Рассвет и падение госпожи Смерть

— Профессор, я теперь даже подходить к ней боюсь, с тех пор как узнал, что это существо еще живо! А вы просите вам ассистировать, — пробормотал дрожащий Джек. — Вот именно, что живое! В этом ведь весь смак. От нее мы узнаем все, что нам нужно, и я уж позабочусь о нашей страховке, если что-то пойдет не так, — безмятежно улыбнулся Ван Хельсинг и добавил: — А теперь иди и позови Джонатана. После произошедшего, я уверен, он захочет поучаствовать в этом лично.

***

Вампирша почувствовала, как сладкая, живительная жидкость просачивается по горлу. Всхлипнув, она припала губами к источнику, но руку тут же отдернули. Втянув аромат крови, она приоткрыла один глаз, чтобы проследить за драгоценной влагой. Но как только потянулась к ней, то услышала щелчки пистолетов. Открыв глаза, она увидела, что ее окружают трое мужчин. Двое стояли поодаль, направляя на нее оружие, а седой, что находился ближе, закатывал рукава рубашки и как-то странно улыбался. — Только без глупостей, мисс Адажио. Я вижу, вы уже пришли в себя. Как самочувствие? Ривьен грозно зашипела, не собираясь участвовать в этой клоунаде. Мужчина неодобрительно цокнул языком. — Ну что же вы, мисс Адажио, мы ведь с вами взрослые люди. Я бы не советовал нас злить. А чтобы вы до конца прочувствовали ситуацию, я вам поясню. Пока вы находились без сознания, в глубокой регенерации, так сказать, я успешно провел блестящую с точки зрения хирурга операцию. Я вживил вам в мозг небольшую капсулу с радиомаячком, при этом удалив ваш правый глаз, который у вас, на удивление, быстро восстановился, — профессор улыбнулся, разглядывая свою работу. — А у меня и моих коллег находятся небольшие радиопередатчики. Стоит нам подать определенный сигнал на закодированную в вашем маячке частоту, и… Бум! Жидкое серебро превратит вашу голову в фарш, и после этого даже ваши хваленые сверхспособности не помогут. Так что настоятельно рекомендую обойтись без глупостей, иначе это обернется для вас невосполнимой потерей, — нехорошо рассмеялся этот, казалось, съехавший с катушек человек. Далее последовал ожидаемый вопрос: — Что вам нужно? — Я подозреваю, зверь, что отличился на свадьбе моего коллеги, и та тварь, что повинна в повысившейся смертности Лондона — один и тот же вампир. И вы поможете нам его найти. — С условием, что ты потом вытащишь из меня эту дрянь! И если обманешь, то не успеешь воспользоваться своим чудо-устройством, — прорычала раздраженная вампирша, прекрасно понимая, что единственный выход — унизиться и помочь охотникам. — Так и быть, даю слово. Но судя по тому, что этот ублюдок сделал с вами, вы будете не прочь поквитаться, разве не так? — разглагольствовал лишь с виду полусумасшедший, а внутри — хитрый и коварный стратег Хельсинг. — Это уже не твоего ума дело! И это не ублюдок, это женщина, — спокойно проговорила она. — Не может быть… — брови старика взметнулись вверх, тут же поддавшись догадке. — Это Дракула? — Да. — Это… это перекрывает все мои ожидания, — проанализировав что-то в уме, он с торжественной улыбкой на губах повернулся к своим коллегам. — Господа, настал момент истины. Фортуна предоставила нам шанс сразиться с невероятно сильным и хитрым противником. Если мы изловим живую легенду, самую древнюю вампиршу, их прародительницу — мы получим ответы на все вопросы. — выдохнул Хельсинг и добавил: — Мы узнаем секрет их появления на свет…

***

«Я не знаю, сколько нахожусь в таком состоянии. Потеряла счет времени, да что там — я себя потеряла! Плохо помню происходящее. Клочками всплывают картины прошлого: окровавленное письмо, испуганные глаза возлюбленной и ее крик, что до сих пор режет по сердцу — „Прочь!“ Помню какие-то незнакомые лица, а затем фонтаны крови, испуганное и непонимающее лицо Ривьен, и снова кровь, кровь, кровь… Я уже не владею своим телом, им правят лишь жажда и ярость. Только изредка сознание приходит ко мне, и тогда я уношусь прочь, подальше от людей, подальше от своей сущности. С-стоп… что это за шум… человек… кровь…»

***

Вот уже месяц прошел с момента их последней встречи с принцессой. Тогда Мина и представить себе не могла, какой убийственной и губительной может быть тоска по любимому человеку. В каждом зеркале, в каждом образе ей мерещилась ее Владлена. По ночам девушка бредила ее именем, нежно лелея его на устах. Джонатан все время пропадал с этим профессором, но сейчас ей было уже все равно. Если говорить честно, Мина лишь радовалась, что муж так занят делами. Он легче воспринимал ее постоянные отговорки про головную боль и недомогание. Теперь она даже представить не могла, что сможет отдаться кому-то другому, если не своей иностранке. С каким-то неземным трепетом она хранила верность своей возлюбленной. Только почувствовав невосполнимую потерю, она поняла, чего на самом деле лишилась. Графиня ушла и, казалось, забрала с собой все краски этого мира, оставив ей лишь серую, прагматичную пустоту. Сердце разрывало невыносимой тоской. Теперь, и навсегда, она знала, что принадлежит только ей, своей принцессе.

***

Однажды вечером, заметив, как Мина и Люси общаются на веранде, в голове у Ривьен зародилась нехорошая мысль. Все случилось внезапно. Поздней ночью Люси спала мирным сном, разметав свои персиковые волосы по подушке. Она не услышала, как скрипнуло окно. В следующую секунду что-то тяжелое накрыло ее. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой глядящее на нее лицо Ривьен, та зловеще улыбалась. Только набрав в легкие воздух и собираясь закричать, ее остановили. Холодные пальцы зажали рот, а мертвенно-бледное лицо приблизилось почти вплотную. — Ш-ш-ш, не надо шуметь, — прошипела вампирша. Ее бездонные, змеиные зеленые глаза гипнотизировали. — Ты ведь будешь хорошей девочкой. За это время я изрядно проголодалась, и мне совсем не по вкусу кровь животных, что предоставляет этот безумный старик. С твоей помощью я заставлю его считаться со мной. Ривьен разглядывала лицо своей добычи, наматывая на палец персиковый локон. — Но знай, ты станешь моей жертвой, потому что, к сожалению, зачинщицу всего этого я тронуть не могу. А вот лишить ее дорогой подруги — вполне. Так же, как она лишила меня моей любимой… — в гневе прорычала она остатки фраз. Голубые глаза Люси широко распахнулись от ужаса. А в следующую секунду вампирша накрыла ее рот смертельным поцелуем. Кровь полилась из губ, девушка дергалась, мыча что-то в ответ, а ее руки безнадежно царапали стальную спину Ривьен. Через минуту жертва перестала дергаться. Тело девушки сияло мертвенной бледностью в лунном свете, а под ним растекалась горячая кровавая лужа. Напоследок, обернувшись, Ривьен хищно улыбнулась, любуясь на дело своих рук.

***

— Ах ты, демоническая тварь! — ругался профессор, меряя шагами кабинет и дымя табаком. — Как посмела притронуться к Люси! Как ты посмела мне открыто все высказать?! — он задержался на мгновение, и послышался очередной глухой шлепок. — Вот теперь ты будешь считаться со мной! — прорычала столь же разгневанная вампирша. — Отдавая мне кровь каких-то жалких животных, как домашней зверушке! Я — зверь, монстр, если ты еще не понял! И мне плевать, подашь ты там какой-то сигнал или нет! Если ты хоть немного не будешь считаться с моей гордостью и честью… Убей меня сейчас же и сразу, ибо в противном случае я унесу с собой в могилу и тебя! Профессор внезапно остановился и задумался. — Черт с тобой, тварь, что сделано, того не вернешь. Пока ты помогаешь мне отыскать Дракулу, я закрою глаза на некоторые твои… вольности. Но только посмей убить кого-то еще из знакомых! — пригрозил ей Ван Хельсинг и, помолчав, добавил: — Следов укусов на теле Люси мы не скроем, вместо этого представим все как налет обезумевшей графини. Этим мы гарантированно получим преданность наших союзников. Но ты, тварь, никому ни слова об этом! Эта тайна останется между нами.

***

На следующее утро все были убиты горем, особенно Джек, питавший к Люси тайную страсть, и, конечно, преданная подруга Мина. На похоронах она была бледнее полотна, в которое укутали тело Люси. Единственная ниточка, что связывала ее с этим миром, теперь будет покоиться на Тауэрском кладбище. Подруга, с которой они были неразлучны с детства. Единственная, кто мог ее понять, с кем можно было поделиться самыми сокровенными тайнами. Такая яркая, всеми любимая… Теперь никто не услышит ее серебристого смеха, не раскритикует ее платье и не зальется румянцем, выслушав очередную шутку. Теперь Мина осталась совсем одна. Без любимой и без подруги. Она влачила жалкое, унылое существование. Девушке казалось, что она постепенно исчезает, оставляя лишь пустую, бледную оболочку, проводя все больше времени в своих мечтах, нежели в реальности. Как-то вечером она вышла в сад, и внезапно до ее слуха донесся разговор: — Завтра исследуем последнее место — Карфакское аббатство. Если верить мисс Адажио. — А с чего вы взяли, что можно верить… этому существу? — послышался голос Джонатана. — Потому что у нас небольшой выбор! К тому же мы достигли определенных успехов. В ту землю, что мы сожгли, вампирша уже не сможет вернуться, а значит, мы почти загнали ее в ловушку, — повысил тон профессор. — Если мы ее обнаружим, то схватим без сомнений. Ибо меня она никак не ожидает увидеть. Хм, тем более на стороне людей, — спокойно проговорила Ривьен откуда-то из темноты. — Решено, завтра отправляемся в аббатство! — закончил Джек.

***

Факелы освещали сырой подвал, с грохотом отлетали крышки ящиков. — Поджигайте вскрытые ящики! — скомандовал профессор. Один за другим гробы вспыхивали огнем, как фонари новогодней гирлянды. Джек вскрыл очередной и, брызнув туда святой водой, поджег. Он уже думал двинуться дальше, но вдруг что-то яростно зашипело. Обернувшись, он увидел: в всполохах пламени, скрестив руки на груди, поднялась вампирша. Гнев искажал ее дьявольские черты, алые глаза горели огнем. Джек не успел ничего сообразить, как его отбросило в сторону. Он больно ударился о стену и потерял сознание. — Вот он, дьявол во плоти! — закричал Хельсинг, направляя на разъяренную вампиршу пистолет. Они вместе с Джонатаном окружили Дракулу. — Ничтожества, как вы посмели сюда явиться?! — Ты исчадие ада! Мертвая тварь, что словно паразит живет за счет живых! — послышалось еще более злобное рычание. Дым постепенно окутывал подвал, а языки пламени подступали все ближе. — На свете есть люди куда страшнее и хуже, чем то, чем являюсь я. Я — волк среди больных овец. Санитар этого мира. Я дарю вам очищение через смерть! — Люси ты тоже, разрывая горло, дарила очищение?! — вскричал Джонатан. Незамедлительно серебряная пуля вонзилась в плечо вампирши. Послышался вскрик, переходящий в глухое рычание. — Ты! Я ненавижу тебя больше всех! — древняя направилась к нему, в груди кипела ненависть и боль. — Ты отнял у меня… Договорить она не успела. Кто-то сзади с размаху вонзил в нее полуметровый серебряный меч. Послышался хруст костей. — А-а-а-а-ах… — она захлебнулась ледяным криком боли. Блеск пламени на миг осветил лицо нападавшей. Ривьен. На ее губах играла дьявольская улыбка. Она с размаху ударила по лицу Дракулу, и та рухнула на пол без сознания.