Графа. Сейчас слишком важное время,чтобы спускать с рук совершённые ошибки! Тикки замолчал. Эта речь сердито сверкающей глазами Роад кое о чём ему напомнила. Кое о чём очень важном, о том, о чём следовало не забывать. — Постой, ты что, имеешь в виду, что знаешь почему Графу было плохо? Знаешь причину? — Не совсем. Но я догадываюсь, — ответила Роад, — мне Граф тоже ничего не сказал, но у меня есть свои собственные догадки. И да, эта история действительно связана теперь с Алленом. И я не допущу её повторения! Ты меня хорошо понял? Понять-то Тикки её понял, только вот был уверен, что Роад всё-таки знает что-то, чего не знает он. О чём, возможно, уже известно Одарённости и Правосудию, судя по тому, как они переглядывались с Графом. А что связывает этих двух управленцев и стражей стабильности и процветания Семьи? Нет, ни общие цели, а кое-что другое. Их память. — Роад, послушай, эта история с Четырнадцатым и с расширением Семьи, в ней ведь всё не так просто, не так ли? Вы ведь что-то скрываете? И это что-то является очень важным фактором во всей этой истории! — Может быть, — пожала плечами Роад, — и никто ничего не скрывает. Просто на самом деле это мало кому интересно. — Это интересно мне! — Но тебе я точно не скажу! — Это ещё почему? — Тикки довольно сильно бесило упрямство этой девчонки. — Потому что ты расскажешь Аллену. А это не должно произойти так скоро, когда он ещё не смог свыкнуться со своей ролью. Нет. Он пока ничего не должен знать. Кроме самого смысла истории, но этой информацией с ним поделится Одарённость, они уже успели обсудить это с Графом. — С какого перепугу я вдруг разболтаю всё Малышу? — поинтересовался Тикки, которому в душе запала только одна фраза. — Что-то не помню, чтобы я хоть когда-то разбалтывал лишнее. — А сейчас можешь и разболтать. Я же вижу, что он тебе и правда нравится. Ты не просто его хочешь, одной похотью здесь не обошлось. Удовольствие в ответ на эту реплику только закашлялся и широко распахнутыми глазами уставился на Роад. — Я, конечно всё понимаю, помню кто ты такая, но… Ты меня в могилу свести хочешь? — А что такое? — тут же растерялась Роад из-за внезапной смены темы разговора. — Ты хоть понимаешь, как выглядишь? Мелкая девчонка, рассуждающая о таких вещах и в таких словах…. Это, знаешь ли, странно выглядит. — Да ну тебя, дурак, — отмахнулась Роад, окончательно теряя весь свой серьёзный настрой, — я же тут не строю предположения о том, в какой позе ты его собираешься, извиняюсь за выражение, трахнуть. И сколько раз, и где и как он должен будет стонать под тобой! И… И прекрати уже ржать! Это не смешно! — О Граф! Послал мне волка в овечьей шкуре! — ухохатываясь, выдавил из себя Тикки, — мала ещё ты, чтоб с таким видом такие вещи обсуждать! — Мы можем поговорить у меня в мечте, и я буду выглядеть достаточно взрослой и зрелой для таких разговоров, если ты так настаиваешь! — Нет! — тут же замотал головой Тикки, попутно сосредотачиваясь на необходимости, если что, отбить атаку Мечты, — вот уж куда, а к тебе я не собираюсь. Уж извини. И чего ты вообще сегодня так разыгралась? — Граф запрятал куда-то Леро, и я не смогла его найти, — обижено произнесла Мечта, сложив ладони лодочкой — так что, как видишь, развлекаю себя как могу. Это чего это ты на меня так опять смотришь? — До меня только сейчас дошло, — медленно протянул Тикки, — если ты у себя в мирах можешь выглядеть как захочешь, то, — мысль медленно и лениво доползала до сознания Удовольствия, — получается, что ты не такая уж и невинная, какой кажешься на первый взгляд, так ведь? — Нуу, — в притворной задумчивости протянула Роад, — даже не знаю, что на это сказать.. Но, возможно кое в чём ты прав… Хотя нет, если уж говорит честно, то вот о чём, а о сексе я знаю гораздо больше любого члена нашей Семьи. — Так вот оно что, в облике невинного ангела сидит искушённая развратница? — шутливо поинтересовался Тикки. — Почти угадал, — кокетливо поправив выбившиеся волосы и расхохотавшись, ответила Роад, — просто было в моей жизни время, когда очень интересовалась сексом. Вы тогда ещё Пробуждаться не начали, а я только начала вступать в права Старшей. Граф тоже не очень стабилен был, вот мне в голову и пришла идея. Чего только я в то время не перепробовала! Хотя, должна признать, что все эти плотские удовольствия мне всё-таки порядком опостылели. Меня больше привлекает процесс создания миров, а не развлечения в них. — А Шерил обо всём этом знает? — подперев подбородок рукой, поинтересовался Тикки. — Да что ты заладил об Алчности! Я дико ему благодарна, что с ним могу почувствовать себя обычной девочкой. Ну, или очень избалованной девчонкой. Но с тех пор, как я стала Старшей, такая роскошь была не для меня. — Роскошь просто побыть ребёнком? — Мне это необходимо, дорогуша! Не зря же я так выгляжу! Мне просто противопоказано быть несчастной и грустной, понятно? А взрослые они всегда слишком задумчивы, несчастны и грустны. — Ну да, какое счастье без секса, — вздохнул Тикки, а Роад снова рассмеялась и кинула ему в лицо подушку. — Кто о чём, а Удовольствие о своём! Давай вставай и иди, буди объект своей страсти, похотливое животное! — Это ещё почему я вдруг стал животным? — приподнимаясь, чтобы проследить за уходящей Роад, спросил Тикки. — То есть против похотливого ты ничего не имеешь, нет? — округлила глаза Роад, и тут же погрозила Тикки пальчиком, — ах ты несносный шалунишка! Умерь свой пыл и пойди расставь все точки! Только помни, что если обидишь его ненароком, я буду очень зла. А если обидишь специально — натравлю на тебя ещё и Правосудие, за членовредительство! — Да если б у нас за членовредительство наказывали, Узы были бы уже ходячими полутрупами, — вдогонку унёсшейся девчонке крикнул Тикки. За окном поднималось солнце, готовое иссушить хотя бы часть пролитой за прошедшую неделю ливневой воды. Время близилось к полудню. Определённо, если Аллен до сих пор не встал, а он почти всегда вставал поздно, было просто необходимо пойти и проведать его. Вот только предупреждения Роад и Графа следовало постоянно иметь ввиду и не забывать. Иначе это может плохо закончиться. Всего за пол часа Тикки бодро закончил краткий курс самовнушения и решил, что сегодня с Алленом точно встретится и решит их проблему. Вернее проблему Аллена, потому что, учитывая угрозы Графа и Мечты, а также учитывая невинность Уолкера, решить собственную проблему Тикки Микку в ближайшее время не удастся. Иногда наличие родственников приносило немалые проблемы. К тому же Тикки отлично понимал, что одним Графом и Роад дело не ограничится. Что за Роад потянется Шерил, за причинённый Семье вред, действительно поднимется Правосудие, за юного Четырнадцатого подтянется Одарённость, а именно за Аллена, как это не странно, на защиту встанут и Узы. Уолкер всего за пару недель общения приобрёл сообщников со всех сторон. И наверняка все эти сообщники уже знали о планах Тикки. Если они не видели поползновений Удовольствия, то наверняка видели, как шарахался от него Уолкер. А уж сложить два и два в их Семье могли даже те, кто никогда в жизни не ходил в школу. Как например сам Тикки. В общем положение, в котором оказался Тикки со своими желаниями и маниями, оказалось довольно-таки щекотливым. Вот если бы мальчишка до сих пор был экзорцистом, всё могло бы сложиться гораздо проще. Или сложнее, в зависимости от того, что именно было нужно от мальчика Тикки Микку. Просто переспать разок или что-то большее. Удовольствию казалось, что «просто переспать» он не ограничится. Подобное Удовольствию казалось впервые в жизни. Не сложно догадаться, что он был слегка шокирован собственными ощущениями и желаниями. Но по крайней мере Аллен не должен внезапно умирать или куда-то пропадать, так что тот факт, что он стал Ноем, значительно облегчал положение. Правда, была вероятность, что Микка притягивал именно Аллен-Ной. Толкнув дверь в давно знакомую комнату, Тикки с некоторым разочарованием увидел, что предмет его мыслей уже проснулся и даже успел одеться. И, оглянувшись на открывшуюся дверь, только безразлично заметил: «Ах, это ты» и отвернулся обратно к газете. Подобная реакция Микка совсем не устраивала, и он быстро пересёк комнату и, опустившись за мальчиком, обнял его со спины. Аллен мгновенно напрягся, и, судя по всему, не собирался этого скрывать. — Чего тебе надо? — Тебе не кажется, что мы с тобой давно не общались? — поинтересовался Тикки, устраивая подбородок на плече подростка и заглядывая в газету, — очередной подсчёт убитых на войне? — Тебе и это кажется забавным? — ледяным тоном поинтересовался Аллен. — Ну, вообще-то я такого не говорил. — Ответил Тикки, начиная дуть в ухо мальчику. Тот сразу же дёрнулся, но вырваться из цепких рук Микка не смог. — Эти смерти могут казаться мне интересными, но никак не забавными, вот в чём дело. — Я не о смертях говорил, — всё тем же тоном произнёс Аллен, — может, отпустишь меня? — Зачем? Мы и так неплохо сидим, — ещё сильнее прижимаясь к гибкому юному телу произнёс Тикки. — Прекрати играть со мной и ответь уже, чего тебе надо… Хотя нет. Отвечать на этот вопрос не надо. Ответь лучше зачем ты меня поцеловал? Честно говоря, Тикки был удивлён. Такого поворота он не ожидал. Аллен вёл себя странно, хотя, если у него была целая неделя, чтобы всё хорошо обдумать, может, он наконец-то набрался смелости узнать, что происходит. Это определенно было к лучшему. — Кто тебе сказал, что я играю? А поцеловал я тебя, потому что захотел. И потому что тебя необходимо было отвлечь от твоих мрачных мыслей. Вот и всё. — Просто отвлечь? — словно за спасительную ниточку уцепился Аллен за единственную фразу. — Я просто хотел, — утыкаясь носом в шею мальчику, прошептал Тикки, с удовольствием вдыхая мягкий цветочный аромат. Волосы Аллена всё ещё были сырыми, по всей видимости, он только недавно принимал ванну, — ты уже давно встал, да? — Да. Сегодня я проснулся рано, вот только сбежать до твоего появления не успел всё равно! — Ты такой прямолинейный бука! — хохотнул Тикки и легонько поцеловал нежную кожу шеи, — что тебя беспокоит? — Ты? — предположил Уолкер, — зачем ты делаешь всё это… — Что это? — наслаждаясь этой игрой, поинтересовался Тикки. — Преследуешь меня. — Потому что так сказал Граф. — А зачем пристаёшь ко мне? — Если бы я к тебе приставал, ты бы уже оказался в моей постели ещё неделю назад, — ответил Тикки и, решив больше не мучить Аллена, пояснил, — всё, что я делал, так это давал тебе понять о своих намерениях. — Мне казалось, что это называется по-другому, — отозвался Аллен, — домогательство, или что-то там про растление… Тикки улыбнулся. Аллен сам того не подозревая с каждой минутой всё сильнее терял свою невозмутимость. Становился живее и совсем не пытался вырваться, даже когда Тикки буквально озвучил, зачем всё это делает. Впрочем, как оказалось, он рано радовался. — И почему же ты решил начать показывать свои намерения? Потому что Граф назначил тебя моей нянькой, а тебе очень хочется развлечься? — Потому что ты мне нравишься, — едва не сказав «тебя хочу», произнёс Тикки. Всё-таки он ещё помнил о словах Роад и решил быть немного поосторожнее. — И ты так пристаёшь ко всем, кто тебе нравится? — Нет. Только к тем, кто мне нравится, и кто заинтересовал меня достаточно. В этой жизни ты первый, кто удостоился такой чести. — Хорошо, я понял, — грудная клетка Аллена под руками Тикки приподнялась и опустилась в тяжёлом вздохе, — но сейчас мне надо идти есть, иначе я опоздаю к Одарённости. Отпустишь? — А как же поцелуй на прощание? — поворачивая к себе лицо мальчика, а другой рукой проворно забираясь под рубашку поинтересовался Тикки. — Да пошёл ты! Аллен резко рванул вперёд, но только упал на недавно читаемую им газету, оказавшись прямо под Тикки. Мужчина тут же, не упуская своего шанса, впился в такие желанные губы поцелуем, прикусывая губу Аллена до крови и наслаждаясь этим неповторимым смешением сладости и солоноватого привкуса алой жидкости. Аллен зло оттолкнул от себя Тикки и, перевернувшись, скатился прямо на пол, прижимая пальцы к кровоточащей губе. Тяжело дыша и зло сверкая глазами, он медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с довольно облизывающегося Ноя. Весь его вид обещал Тикки Микку долгое и интересное времяпровождение. А спустя мгновение он уже стремительно выскочил за дверь, и Удовольствие Ноя остался в комнате один с тишиной и приятными воспоминаниями. Оставалось теперь лишь понадеяться, что Аллен примет это как личный вызов и не будет втягивать посторонних. А то посторонние могут подумать, что Тикки его всё-таки обидел. Определённо, всё складывалось не так уж плохо.