Рассвет и падение госпожи Смерть

Полчаса назад Дом был насквозь пропитан гарью и дымом. На втором этаже все еще полыхало окно, а огонь уже перебрался на кровать. Дверь тоже была в огне. Возле нее, на полу, лежала вампирша, и пламя уже начало глотать ее ноги. Как же вампиры ненавидели огонь! Времени на продуманную эвакуацию не было. Некто метнулся через огненную дверь, взметнув столб искр. Перекинув через плечо полуобгоревшее тело, спаситель рванул к окну. Едва он успел отбежать на безопасное расстояние, как второй этаж с грохотом провалился, полыхнув огнем в последний раз. Сейчас особняк походил на адское чудовище, вместо пасти которого была огромная, полыхающая огнем дыра.

***

— О, кажется, она просыпается! — Джонатан кинулся к Мине, взяв ее руки в свои. Голова безумно раскалывалась, а разум не хотел проясняться, словно она выпила какой-то яд, постепенно отравляющий ее. «Лучше бы я не просыпалась! Стоп! Где это я? И что это за грохот? И где Владлена?!» — Мы все понимаем, она тебя загипнотизировала, да? Она тобой воспользовалась, а ты не могла сопротивляться? — Джонатан сидел близко, заглядывая ей в глаза и теребя ее руки. «Так, а почему у него руки такие горячие? И что за грохот, который совсем не дает сосредоточиться?» — Где мы? — Э-э… в поезде, Мина. Ты совсем ничего не помнишь? — Пока Джонатан задавал вопросы, на нее как-то нехорошо покосился Ван Хельсинг. «И что он со мной сделает, если узнает правду? Бр-р, мурашки по коже…» — Э… нет. Помню только, как спустилась в подвал, а потом… все, — лучше притвориться ничего не помнящей овечкой. — Но все же… Где я была? Что со мной случилось? — Мина, вас схватил монстр и… вероятно, держал… кхм… в плену, — подошел ближе профессор. — Вы совсем ничего не помните? — Нет! А почему так грохочет поезд? И сердце у тебя, Джонатан, так громко стучит? — повернулась она к нему. Лицо у Хельсинга стало совсем хмурым. — Позвольте, Мина. Он слегка отвернул ей голову и долго рассматривал шею. — Эти две точки… следы от ее клыков? — послышался голос Джонатана. Профессор довольно грубо приподнял ей верхнюю губу, что-то там выискивая. «Да что это за наглость?!» — В чем дело, сэр? — как можно вежливее спросила она. Лицо профессора стало мрачнее тучи. Он подошел к окну, чуть приоткрыв задвижку, нервно закурил трубку и стал рассматривать проносящиеся мимо незнакомые пейзажи. — Боюсь, Мина, это похотливое существо не только надругалось над вами, но и… обратило в вампира. — Что? — она изобразила самое неподдельное удивление. — Это так. Следы укусов на вашей шее, неестественная бледность. Клыки пока еще не появились… хм… Насчет звуков и всего остального… — он повернулся к ней. — Вы превращаетесь в такое же чудовище, как и она. Все ваши чувства обострятся… вас сейчас, наверняка, ломает? Она быстро кивнула. Внезапно он запустил в нее чернильницей со стола. Не зная как, она не только увернулась, но и изящно поймала ее. Вот это да! — Как я и предполагал. Изменится все: от вашей внешности до рефлексов, силы, мышления… Это завораживающе, — последняя фраза ей совсем не понравилась. Это смахивало на то, что он собирается ставить на ней опыты. А между тем он продолжал: — Мы едем в Рим, Мина, теперь, когда ваше состояние подтвердилось. Возможно, только там мы сможем ответить на все наши вопросы. В ее голове, пока он разглагольствовал, назойливо звенел один и тот же колокольчик. Не выдержав, она спросила: — Так что же случилось с вампиршей? — Мы изначально планировали посетить ее замок в Трансильвании, но теперь в этом нет смысла. — То есть? — что-то ей подсказывало, что она зря задала этот вопрос. — Вампирша мертва. Сгорела в том доме. Все вокруг замельтешило, краски расплылись, словно на свежую картину брызнули водой. Сознание отказывалось принимать эти факты, и Мина, решив не сопротивляться, снова погрузилась в темноту…

***

Обугленный труп пошевелился. Затем послышалось нечленораздельное рычание, бульканье, и остатки крови оказались на полу. Прокашлявшись, труп встал и, споткнувшись, побрел вперед, больно врезался в стену и снова оказался на земле. Немного полежав и нечленораздельно чертыхнувшись, он опять поднялся и на ощупь двинулся дальше. В этот момент корабль качнуло, и обугленная фигура, немного посопротивлявшись, комично рухнула на пол. — Какого дьявола! Это что, корабль? — просипела некогда сводившая с ума всех без разбору, ныне почти полностью сгоревшая красавица Дракула. Голос ее, вероятно, был поврежден, как и связки. Ее слуга решил подойти ближе. Труп тут же поднял голову. — Ты дитя ночи. Представься! — скомандовала она, и ее спаситель был в восхищении от такого обоняния. — Карбо, — подал голос он, жадно ожидая реакции. — Карбо… Какого черта мы на корабле?! — уже спустя секунду раздался разгневанный голос. «Ею нельзя было не восхищаться. Сразу поверила, узнала и, вместо "Ах, как я благодарна тебе за спасение", выдала грубый приказ. Я узнаю этот тон… тон разгневанного Дракона на войне. Не будь он почти одного с ней возраста и не знай ее так же долго, как и сейчас, то запрыгал бы от счастья. Но по статусу не положено.» — Вы, наверное, запамятовали. У меня неплохая сеть шпионов по всему Лондону. И, вероятно, то, что вы больше всего хотите получить сейчас, находится у Ван Хельсинга. Отследить его направление было несложно. Он направляется в Рим, а мы… переплываем Адриатическое море, — довольно улыбнулся Карбо. — С Миной все в порядке? — послышался теперь уже не на шутку взволнованный голос. «Она прям как ребенок: сначала Элизабет, теперь вот Мина. Совсем о себе не думает.» — Судя по тому, что мне передавали в последний раз — жива-здорова, вот только без сознания… — прокомментировал он. — Скоро она придет в сознание, если уже не пришла. А я вскоре смогу возобновить с ней связь и проверю все сама, — прохрипел ее голос, снова закашливаясь кровью. — Здорово вас профессор потрепал, а? — Если он хотел меня разозлить, то у него получилось, — послышался озлобленный голос. — Этот тон… это то, о чем я думаю, госпожа? — Да, Карбо. Отняв у меня Мину, он нанес первый удар. Это война! — прогремел голос древней. Карбо чуть не взвыл от счастья: эта фигура сейчас казалась такой живой и бодрой, какой он не видел ее все эти пять столетий после смерти Элизабет. Что ж, не зря он старался все это время, ища несуществующую девушку. — Собирай рыцарей ордена Дракона и… Семерку тоже. Напишешь, что это я их зову. — Но… почему бы вам… — Слишком слаба. Напишешь немедленно. К закату следующего дня они должны уже выехать, где бы ни были! — «опять этот беспрекословный тон. Счастье!» — Карбо, как ты в Лондоне-то оказался? — «ага, значит, все-таки интересно.» — Мне написала Ривьен. Сказала, что вы затягиваете петлю у себя на шее. — Почему? — послышался немного взволнованный голос древней после минутного молчания. «Эх, твоя сентиментальность тебя когда-нибудь окончательно погубит. Ну, так и быть.» — Все просто, госпожа. Хоть она и ненавидела вас, но смерти вашей не хотела. Более того, в письме просила передать, что просит прощения. — Я была не права по отношению к ней, — тихо прошептала она. — Я же сказал, что в Лондоне вас будет ждать верный человек. Я никогда не ошибаюсь. — Да заткнись ты уже, нарциссичный вампир, а то ненароком тщеславием задавишь! — Карбо рассмеялся, даже сквозь порванные связки. Определенно, он скучал по старому образу Владлены. — Что ж, меня ждут дела, а вас — ужин. Вероятно, он вам сейчас нужнее всего. — по-доброму улыбнулся он. «Надеюсь, ей понравится мой подарок. Она должна регенерировать как можно быстрее.» — Я не забыл, вы все так же предпочитаете тонкие женские шейки? С этими словами он, открыв дверь, впустил около десятка лично подобранных им и им же загипнотизированных красавиц. — Еда сама захочет в ваши объятия! — добавил он, закрывая дверь. — Ах ты, старый лис! — послышался благодарный голос. Ну вот именно этого он и ждал — ее специфического «спасибо Карбо».

***

Судя по шуму волн, солнце уже село. Я была сыта и довольна. Ко мне вернулось мое зрение и все остальное. Быстро выйдя из трюма, я старалась не смотреть на гору обезображенных тел юных девушек. Это война, а на войне всегда будут жертвы. И хоть с виду я была само спокойствие, внутри меня клокотала буря. И я не успокоюсь, пока не буду вновь держать в объятиях свою невесту. Хельсинг все-таки разбудил спящего во мне зверя. Карбо довольно хмыкнул, видя все без слов. Соленый ветер развевал мои волосы, и я смотрела в сторону своей земли. Скоро, совсем скоро я вновь ее увижу. Теперь я буду драться в полную силу, драться насмерть, ведь теперь мне есть за что сражаться и умирать. Да поможет мне дьявол и Семерка. Настроившись, я пустила импульс…

***

Мина вздрогнула. Перед ней так явственно всплыл образ любимой. Она стояла на палубе какого-то корабля, смотрела на нее, протягивала ей руку и шептала на румынском, но Мина отчетливо понимала, что она говорит: «Скоро, моя любовь. Скоро ветер принесет меня к тебе. Никто не посмеет тебя обидеть, просто вспомни, кто ты теперь. Моя принцесса…» Мина неожиданно открыла глаза, прошептав: — Любимая! Она пыталась осознать, что это было такое: столь явственное и совсем не похожее на сон. Связь. Подняв глаза, она вздрогнула. Над ней склонился профессор. — Значит, Дракула наладила с тобой связь. Это ведь так? — Да! — с какой-то наивной надеждой выпалила Мина. — Эх, а я уже планировал похвастаться трофеем в виде смерти Дракулы… Так, Джек, сейчас пойдешь распорядишься об изменении маршрута. Все-таки едем в Трансильванию, — спокойно проговорил Ван Хельсинг. Тот живо кивнул. — Она найдет меня! — решительно добавила Мина, почти улыбаясь от этих слов. — Что это? Почему она так реагирует? — задал вопрос удивленный Джонатан. — Как бы мы ни хотели, но Мина становится одной из невест Дракулы. У вампиров существует особая связь между создателем и… — он указал на Мину, — …и вновь рожденным. Эта связь до сих пор не ясна. Создатель для вампира является всем: его родителем, братом, возлюбленным. Поэтому даже редкие предатели по-своему остаются верны своему создателю. И если он прикажет умереть, то вампир сделает это без промедления. Хельсинг расплылся в довольной улыбке, продолжая: — А так как Дракула — их первородная, то она обладает невероятной властью. Для Мины уже не существуют ни обеты, ни клятвы верности в любви, ни узы семьи — теперь она целиком принадлежит Трансильванской Волчице. Мне жаль, Джонатан. — Но как же… все это зря? Я уже не смогу ее вернуть? — тихо спросил упавший духом молодой человек. — Возможно, еще не все потеряно. Если мы успеем убить Дракулу до того, как Мина полностью обратиться. — И сколько у нас времени? — оживился он. Хельсинг подошел к Мине и, обнажив ее зубы, увидел некие красные пятна на клыках. Затем пощупал пульс. — От силы дня четыре, пять. Пульс плохо прощупывается, кожа совсем холодная. Осторожнее, молодые люди. Скоро наша девочка начнет кусаться.