Подарок.

Бок нещадно жгло. Это единственное, о чём мог думать Аллен, лежа на диване, головой на коленях успокаивающе поглаживающего его Тикки Микка. Хотя, если быть честным, то ему приходила на ум мысль о том, что Удовольствие вообще-то извращенец, и позволять ему подобное просто идиотизм, но она была перекрыта негромким хрустом вправляемого обратно плеча. Как Одарённость делал это в положении лёжа, Аллен не знал. Но боль была адская. Тринадцатый всё суетился вокруг его почти онемевшей руки и разодранного бока; Тикки продолжал успокаивающе что-то говорить, а Аллен не верил. Сегодня был пятый день, когда он смог деактивировать свою Чистую Силу. Не сказать, что при деактивированной Чистой Силе ему становилось лучше, и он начинал понимать что происходит, но какая-то часть боли уходила, и сознание определенно прояснялось. Сегодня был пятый день, после которого он смог бы закрепить результат. Вот только не вышло. Он сорвался. Вернее сорвалась его Чистая Сила, активировавшись заново, несмотря на его нежелание и сдерживающую печать, которая до этого исправно ему помогала. Ещё вчера он смог продержаться без Чистой Силы почти час, а сегодня не простоял и пяти минут. Она снова взбесилась. Аллен слишком хорошо помнил мгновение ужасающей боли, сдавившей его сердце. Он не помнил, как ему сломало рёбра, не помнил, как до такого состояния была доведена рука. Он помнил лишь боль в сердце, словно его пронзили насквозь и старательно провернули несколько раз. Всего девять секунд, которые он пробыл в таком состоянии до возвращения в облик Ноя, растянулись для него в персональную маленькую вечность. Вечность, наполненную леденящим дыханием смерти. Это было намного страшнее того случая, когда Тикки пронзил его сердце тизом. Хотя бы потому, что теперь у него не было ничего, кроме страха и боли. Никакого мира, никаких друзей, никакой цели, никакого пути. Иногда ему начинало казаться, что это не его больной бред. Что у него на самом деле уже ничего не осталось. Совсем ничего. Ни друзей, ни цели, ни мира, в котором он жил, ни того самого пути. А ничего нового им на замену ещё не пришло. Аллен слишком сильно боялся того, что должно было прийти им на замену. Он всё ещё боялся своей новой сущности. — Это не хорошо, — наконец вздохнул Одарённость, закончив накладывать повязку севшему мальчику. Хотя Сам Аллен сейчас сесть был не в состоянии, и его поддерживал Тикки. — А то и так не понятно, — с сарказмом отозвался Удовольствие, — что это было вообще? — Похоже, Чистая Сила подчинилась данному ей приказу, — отозвался Граф, задумчиво стоящий слегка в стороне. И только тут до Аллена дошло, что он сидит на небольшом диванчике посреди очередной редко используемой комнаты с огромными окнами. Как его перенесли сюда из несомненно разрушенного пустого зала, он не помнил вообще. — И что это был за приказ? — Обернулся Одарённость. — И кто мог его дать? — это волновало Аллена куда больше. Потому что приказ для него был очевиден. Не смотря на то, что сердце сейчас больше совсем не болело, он боялся даже пошевелиться, опасаясь, что агония вернётся. — Апокриф, разумеется. Я не знаю больше никого, кто мог бы отдавать команды Чистой Силе. Конечно, есть ещё Сердце, но его влияние на остальную Чистую Силу изучено куда меньше. Аллен медленно перевёл взгляд на Одарённость, а потом даже заглянул в бесстыжие глаза Тикки Микка. — Мне никто ничего не хочет сказать? — Думаю, сегодня Мудрость снимет свой блок на воспоминания, — ответил Тысячелетний Граф, — судя по всему, без посторонней помощи ты не сможешь справиться со своей Чистой Силой. И нам необходимо узнать, откуда исходит эта проблема. — Ну, вообще-то сейчас есть всего две правдоподобные версии того, что может помочь Аллену. И, кстати, скорее всего, они обе верны. — А мне их хоть кто-нибудь озвучит? — Прекрати быть обиженной букой! — хмыкнул Тикки, уже совсем недвусмысленно обнимая его и прижимая к себе. — А… А можно я посижу в другой комнате отдельно от Тикки, он меня пугает? — раздражённо поинтересовался Аллен, не обращая внимания на тихий смех причины его смятения. Последние пять дней Тикки постоянно то прижимался к нему, то гладил, то улыбался, то смотрел очень странно. И если честно, то иногда это было даже довольно приятно. Правда Аллен предпочитал не думать об этом, а думать о том, что уже все Нои знали, что Тикки к нему пристаёт. А некоторые, возможно, знали даже раньше, чем это понял он сам. Например, Роад, которая частенько забегала к нему и болтала практически ни о чём, всё время норовя обнять и поцеловать. Особенно демонстративно она пыталась сделать это, когда Тикки был неподалёку. Удовольствие при этом только закатывал глаза и бурчал что-то про непоседливую хитрую девчонку. Именно с тех пор Аллен стал приглядываться к Роад и понимать, что она ещё сложнее, чем он думал. Неожиданное осознание, что Тикки его отпустил, благодаря некоторой задумчивости наступило довольно поздно. А когда наступило, Аллен удивлённо стал оглядываться по сторонам и заметил, что Тикки, поджав губы, сверлит сердитым взглядом Тысячелетнего Графа. Кажется, задумавшись, Аллен что-то пропустил. — Шли бы вы уже, господин Граф, — наконец-то выдал Тикки, мстительно улыбаясь, — а то Малыш сейчас вспомнит, что у него вопросы о Четырнадцатом были, и задаст вам все. К сожалению, Граф стоял в тени и видеть выражение его лица Аллен не мог, но вот то, что Первый Ной, услышав слова Тикки, тут же развернулся к выходу и заговорил о каких-то делах, Аллен отлично видел. — Это нечестно! — тут же попытался вскочить на ноги Аллен, но в последнее время тело постоянно предавало его в самый ответственный момент, и он только шлёпнулся пятой точкой на пол. — Вот сволочь! — под аккомпанемент из смеха Одарённости и Удовольствия выплюнул Аллен, с трудом поднимаясь, — почему он постоянно от меня бегает? — Потому что сначала мы должны разобраться с твоей головой, а затем уже открывать вселенские тайны, — пугающим тоном протянул Одарённость и, как будто они все сговорились, потрепал его по голове. Аллен только поморщился и, насупившись, поинтересовался, накручивая на палец прядь волос: — А их подстричь никак нельзя? Казалось бы простой вопрос вызвал повторный приступ смеха. — Только при Роад об этом не упоминай, — наконец-то произнёс Тикки, улыбаясь, — а сейчас пошли уже обедать. — Отлично, значит, встретимся через полчаса, — отозвался Одаренность, тут же выходя из комнаты по каким-то своим делам. Аллену вообще в последнее время казалось, что Тринадцатый Ной, занятый этим самым проектом с Пробуждением Гнева, начал будто разрываться между ним и самим Уолкером. Аллена только немного раздражало, что в Семье, получается, скоро появится кто-то ещё, к кому снова придётся привыкать, ведь как это не банально, но он уже привык ко всем, кто его окружает. Это произошло на удивление просто. — Малыш! Ну вот, опять задумался и, кажется, услышал Тикки только с надцатого раза. — Что ты разорался-то? — С того, что ты опять витаешь непонятно где. Ты, судя по всему, очень интересуешься этим Четырнадцатым, не так ли? Аллен очень внимательно посмотрел на Тикки. Тот расслабленно сидел напротив и смотрел прикрытыми глазами прямо на него, не отрываясь и чему-то очень довольно улыбаясь. Взгляд невольно прошёлся по лицу Удовольствия ещё раз, и, уже отводя глаза в другую сторону, Аллен поймал себя на мысли, что рассматривает Тикки с интересом. — Зачем задавать вопросы, ответы на которые очевидны? — Может быть затем, чтобы поделиться интересными наблюдениями? — А разве вам не запрещено говорить мне что-либо на эту тему? — Разумеется нет, — потянувшись и слегка придвинувшись к Аллену, произнёс Микк, — хотя бы потому, что мы ничего не знаем об этом. Но наблюдать и подмечать ведь мне никто не запрещает? — И с чего это ты решил мне об этом рассказать? Какая тебе с того выгода? — Ну, я ведь не за просто так это сделаю. А вот это Аллену совсем не понравилось. Зато сразу понятно, отчего у Микка такой предвкушающий вид. — Зачем мне узнавать что-то от тебя, если мне всё равно в будущем всё объяснят? — Когда для тебя уже будет поздно, — кивнул Тикки, — ты ведь хочешь узнать и понять всё сейчас. Более того, учитывая твоё безумие, твоё стремление найти смысл в происходящем понятно. К тому же я не попрошу многого. — И чего же ты просишь? — Совместный ужин. В последнее время ты старательно меня избегаешь, Малыш, и нам никак не удаётся провести время вместе. — Просто ужин? — недоверчиво переспросил Аллен, мысленно зацикливаясь на этом «провести время вместе» — Просто ужин, — кивнул Тикки. А ещё он улыбался. И Аллен, выросший под присмотром Кросса, отлично знал, что такие взгляды и улыбка у мужчины красноречивей любых слов говорит, что только ужином дело не ограничится. Но ему действительно была нужна информация, хоть какая-то! — Ты сначала расскажешь мне, что узнал, а потом я решу, стоила ли твоя информация ужина. — Но ты же в любом случае решишь, что не стоила, — тут же возмутился Тикки, — Малыш, прекрати быть такой букой! — А ты прекрати меня так называть! Я даже не знаю, что это! И вообще, нам пора на обед! Потом поговорим! И Уолкер стремительно выскочил за дверь. Да тут же и растерялся. В Ковчеге он особо не ориентировался и помощи было получить не от кого. В конце концов он не мог даже подобно другим Ноям наладить телепатическую связь с Мудростью только потому, что тот опасался лишний раз лезть ему в голову. Похоже, за его психику переживали все кому не лень и, кажется, даже делали всё, чтобы ему стало лучше. Это было так странно. Он никак не мог понять, что за мотивы ими движут, потому что эти слова о том, что он теперь член Семьи, казались просто прикрытием. Он зачем-то нужен. Вернее, Четырнадцатый Ной для чего-то нужен. Возможно ли, что Неа узнал для чего? Аллену пришлось-таки дожидаться Тикки, который, как не странно, темы своего предложения не поднял. А вот Аллен о нём ещё думал. В конце концов, он же не беззащитное дитя какое-то! А значит если что, то он всегда сможет вовремя сбежать. А значит, ему придётся согласиться на условия Удовольствия. Именно об этом думал во время обеда Аллен. Во время не маленького обеда. Потому что не смотря на то, что в последнее время он стал питаться в разы меньше, но всё ещё больше нормальных людей, после каждой активации Чистой Силы он снова пожирал всё, что видел перед собой. Зато после сытого обеда снова чувствовал себя здоровым и бодрым. Омрачало настроение лишь то, что Одарённость сказал, чтобы он не снимал повязку на руке до самой ночи и дал ей окончательно зажить. Происшествие с Чистой Силой пугало. Он даже поймал себя на мысли, что если всё так плохо, то согласился бы даже, чтобы его оставили без руки и Чистой Силы. И тут же упрекнул самого себя за проявленную слабость. Ведь так или иначе, но одна положительная сторона у этого происшествия всё-таки была: Граф, кажется, решил поторопить Мудрость с разблокировкой памяти. А ещё Аллен надеялся, что в ближайшее время ему не придётся снова активировать свою руку, потому что делать это стало очень опасно. И поэтому, когда за ужином Мудрость подтвердил, что сегодня вечером он снимет всё, что там наворотил, Аллен наконец-то вздохнул с облегчением. Он наконец-то сможет узнать, что с ним случилось. По крайней мере, он так думал. Потому что всё оказалось гораздо хуже. Всё вроде бы шло нормально, Мудрость недолго смотрел ему в глаза, потом он погрузился в недолгий сон, а проснулся, услышав реплику, неизвестно когда пришедших сюда Уз, которые как обычно были одеты в стиле «у нас в гардеробе нет ни одной целой вещи без шнурков, кожи или сеточек». — Ты опоздал, Тикки! К сожалению, провал нашего гениального Пятого Апостола уже свершился. «Провал? О чём это он?» Аллен с трудом приоткрыл глаза и тут же снова зажмурился, прячась от слишком яркого солнца. Он вспомнил, что вроде бы Мудрость проводил с ним какой-то… что-то с ним делал, потому что Аллен попал к Ноям, сам став одним из них, а именно - Четырнадцатым. Он очнулся уже здесь, посреди зала, окружённый Ноями, а до этого… Мальчик вздрогнул и инстинктивно схватился за грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он вспомнил. Вспомнил странного, страшного монстра в которого обернулся Кардинал. Он помнил, как к нему в камеру пришёл Линк. Помнил как они говорили, а потом в нём снова начал пробуждаться Неа. Затем появился этот монстр, которому пытался помешать Линк. Но у него ничего не получилось. Кардинал что-то пытался с ним сделать. Было больно и страшно, но он говорил, что это для того, чтобы избавиться от Четырнадцатого. А ещё именно он убил его Учителя. Сейчас это казалось невозможным. — Кто это был? Это… Это его вы называли Апокрифом? — наконец-то заговорил он. Мудрость кивнул, и это было ужасно. Это существо было ужасно. И оно было Чистой Силой, которая защищает Сердце. Что на самом деле он пытался сделать с Алленом и действительно ли дал команду его руке убить своего носителя? К тому же, Аллен помнил, что, кажется, у этого Апокрифа что-то не получилось. Он даже, вроде как, отступил от него на время, придумывая что-то другое. А затем сам Аллен потерял сознание. Очень странно потерял сознание. Ему казалось, что его просто схватили за руку и потянули в глухую пучину вниз, вниз, вниз. И всё. Больше он ничего не помнил. — Почему… Я не знаю, что было? — Потому что этого никто не знает, — ответил Мудрость, тяжело вздохнув и сердито глянул в сторону веселящихся близнецов, — а то, что ничего не получилось, вовсе не означает провала. Напротив, я убеждаюсь, что с Уолкером ни один план не пройдёт с первой попытки. — А что за план вообще? Почему я всё равно ничего не помню? — Не знаю, — только и ответил Мудрость, — ты сам забыл это. Сам! Никто к тебе в голову не лез и не пытался перекрыть эту информацию... Ну, то есть мы не лезли. Может быть это всё-таки чьё-то вмешательство, но об этом уже ничего не узнаешь до тех пор, пока ты не вспомнишь. — А как я вспомню? И зачем тогда надо было блокировать мне эту встречу с Апокрифом? — Затем, что в таком случае увеличивались шансы, что ты сам сможешь вспомнить всё сразу, а не только то, что я тебе заблокировал! Такое могло бы случиться, но раз не случилось, то придётся пойти на крайнюю меру. — Подожди-ка, — тут же вмешался взволнованный Тикки, — ему же и года нет! И это его первая жизнь! У Четырнадцатого не было даже нормального Пробуждения! Каким образом ты собираешься это провернуть? — Очень просто! И да, я отлично понимаю, что это опасно и может закончиться полной потерей памяти при неблагоприятном исходе, но давай-ка спросим самого Аллена, готов ли он рискнуть, чтобы получить те самые воспоминания? И все тут же обернулись к мальчику. А тот пребывал в полной растерянности. Чего хотел он? Либо ему казалось, либо им всё-таки манипулировали, отлично зная, что он не откажется и решит вернуть свои воспоминания. Именно этот вывод подтолкнул его произнести: — Нет. — Ну, нет, так нет, — пожал плечами Мудрость, который единственный не выглядел удивлённым, по крайней мере Узы вообще грохнулись вместе со столом на котором устроились с парой ваз и странной статуэткой, которая хорошенько треснула по головам обоих. — Но если вы хотя бы объясните мне, что будете делать, то я могу передумать, — тут же спохватился Аллен. — Кое-что опасное, но то, что может вернуть твои воспоминания. Я отдам тебе воспоминания Неа Уолкера. — Что?? — Отдам тебе воспоминания Неа, — снова повторил Мудрость, — я понимаю, что ты не понимаешь, о чём я говорю, но на самом деле всё просто. Ты наверняка уже заметил, что некоторые Нои, Одарённость к примеру, будто бы помнит свою прошлую жизнь, хотя живой с прошлого поколения ходит только Мечта. Так вот, на самом деле Одарённость действительно помнит. Просто он, благодаря специфике своей работы, может усваивать свои прошлые воспоминания гораздо легче, чем остальные. Обычно Ноям в первый год после Пробуждения их прошлые воспоминания никогда не возвращают. Если ты захочешь спросить, откуда они вообще берутся, то это просто. Они хранятся благодаря моей способности запечатлевать чужие воспоминания. А в нашей Семье некоторое время назад, как появилась такая возможность, каждые несколько лет все Нои собирались, чтобы оставить некоторый отпечаток своих воспоминаний. Там далеко не все события. Это будет не идеальная память, и Ной никогда не будет помнить всего, но основные, самые важные для него в прошлом рождении события он будет знать. Что самое важное, эти воспоминания не мог бы просмотреть даже я, их усвоить и принять может только хозяин той Сути Ноя, что оставил её в прошлые разы. Более того, он может узнать не только о событиях, но и своих прошлых желаниях и чувствах. О своих мотивах. Никто другой этого сделать не сможет. — И у вас есть такие воспоминания Неа? — Да. Разумеется, они не доходят до тех времён, когда…. То поколение прекратило своё существование, но главное в том, что их усвоение, так или иначе, обязательно разблокирует те воспоминания, что у тебя уже есть, но что ты не помнишь, полностью восстановив твою память. — То есть, я всё вспомню? Как это будет происходить? — взволновано спросил Аллен, — И я точно смогу их принять, я ведь не Неа. Перспектива узнать не только то, что творилось, пока он не Пробудился Ноем, но ещё и некоторые воспоминания Неа, воодушевляла. Возможно, он наконец-то сможет понять, почему и как тот смог попытаться убить Графа. И как самому Аллену теперь вырваться из этого капкана. В этих воспоминаниях были ответы на все вопросы, ему просто не верилось, что ему отдадут их так просто, пусть это хоть сто раз опасно. — Тут важно, чтобы ты был Четырнадцатым, вот и всё, — ответил Мудрость, — техника передачи этих воспоминаний накрепко привязана к нашим Тёмным Сущностям. Собственно это можно назвать частью памяти Сущностей Ноя, потому что даже в нормальном состоянии многие из нас могут отголосками вспомнить то, что происходило в их прежних жизнях. — Подождите-ка — неожиданно вмешался Дебитто, последние несколько минут безуспешно пытавшийся приделать отпавшую ножку стула обратно, — я кое-чего не понимаю. Вы все твердите, что непонятно как Уолкер стал Ноем, но если в его теле Пробуждался тот Четырнадцатый постоянно, то, возможно ли, что ещё с ним его тело преобразовалось, а уже потом какой-нибудь Апокриф, к примеру, убил этого Четырнадцатого. А в теле остался только Аллен. Но, так как он, вроде, уже пробуждался, он и стал Ноем. Всё ведь логично! Судя по выражению лица прифигевшего Тикки, эта теория была совершенно нелогичной. Впрочем, судя по всему, Мудрость тоже с трудом удерживал себя от того, что бы высказать всё, что он думает об Узах. — Мне вот интересно, — наконец-то заговорил Вайзли, — вы оба откуда о самих себе знания черпаете? Из сводок Чёрного Ордена что ли?! — Ну, — Дебитто неуверенно покосился на брата, но тот только пожал плечами, — и оттуда тоже.. — Всё с вами понятно. Надо будет Графу рассказать, какое чудное нынешнее поколение Ноев растёт.. — Так, Мудрость, прекрати нас крити… крики… Блин.. Короче, прекращай проходиться по нашим… Мозгам! — устав придумывать фразу позаумнее, не выдержал Дебитто, — и объясни, что к чему. — А всё к тому, что Сущность Ноя изначально является частью лишь одной души. Одной, которая постоянно перерождается и, благодаря тому, что у её тела тоже есть гены Ноя, пробуждается. Все Нои так или иначе похожи на себя предыдущих, потому что душа у них одна и та же! Если по какой-то причине носителя этой души убивают до того, как он Пробудился, кстати, эта душа не рождается заново, а находит новое тело. Наверняка даже такие дураки, как вы, слышали о случаях, когда после травмы у человека внезапно пропала память или изменился характер.. Иногда это происходит, потому, что его тело заняла душа непробудившегося Ноя. И, исходя из всего вышесказанного, нетрудно даже для вас сделать очевидный вывод: Сущность Четырнадцатого Ноя принадлежала душе Неа Уолкера. Однако перед нами точно стоит Аллен, и сущность Четырнадцатого фантастическим образом прижилась уже с его душой. Как это произошло? Узы невозмутимо пожали плечами, а Аллен подумал, что вообще не задумывался никогда над этим вопросом. И вообще получалось, что убить Ноя просто невозможно, если это делает не Граф. Или не Сердце с Апокрифом, к примеру. — Получается, Ноев нельзя уничтожить. Они будут Пробуждаться снова и снова до тех, пор пока не будет уничтожена Тёмная Сущность или душа? — высказал свои мысли вслух Аллен. — Пока не будет уничтожено и то, и другое. Душу Ноя невозможно уничтожить отдельно от Сущности, — ответил Мудрость, — и существует лишь одно оружие, которое должно уничтожать и то, и другое — меч Графа. Но даже он почему-то не сработал в случае с Четырнадцатым. — То есть Неа убил мечом Граф, что должно было убить и его душу, и сущность? — удивился Аллен, нервно постукивая пальцем по подлокотнику, — но как он тогда подселился ко мне? — А вот это уже никому неизвестно, — Мудрость задрал голову, рассматривая что-то на потолке, — но мы отклонились от темы. Что ты думаешь о том, чтобы попытаться принять в себя воспоминания Неа? — А это точно сработает? — Да. И если удачно, то ты просто будешь постепенно вспоминать некоторые отрывки из его памяти и из своей. — Хотя на самом деле Мудрость подозревает другое, — весело подмигнув Аллену, произнёс Тикки, и либо Аллен стал параноиком, либо это тоже что-то значило, — Мудрость, да и не только он, похоже полагают, что Апокриф действительно что-то там намудрил, но не смог ничего сделать. А ты был поглощён старшим Уолкером. И не помнишь ничего, потому что в это время ничего не делал, а в твоём теле разгуливал Неа. Он смог сбежать, вот только что-то не заладилось, и вы погрузились в безумие. — Это одна из версий, — согласился Мудрость под вопросительным взглядом Аллена. — То есть, я ничего не помню, потому что я… Это был не я, а Неа? Это звучит логично. Но если Неа мёртв, может у меня этих воспоминаний и не осталось? — Они остались, и при большом желании я даже могу их просмотреть, — ответил Мудрость, — но ты тогда точно больше в себя не придёшь. Впрочем, я же не прошу отвечать тебя прямо сейчас, можешь подумать и решить позже. — Нет! — решительно ответил Аллен, опасаясь, что возможно позже действительно передумает, — я хочу, чтобы вы попытались отдать мне эти воспоминания. Я хочу знать, что произошло на самом деле. Тем более это может помочь мне справиться с Чистой Силой. — В таком случае я вернусь примерно через час, и мы начнём, — кивнул Мудрость, вставая, — а сейчас мне необходимо подготовиться. — Ну наконец-то свалил, — вздохнул Дебитто сразу же после того, как Вайзли вышел, и, подойдя к Аллену, протянул какой-то конверт. — Что это? — не понял Аллен. — Твой рыжий друг просил тебе передать эту записку. Сказал, что раз уж так попрощаться не сумеет, то пусть уж ты хоть это прочтёшь. Аллен удивлённо забрал конверт и, тут же развернув, достал сложенный лист. На самом деле он даже не знал, что Лави уже отбыл. Хотя догадывался, что Ученик Книжника согласится на условия Графа. И теперь разворачивая листок, Аллен честно не знал, чего от него ожидать, ведь Лави, вроде как, ничего и сам не знал об этой истории с Четырнадцатым. А значит, это было что-то вроде прощания. «Привет, Аллен. Стыдно признаться, но я очень редко писал кому-либо письма. Узы согласились передать тебе эту записку, и, если совсем уж честно, то я просто успокаиваю себе нервы и заговариваю совесть, оставляя тебе это послание. Будь там поосторожнее с Ноями, потому что вся эта история с Четырнадцатым кажется либо сплошным фарсом, либо сплошным исключением из правил. А теперь Четырнадцатым стал ты. И, возможно, тебя это тоже коснётся… Думай, прежде чем что-то делаешь, хорошо? Не переживай так за свой характер, может оно и к лучшему, и ты действительно будешь размышлять, а не рваться напролом туда, куда тебе подсказывает идти сердце. Со стороны это выглядит довольно патетично. Помнишь, как мы говорили с тобой в последний раз? Уверен, что помнишь… Пока не поздно, Аллен, придумай что-нибудь. Мне совсем не хотелось больше оставаться в этом очень-очень гостеприимном Ковчеге и дальше. Попробую тоже что-нибудь сделать, например, заняться работой. И забыть обо всём, потому что ты уж извини, что ставлю тебя в известность, но, кажется, я совершил кое-что эгоистичное. И не очень хорошее. Тебе, наверное, лучше об этом даже не догадываться, но боюсь, ты догадаешься скоро. А я так не хочу отвечать за плохую сторону последствий. И не знаю что из этого выйдет. Думаю, ты меня поймёшь. Надеюсь, скоро увидимся».