Подарок.

Роад Камелот быстро пробегала по заполненной взбудораженным народом улице, активно расталкивая всех, кто встречался у неё на пути. Зачем и куда она бежала, девочка как обычно не знала. Это просто было спонтанным решением - бросить акума и сражающихся с ними экзорцистов и побежать куда-то в сторону центральной площади, туда, где невысокие старые мосты были прикинуты через неглубокий, по какой-то причине засыхающий канал. Экзорцисты её уход с поля боя не оценили, и, кажется, бросились за ней, только вот отыскать мелкую девчонку в этой толпе зевак было не так-то просто. Роад очень хотелось посмотреть, смогут ли они её найти, или же их поиски будут тщетны. К тому же, где-то в стороне площади сейчас проветривался Тикки в своём общеизвестном амплуа, так что проблем быть не должно ровно до тех пор, пока её не нагнали воины Чёрного Ордена. Она радостно хихикнула, проскальзывая в очередной узкий закоулок между двумя винными лавками. И кому могло прийти в голову построить их вот так близко друг к другу? Обернувшись вокруг свей оси, Роад внимательно осмотрелась. На широкой улице, на которую она вылетела, не было и следа паники или волнения, которые сейчас процветали в соседнем квартале. Здесь было очень тихо и спокойно. Ещё раз внимательно осмотревшись и попытавшись прикинуть, где она вообще находится, Роад была вынуждена всего через мгновение шагнуть обратно в тень и спрятаться за повозкой с фруктами, которая остановилась здесь из-за проблем с колесом. С противоположной стороны улицы появился человек в форме экзорциста. Роад не видела его раньше, но была удивлена тем, что её почти нашли. Вот только вместо того, чтобы гоняться за ней, им стоило бы попытаться отбить атаку акума и защитить людей, разве нет? Мечту всегда удивляла циничность этих странных «служителей Божьих». Она прислонилась к повозке, думая о том, что если что можно будет забрать к себе поиграть того, кто всё-таки сможет её здесь обнаружить. Люди проходили мимо и не замечали её либо просто не обращали внимания: подумаешь перемазюканая маленькая девчонка, наверняка носится и играется. Хотя, наверняка лишь то, что её одежда выдавала в ней совсем не бедного ребёнка, останавливало некоторых людей от того, чтобы прикрикнуть на неё или обвинить в воровстве. Эти труженики, постоянно в поте лица вкалывающие за копейки, готовы были перегрызть горло кому угодно не просто за деньги, а за несчастную краюшку хлеба. Жадность одних порождает голод других. И трудно точно определить, что же всё-таки в данном случае страшнее. Роад осторожно выглянула из-за повозки, но экзорцист с кем-то разговаривал, возможно, спрашивал не видел ли её тут хоть кто-то. А Мечта уже понадеялась, что он её обнаружит. Она негромко фыркнула и, отвернувшись, встретилась взглядом со странным старичком, который подмигнул ей. — В прятки играешь, да? Роад активно закивала, потому что именно этим она сейчас и занималась. Самому сообразительному должен был достаться персональный приз — бесплатная путёвка в её мир без права выхода оттуда. Старик понимающе усмехнулся и пошаркал дальше. Роад снова улыбнулась, покачала головой и, осторожно вытянувшись, прикинула на несколько мгновений, не выбрать ли поиграть этого старика. Однако на улице появилась фигура ещё одного экзорциста, на этот раз — женщины, причём очень знакомой и Роад решила продолжить прятки. Кто-нибудь обязательно её найдёт, иначе она окончательно разочаруется в экзорцистах. Главное, чтобы они не подумали, что она уже сбежала. Но разве в таком случае девочка предлагала бы им поиграть? Она всех обо всём предупредила. Пусть ищут и находят. Экзорцисты. Совсем недавно она с остальными членами Семьи всё-таки добилась ответа на вопрос о том, что такое Сердце и в чём суть его существования у Тысячелетнего Графа. Оказалось, что Сердце было центральной частью Чистой Силы, благодаря которой были созданы остальные сто восемь. Поэтому при уничтожении Сердца должны были быть уничтожены и остальные. Когда-то давно Сердце было единственным кристаллом, вокруг которого, постепенно наращиваясь, возникали другие. Как оказалось, в эти сто девять не входили особые кристаллы Чистой Силы, например тот кристалл, с которым синхронизировалась Хевласка, он был создан как отдельное хранилище для полной активации всех частей сразу. Так же Апокриф тоже не входил в это число, он был чем-то вроде ключа, и благодаря нему и некой жертве, была возможность в единое мгновение восстановить всю Чистую Силу, хранящуюся у Хевласки. Всего-то нужна была сама Хевласка, Сердце в своём носителе и Апокриф. Вот только Сердце должно было иметь достаточную степень синхронизации с носителем. В таком случае они могли любого принести в жертву всех текущих носителей Чистой Силы во главе с носителем Сердца, либо принести в жертву лишь носителя Сердца, для моментально восстановления всего куба. Именно поэтому Апокрифа и называли ключом. Раз — и вся Чистая Сила не только найдена, но и восстановлена та, которая считалась утерянной и уничтоженной. Если сведения Графа были правильными, то именно все экзорцисты, а не только носитель Сердца, должны были погибнуть после проведения подобной процедуры. Зато полный куб был просто ужасающей силой, способной также на много, вплоть да всеобщего уничтожения. Сердце тоже должно было остаться в виде отдельного живого организма, скорее всего, использующего тело своего бывшего носителя, душу и личность которого должны были принести в жертву. Вот такими нехитрыми манипуляциями Сердце и Апокриф, оказывается, тоже стремились к своим таинственным целям по очередному полному преобразованию этого мира. Какие-либо жертвы их тоже не страшили. Победа была намного важнее. Больше всего Роад напрягал тот факт, что, наверняка, если бы эти фанатики в Управлении и не только узнали обо всём этом, никто бы не остановился и не задумался. Так смешно. И Граф, и Сердце пытаются достичь похожих, и в то же время диаметрально противоположных целей. Но схожесть их планов никто не видит, потому что Сердце, видите ли, провозглашено вместе с Чистой Силой особой святой силой, а Нои — злом. Людьми, оказывается, так легко манипулировать. Ведь Граф, если бы захотел, тоже мог бы назвать себя таким добрым и правильным, скрывая всё худшее о себе. Роад снова тяжело вздохнула и, уже не скрываясь, выглянула из-за повозки. Проходящие мимо люди, ожидающие чего-то люди, негромко и громко общающиеся люди. Слишком много, и как минимум половина из них бесполезны, а треть приносит вред… Если, конечно, Роад правильно запомнила значение цифр и частей… Всё-таки Граф иногда бывал очень назойливым и хотел, чтобы Мечта получила хоть какое-то образование: мнение самой Мечты при этом совершенно не учитывалось. Впрочем, скоро её обучение в любом случае закончится. К тому же есть навалом неплохих людей, у которых нет никакого образования. Тикки, Мудрость (в это поверить особенно сложно) близнецы Узы, и Аллен, конечно. И если уж она вспомнила об Аллене, то придётся отправиться к Тикки, а потом всё-таки вычислить себе хотя бы пару игрушек на этот вечер. Вон та миловидная улыбающаяся девица с маленьким ребёнком и обручальным кольцом на пальце вполне подойдёт. Она так счастлива, красива и добра, что так и хочется посмотреть на изнанку всего этого великолепия, от которого против воли начинаешь скрипеть зубами. Хорошо было бы вернуться в Ковчег и набросится на Графа с расспросами о том, где же конфеты, которые Граф обещал Роад ещё неделю назад, когда они нападали на Апокрифа. Мечта уверенным шагом направилась в конец улицы, благо ориентироваться в городах ей всегда удавалось так просто, словно она прожила в них всю жизнь. У себя в голове она порой строила такие лабиринты, по сравнению с которыми все эти переплетения улиц были прямой дорогой, у которой даже не существовало обочины. Кстати, её так же умилял тот факт, что многие члены Семьи умудрялись заблудиться в Ковчеге. Его строение она тоже считала элементарным. Узы утверждали, что она ориентируется в пространстве не то по запаху, не то каким-то ещё очень странным образом. Роад, конечно же, не воспринимала их слова всерьёз, а лишь находя свободное время, отслеживала момент, когда они собирались выйти из Ковчега, и незаметно открывала перед ними свои собственные врата, которые вели куда угодно, но уж точно не туда, куда им было надо. К тому же она частенько воровала у них запасной ключ, которым можно было открыть её дверь в Ковчег. Кажется, через какое-то время Узы догадались в чём дело и перестали говорить без умолку всякие глупости. В Семье было весело, спокойно и совсем не тревожно. Даже новый Гнев на взгляд Роад был гораздо лучше прежнего, по крайней мере по характеру подходил идеально, не то что вечно ноющий, в чём-то добродушный Сладкозубик. Тем более Канда Юу терпеть не мог сладкого, а значит у Роад оставалось на одного конкурента по уничтожению сладостей меньше. Оставался Граф, который, впрочем, просто любил пить очень сладкий чай и некоторые сладости, но не гнушался и обычной пищи, и оставался Аллен, который после активации Чистой Силы превращался в пожирателя всего, что съедобно. Но сладкое Аллен тоже любил. К сожалению, Мудрость тоже не прочь был подкрепиться, но не разными сладостями, а шоколадом. Говорил, что с ним лучше думается. В Семье и без Гнева хватало любителей сладкого, от всех конфеты не спрячешь, так что Роад была искренне рада прибытию в их Семью Канды Юу. — Доброе утро, Тикки! — она с весёлым воплем бросилась ему на шею. Однако ожидаемой хоть какой-то реакции не последовало, потому что Ной лишь угрюмо поинтересовался: — Утро? Сейчас вечер. — У тебя! — заявила Роад, как бы напоминая, что она вообще-то со странностями и может болтать полнейшую чушь с самым серьёзным видом. — Мы можем идти домой? Ты сделал что надо? — Да, только ума не приложу, зачем Графу понадобилась смерть этого… Фиммера…. Какой-то чокнутый. — Дело движется к концу. После того смятения, что мы устроили в Ордене, Граф, кажется, считает, или знает, что Сердце вдруг зашевелилось. — Ему бы сейчас залечь на дно… Пошли отсюда, приглядела кого-нибудь интересного? — Возможно, — уклончиво ответила Роад, — что-то никого интересного не вижу. Либо совсем идиоты, либо совершенно банальные хитрецы. Люди всё больше меня разочаровывают… Но по крайней мере иногда ещё попадаются красивые. — Страшно представить, кого именно ты считаешь красивым, — покорно следуя рядом с Роад в один из безлюдных закоулков, чтобы вернуться в Ковчег, произнёс Тикки. — Ну почему же, у меня довольно неплохой вкус. К тому же тебе наверняка известно, что пока первое место и звание моего любимчика принадлежит Аллену, он такой милашка и внутри, и снаружи. Правда жаль, что в жизни я даже ни разу не видела его полностью обнажённым. Хотя мой образ в мечте может быть довольно правдоподобным… Что? Что это ты так на меня смотришь? — Знаешь, как это прозвучало? — недовольно поинтересовался Тикки. — Ну, не совсем. Но думаю, что если бы я была мужчиной, то это звучало бы так, словно фантазирую о твоей жене… Ну, если бы Аллен был женщиной, конечно… Хотя, честно говоря, я не представляю Аллена покорной жёнушкой при его характере, но, наверное, он бы и так потрясающе смотрелся в подвенечном платье… Ай! Тикки несильно хлопнул её по затылку, тут же попросив замолчать. — Прекрати уже болтать здесь чёрт знает что… Может, для тебя это и нормально, а вот я-то ведь представляю… Всё, просто замолчи, поняла! — Ну, он бы действительно мило смотрелся бы в… — Молчи, и больше ни слова! — Хорошо, хорошо! — улыбаясь замахала руками Роад. Они наконец-то добрались до относительно безлюдного переулка и стали искать место, где было бы безопасно открыть врата. Тикки громко хлопнул себя по лицу. — Блииин. Вот что ты наделала? А если Малыш узнает, о чём я тут думаю? — Ну так ты же о нём думаешь, пусть и в несколько извращенной форме. Хм, если заставишь его всё-таки так одеться, пригласи меня, хотя бы одни глазком взглянуть, а? Ну он же такой… — А ну молчать! Это вообще мой Аллен, а не твой! Ты бы ещё попросила.. О, Граф, вечно забываю с кем говорю, ты и о таком можешь попросить! Просто помолчи немного и не поднимай больше эту тему! — Ха-ха, ты же не запретишь мне его любить… — Роад! — Молчу-молчу, — хихикнула Мечта, мысленно ставя галочку возле задания "вызвать у Тикки Микка ревность". Что ж, можно будет поздравить Аллена, Микк не просто собственник, но и действительно извращенец. Хотя Аллен в просвечивающем свадебном платье это действительно интересная фантазия… — И прекрати думать об этом! — её снова ударили по голове. — А что, так очевидно? — снова рассмеялась Роад, исчезая во вратах и уже не слыша ответа Тикки Микка. *** Узы Ноя никогда не страдали топографическим кретинизмом. Они им, как бы ни банально это звучало, наслаждались. Потому что это было чрезвычайно весело, вваливаться в непонятные двери, оказываться в непонятном месте, осматриваться, осваиваться, вступать в контакт с местными жителями и искать выход обратно. Они так увлеклись своим новым хобби, что на какой-то срок вообще забыли обо всём остальном. А через некоторое время двери вдруг перестали переносить их куда попало. Узы не считали себя дураками, но поняли, что кто-то специально выкидывал их куда попало, только спустя некоторое время. Только они искренне не понимали, зачем Роад было так стараться устраивать им такое развлечение? Ведь, кроме Роад, открывать так врата было некому. Так что Узы некоторое время внимательно всматривались в Мечту, считая, что если они спросят на прямую, то ответа не добьются. Может быть, всё должно было сделано так, чтобы они ничего не заметили? Узы никогда не хотели казаться более умными чем их считают, им почти не приходилось прикладываться для этого какие-либо усилия. Так что молча проходив за Роад целый день, они наконец-то дождались того момента, когда Мечта выкинет их в неизвестное место. Вот только в этот раз Мечта сильно прогадала, выбросив их в пустыне, где кроме песка и жаркого солнца над головами ничего не было. Сначала Узам было весело там, они даже играли с песком, закапывая в нём друг друга, но потом жара всё-таки дала о себе знать. Обоим захотелось пить и пришлось материализовывать маленький персональный дождик. Однако от жары и пекущего солнышка это не спасало, и Узы наконец-то оценили, что у них в Ковчеге была очень даже небольшая температура. И чего вся Семья постоянно жаловалась? Вот надоедят они Одарённости, и тот устроит им такую же температуру в Ковчеге. Узы искренне полагали, что они довольно умны и разгадали все коварные планы, которые сейчас строятся в их Семье. Хотя понять, чем именно занимается Граф, куда и зачем посылают их самих время от времени им было не дано. Иногда они должны были кого-то незаметно или же наоборот с шумом убить, иногда узнать что-то. Последнее понятное задание касалось семьи Уолкеров, на которое они отправились вместе с Мудростью, но там всё было, вроде бы, и понятно, и очень запутано. Потому что, как оказалось, мать Неа и Маны Уолкеров, после того как Одарённость со Страстью забрали детей, даже стала слега адекватнее и начала приходить в себя, словно что-то поняла. А потом она снова от кого-то забеременела и во время родов скончалась. Её дочь тоже умерла. Вот так и закончилась эта история, однако всем известно, что у Маны был приёмный сын Аллен, чьи родственные связи, казалось бы, были ещё более прозрачными и правильными. Его мать, удивительно похожая на мать Неа и Маны, тоже была немного не в себе, была обычной бродяжкой, о происхождении которой ничего не было известно, она просто продала ребёнка. Возможно, она даже была права и Аллену там было бы лучше, чем с ней. Но Одарённости никак не давала покоя эта схожесть, словно сестра Неа и Маны всё-таки выжила, выросла и тоже обезумела. Правда, Тринадцатый Ной не особо распространялся об этой теме. А ещё Уз сильно оскорбил тот факт, что их, вроде бы, всюду посылали, но на начало главного события месяца — охоты на Апокрифа, не позвали. Сказали, чтобы ждали снаружи, потому что, видите ли, они себя вести не умеют в приличном месте. Узы недоумевали, как вообще можно было назвать приличным местом какой-то тайный штаб этого странного Ордена, члены которого возомнили о себе что-то непонятное и теперь кричат об этом повсюду. Узам позволили лишь ждать окончания снаружи вместе с Графом, который тоже был оскорблён до глубины души тем фактом, что его собственная Семья, а точнее её часть, участвующая в этой зварушке, единогласно проголосовала за то, чтобы он тоже постоял в сторонке и подождал. Одарённость громко утверждал, что Тысячелетний Граф постоянно превращает все серьёзны сцены в непонятный фарс. Это уже позже стало понятно, что Тринадцатый просто завидовал и сам хотел хоть раз превратить серьёзную операцию в фарс. Правда, говорят, что с этим неплохо справлялся и Аллен, которого вдруг переклинило. Причём Четырнадцатый после того, как очнулся, неутомимо твердил, что на самом деле ничего подобного не хотел, и оно сам так получилось. Он просто задумался и… Правда буквально на следующий день после победы над Апокрифом Граф наконец-то сообщил Семье имя Четырнадцатого Ноя и всё встало на свои места. Правда Узы и ещё некоторые Нои откровенно веселились, не представляя, как с таким именем он сможет жить в их Семье. Но после пары часов веселья Граф объявил, что они все должны молчать и не раскрывать Аллену его имя раньше срока, что он сам его должен понять, и вот тогда, можно будет смело утверждать, что у них появился совершенно правильный новый Ной. Пришлось молчать, и Узы решили обсудить всё это с Алленом, когда он поймёт своё имя, вот только постоянно боялись, что потом тоже начнут прикалываться, и после им будет больно. Потому что уже почти вся Семья не просто привыкла к Аллену или приняла его, а желала заботится о нём, прекрасно понимая, в каком опасном и шатком положении он находится со всей этой Чистой Силой, с этим Апокрифом и Сердцем. Грубо говоря, Аллен практически стал всеобщим любимцем. *** В то же время, пока Узы Ноя развлекались в пустыне, всё ещё даже не подозревая, что выбраться оттуда будет совсем непросто, Мудрость Ноя ощущал себя жертвой какого-то нелепого заговора. Никогда прежде на него не сыпалось столько проблем одновременно. Вайзли действительно на полном серьёзе полагал, что Граф выбрал не тот век или даже тысячелетие для выполнения своих планов. Но теперь уже отходить назад и опускать руки было не то, что бессмысленно, а даже опасно. Теперь необходимо было следовать своим планам до конца, хотя Мудрость не был уверен, что у Графа это получится. Всё-таки у главы их Семьи тоже был очень странный характер со своими причудами. О чём нередко жаловались все более-менее серьёзные члены Семьи, такие как он сам, Одарённость, который вообще Графа недолюбливал, и Правосудие. Любой со стороны мог бы подумать, что не менее серьёзным, логичным и последовательным был Алчность, но у того был какой-то странный семейный комплекс. Или, что было вернее, ему очень хотелось играть на публику большую, дружную семью. Ничего удивительного, что Тикки официально стал его любимым братом, Роад прекрасной и обожаемой дочерью, а сам Вайзли с Алленом Уолкером далёкими и не очень племянниками. И, конечно же, Жалость тоже был его кузеном, согласно последним бумагам. А все, кто не был принят в эту большую семейку, не были туда внесены по каким-то личным причинам. Например Гниение Шерил слегка недолюбливал, а Одарённость постоянно отсиживался непонятно где и вообще Пробудился раньше Алчности. В их Семье было очень мало адекватных личностей. Правда Мудрость возлагал некоторые надежды на Аллена Уолкера, который, кажется, был довольно рассудительным, хоть и поначалу сбитым с толку молодым человеком. У Мудрости были проблемы, его просили работать быстрее, чем он работает обычно. Именно после этой просьбы Вайзли стал полностью соглашаться с Одарённостью и теперь частенько про себя называл Графа варваром. Как можно кого-то торопить, когда он занят таким сложным и удивительным занятием, как работа с чужими мыслями и сознанием? На него ведь спихнули сразу кучу работы! Правосудию нужны воспоминания прошлых воплощений. Одарённости нужно уже третье воспоминание о себе. С памятью нового Гнева тоже пришлось работать, потому что там начали накладываться воспоминания из двух разных жизней, а новый Гнев был не сахар! Следовало не забывать и об Аллене. У мальчика наконец-то разблокировалась собственная память. Но он настолько боялся её, что пока удачно избегал возвращения воспоминаний. Так что за ним тоже приходилось постоянно следить. Загадку внешнего вида Аллена, кстати, вроде бы нашёл Одарённость. Правда он сказал, что две причины наложились друг на друга и назвал всего одну: конфликт Чистой Силы и Сущности Ноя. Из-за возникшего конфликта Сущность Ноя, которая на тот момент уверенно побеждала, попыталась не просто отсечь себя от Силы, но просто полностью обновить и переродить тело Аллена. Одарённость сказал, что получилось это сделать из-за некоторой особенности души Аллена, о которых в своё время позаботился Неа. Для Мудрости всё это понятнее не стало, но тот факт, что Сущность должна была обновить тело Аллена, был довольно правдоподобным. Мудрость покосился на окно и улыбнулся, представляя, что именно сейчас его наверняка кто-нибудь, а точнее, именно Граф ищет и найти не может. Пусть поищет и помучается, а Мудрость в это время демонстративно будет заниматься чем угодно, но не делами. Хотя дел было действительно не мало. Но Мудрости было просто лень. Может же он позволить себе немного передохнуть и попытаться вычислить, что там будет впереди? Может и даже имеет на это полное право. И именно так и поступит. Посидит здесь ещё несколько часов до самого вечера и ему будет совершенно наплевать, что у Графа там сроки горят, что он всем вокруг нужен и далее по списку. Он имеет право на отдых. *** Одарённость бережно собирал последние листы завершённой работы, с особой улыбкой просматривая выведенные результаты. Всё получилось даже лучше, чем он думал, правда будет еще лучше, если он продолжит ещё некоторое время наблюдать за Гневом, но эксперимент завершился удачно. Впрочем, не было бы такой задачи, которую Одарённость ставил перед собой и не мог выполнить. У него могло не хватить времени, его могли отвлечь на что-то другое, но свою работы он всегда выполняя идеально. Без сомнения радовал и тот факт, что состояние Аллена Уолкера так же улучшилось и стало не просто стабильным, оно стало комфортным для самого Четырнадцатого. Чистая Сила, похоже, слегка изменилась и даже мутировала, но зато перестала конфликтовать с Сущностью Ноя и должна была вскоре восстановиться. В клинике для сумасшедших Аллена подвергали сразу нескольким разным опытам, которые были призваны либо уничтожить его и Неа личность, либо вернуть на поверхность лишь одну, либо уничтожить только Аллена и вернуть Неа. За него взялись разные люди с разными желаниями, всё больше коробя и уничтожая его и Неа. Не только их личности, но ещё и души. Одарённость не знал, как Аллен умудрился выжить, а теперь ещё и бодро шёл на поправку, но считал, что это скорее всего уже личное дело обоих Четырнадцатых: и живого, и покойного. А ещё у Одарённости возникали странные мысли по поводу происхождения Аллена, потому что, как оказалось, это имя носил погибший брат Неа. И теперь на места вставали и слова его матери, и тот факт, что она обезумела. Мать Уолкеров была пророком. Вот так просто. И она сказала Тринадцатому в тот день, когда они пришли за мальчиками и спросили, о каком это сыне она всё горюет, если он, вроде бы, умер… Она сказала, что видела Аллена Уолкера — Четырнадцатого, и что значит, он не может быть мёртв.