Только лучшее детям

Две недели пролетели незаметно. Учебные дни ещё не начали мучительно тянуться, так, что за минуту урока, кажется, проходило полжизни, впечатления лета были ещё свежи, как и головы учеников, ещё довольно жадно принимавших знания. Гарри, несмотря на ранние подъёмы и необходимость не только посещать уроки, но и делать множество домашних заданий, чувствовал себя совершенно счастливым. Ещё бы, мало того, что учителя в школе в большинстве своём были приветливы и не позволяли себе повышать на уроках голос, так у Поттера ещё и впервые появились друзья. Вообще в классе к нему отнеслись более чем неплохо. Хогвартс не был из тех школ, где учеников травят только за то, что они носят очки или немного побаиваются в первые школьные дни. Может, если бы он, как и прежде, донашивал одежду за Дадли, или рядом был бы сам Дурсль-младший, готовый в любой момент унизить кузена, Гарри оказался бы почти в том же положении, в каком был всегда, но этого не произошло. И впервые Поттер по-настоящему с кем-то подружился. Его друзьями стали Гермиона Грейнджер и Рон Уизли, учившиеся с ним в одном классе. Рон был достаточно общительным мальчишкой из большой семьи, он хорошо знал, что значит донашивать за кем-то одежду и терпеть из-за этого насмешки, так что им с Гарри было легко найти общий язык. Что касается Гермионы, то тут дело обстояло несколько сложней. Девочка, кажется, была помешана на учёбе и на школьных правилах, поэтому в первую неделю успела поругаться практически со всеми в классе. К ней даже почти прицепилось прозвище "зубрила". Гарри и Рон, которых она, сидя за партой перед ними, постоянно одёргивала, тоже сначала не испытывали к Гермионе особой симпатии, Рон даже сказал в её адрес несколько обидных слов, но когда ребята заметили, что довели бедняжку до слёз, они, мучимые совестью, пришли мириться. Как оказалось, Гермиона, несмотря на свою "правильность", очень добрая девочка, которая умеет ценить настоящих друзей. И с ней вовсе не так скучно, как могло показаться. Конечно, Гарри не был настолько везуч, что ему досталась бы бочка мёда без ложки дёгтя. Точнее, у него этих ложек было две. Первую звали Драко Малфой, он тоже учился в их классе. Драко был мальчиком из богатой и влиятельной семьи, о чём не забывал напоминать всем, кто его окружал. И, может быть, он остался бы для Гарри просто одноклассником, на которого можно было бы не обращать внимание, если бы они не поругались во второй день совместного обучения. Поттер тогда уже познакомился с Роном и собирался сесть вместе с ним, однако Уизли задержался в коридоре, слушая наставления старших братьев. Гарри спокойно вошёл в класс и устроился за партой, которая ему понравилась. Однако, как оказалась, понравилась она не только ему. Драко, рядом с которым постоянно тёрлись два его друга, твёрдо решил занять место рядом с Гарри, в то время как его "телохранители" устроились сзади. Однако Поттер, в то время ещё не представлявший, с кем имеет дело, сказал, что он хочет сидеть с Роном, и менять своё решение не собирается. Оскорбленный до глубины души Драко устроил скандал и потребовал, чтобы Поттер, раз он не хочет сидеть "с нормальными людьми", освободил парту. Гарри не был намерен уступать. Если бы не появление учителя, дело могло бы закончиться дракой, но, к счастью, вовремя вошёл педагог, забежавший следом за ним Рон в страхе плюхнулся на ещё одну парту, оставшуюся свободной, и Гарри был вынужден переместиться к нему. С тех пор Малфой не упускал случая задеть самого Гарри или кого-то из его друзей, тем более, что Драко, кажется, в классе почти никто симпатичен не был. Второй проблемой Гарри стал Северус Снейп, один из учителей. Вообще-то он преподавал химию, для которой Поттер ещё был слишком мал, но он так же помогал вести естествознание. Два урока из трёх проводила профессор Спраут, а оставшийся третий - Снейп. Он вообще был очень строгим, придирчивым учителем, единственным, кто позволял себе делать резкие замечания об учениках, но Гарри от него почему-то доставалось особенно, словно Поттер уже чем-то провинился, не успев ещё войти в кабинет. Гарри с ужасом думал, что когда-нибудь у них будет химия, где Снейп будет постоянным преподавателем и только от него будут зависеть оценки Поттера. Но эти две проблемы были сущей мелочью по сравнению с тем счастьем, которое внезапно обрушилось на Гарри. Мало того, что школа была просто замечательной, так ещё и дом начал его радовать, впервые, кажется, за всю его жизнь. Петунья больше не заставляла Гарри выполнять так много домашних обязанностей, так что он успевал не только делать уроки, но и высыпаться. Дадли было категорически запрещено бить кузена, а за нарушение этого правила обещалось такое строгое наказание, что при одной мысли об этом у мальчишки в животе бурчало от ужаса. Даже дядя Вернон не позволял себе отвесить Гарри оплеуху, хотя по прежнему повышал на него голос и порой орал так, что весь становился малиновым от напряжения. Гарри хотел бы просто наслаждаться происходящим, но он чувствовал, что что-то не так. В его голове было несколько воспоминаний. Он помнил, как два раза поведение Дурслей менялось похожим образом на целых два или три дня. После этого в доме появлялись какие-то незнакомые Гарри люди, которым тот, под угрозой остаться на неделю запертым в чулане, должен был говорить, что замечательно живёт у дяди и тёти, ни в чём не нуждается и очень благодарен своим опекунам за заботу. После того, как незнакомцы уходили, всё возвращалось на круги своя. И вот теперь Поттер с ужасом ждал визита, понимая, что после него сказка может закончиться. - Вы хотели меня видеть? - Люпин вошёл в кабинет директора и остановился возле двери. Дамблдор сделал ему знак присесть, и Ремус опустился в кресло, стараясь держать спину ровно, словно его могли за что-то отчитать. - Что-то случилось? - Случилось. Но тебе не стоит волноваться, - директор ласково улыбнулся, глядя педагогу прямо в глаза. Он старался держать эту доверительную близость со всеми, кто находился в школе, - учениками, учителями, другими работниками и родителями. - Мой хороший друг работает в органах опеки, он заботится о детях-сиротах, находящихся на попечении. В нашей школе учится один такой мальчик, его имя Гарри Поттер. Мой друг попросил кого-нибудь из нашей школы дать заключение по одному вопросу, связанному с Гарри. И я хотел попросить об этом Вас. - Какого рода заключение нужно? - уточнил Люпин. Он не в первый раз сталкивался с подобным. Ему уже приходилось беседовать с детьми, родители которых разводились, и давать заключение о том, с каким из родителей лучше остаться ребёнку. Но тут, судя по всему, было что-то другое. И, вероятно, это было как-то связанно с Сириусом Блэком. - Дело весьма сложное, - Дамблдор сложил руки на столе. - Родители этого мальчика были жестоко убиты, когда он был совсем ещё крошкой. За их убийство осудили их лучшего друга, крёстного отца Гарри, Сириуса Блэка. Но вот недавно было признано, что этот человек невиновен, - учитель кивнул. После своего разговора с Блэком он проверил информацию и убедился в том, что история жизни этого человека - чистая правда. - Теперь он хочет видеться со своим крестником, хоть изредка. Опекуны Гарри возражают против этого, и теперь суду решать, насколько допустимы встречи. Вас просят дать заключение о том, как знакомство с крёстным может повлиять на Гарри, готов ли он к этому, не опасны ли для него эти встречи. - Почему это заключение должен сделать я? - спросил Люпин спокойно. Хотя директор нанял его, несмотря на некоторые обстоятельства, вряд ли он мог действительно оценить Ремуса как профессионала, судить о его способностях. - Вы ведь не только педагог, но и психолог, - вздохнул Дамблдор. - Среди учителей не все обладают должными знаниями, чтобы в действительности оценить состояние мальчика и возможную динамику. А те, что обладают... - он снова вздохнул и задумался, словно мысленно возвращаясь в прошлое, а затем обратно, в настоящее. - Сириус когда-то учился в этой школе, более того, был чем-то вроде знаменитости, и тем, кто может дать нужную оценку, он хорошо знаком. Всем, кроме Вас. - Я тоже знаком с ним, - сообщил Ремус. - Если Вы думаете, что знакомство с ним может сделать заключение необъективным, то я тоже не подхожу на роль эксперта. - О, одно дело - встретиться с ним один раз, совсем другое - учить его. Или учиться вместе с ним, - на последней фразе тон директора немного изменился. Словно у тех, кто учил Сириуса, отношение к нему было иным, чем у тех, кто с ним учился. - Мы знали его ребёнком, юношей, совсем молодым человеком. И знали долгие годы. Теперь даже я не могу быть уверен, что жалость к нему, симпатия к нему не повлияют на моё решение. Но Вы совершенно объективны. И в силу того, что не знаете его близко, и в силу Ваших личных качеств, - он ободряюще улыбнулся. - И это даже хорошо, что Вы встречались с Блэком. Вы знаете, какой он теперь. А на меня буквально давит то, каким он был в те светлые годы, - он помолчал. - Если Вы не согласитесь дать заключение, мне придётся поручить это Снейпу. Но у него есть личные мотивы, настолько сложные, что даже я не могу их определить. - Я возьмусь, - согласился Люпин. На его согласие повлияло множество факторов. И доверие директора, которое хотелось оправдать, и очевидная похвала, и то, что эту ответственность могли доверить Снейпу. Тот казался Ремусу неплохим педагогом, но предвзято относящимся к отдельным ученикам. К Гарри в том числе. - Я поговорю с Гарри, когда у меня появится такая возможность. Насколько быстро нужно сделать заключение? - Не торопитесь, - успокоил учителя Дамблдор. - Всевозможные формальности здорово тянут время, я думаю, в ближайший месяц от Вас никто ничего не потребует. - Хорошо. Тогда я, наверное, хотел бы поговорить ещё и с опекунами Гарри, если это возможно, - Люпин задумался, мысленно перебирая, какая информация ещё может ему понадобиться. - Это возможно, конечно. Я вызову их, когда Вы попросите, - директор снова ласково улыбнулся. Теперь он был доволен, получив желаемое, и буквально источал удовлетворение. - Хорошо, - литератор кивнул. Больше ему в голову пока ничего не приходило. - Если это всё, то я могу идти? - Ремус пока не делал попыток подняться. Теперь стало понятно, что Дамблдор довольно ловко добился его согласия. Интересно, если бы Люпин упорствовал чуть дольше, пошёл бы директор на откровенный шантаж? - Конечно, можете, - Дамблдор кивнул. - Только скажу ещё одну вещь, - на мгновение выражение его лица переменилось, он вспомнил о чём-то не слишком приятном. - Не знаю, насколько Сириуса изменила тюрьма, возможно, я уже не могу сказать, что знаю этого человека, но если всё-таки знаю... - он отвёл взгляд и даже чуть обернулся к окну, словно пытаясь там найти какие-то ответы. - Если я его знаю, то ему скоро станет известно о том, кто даст заключение. И он, вероятно, попытается поговорить с Вами снова. Если это будет Вам неприятно, то просто дайте мне знать, не стесняйтесь. Я могу разобраться с этим. - Хорошо, я сообщу, если что-то будет не в порядке, - литератор ещё раз кивнул и поднялся. Выйдя из кабинета в небольшую приёмную, где обычно сидела молодая девушка, отвечавшая на звонки и печатающая документы, он увидел Снейпа, который, судя по всему, ждал своей очереди. Оглядев Люпина с ног до головы и взглянув мимо его плеча в кабинет, Северус развернулся и вышел, словно его только что глубоко оскорбили. Очевидно ему уже был ясен итог случившегося разговора.