Только лучшее детям

- Надеюсь, это открытие Вас порадовало, - тон Люпина стал ледяным. Он не пытался высвободиться и уйти, просто стоял и смотрел на Блэка так, что тот просто не мог не сожалеть о сказанном. Сириус опустился обратно на стул и сцепил руки. - Извините, - сказал он наконец так, словно ему пришлось приложить все усилия для того, чтобы произнести это простое слово. - Со мной такое иногда бывает. Я говорю и делаю что-то, не думая о последствиях. Присядьте, пожалуйста, - этот человек определенно умел просить. Люпину он почему-то напомнил бродячего пса - ласковый и несчастный, он буквально всем своим видом вынуждал дать ему желаемое, но в случае отказа мог и угрожающе рычать, и пустить в ход опасные зубы. - Вы выяснили факты, сопоставили их, сделали вывод, что Вам нужно теперь? - Ремус всё-таки сел. Уходить вот так он не хотел - Блэк вполне мог следовать за ним, а это не устраивало учителя. Разговаривать стоя, привлекая к себе тем самым всё внимание посетителей и персонала, тоже было бы глупо, так что другого выхода, кажется, просто не было. - Попытаетесь заставить меня изменить своё мнение? - Я не опустился бы до шантажа, если Вы об этом, - стоило Ремусу сесть, как Блэк расслабился, пусть и не сильно. - Я сказал это для того, чтобы не дать Вам уйти. - Вы умеете вести беседу, - иронично ответил Люпин, выпрямляя спину. Он ждал буквально первой возможности уйти, и понимал, что для того, чтобы сделать это, ему нужно заставить Сириуса отвлечься или задуматься. - Умею, - кивнул Блэк. - Простите, мне давно не случалось вот так с кем-то общаться, - он посмотрел на собеседника очень внимательно, но на этот раз гораздо теплее, чем прежде. - В последнее время у меня случаются только деловые разговоры. - А наш с Вами Вы деловым не считаете? - уточнил педагог. Он ещё не отошёл от обсуждения его ориентации, но старался делать вид, что совсем забыл об этих словах. Не хотелось возвращаться к неприятной теме. - Он не совсем деловой, потому что Вы мне нравитесь, и я не ставлю никакой цели, кроме как просто поговорить с Вами. Я ведь не могу заставить Вас изменить Ваше решение, верно? - кажется, это было проверкой. - Верно, - подтвердил Люпин. Сказать честно, с каждой следующей фразой он только больше убеждался в том, что поступил правильно, решив, что Гарри не следует встречаться с крёстным. - Но ведь и я не могу изменить Вашего желания встретиться с мальчиком? - Может быть, я не знаю, что будет для него лучше, как это знаете Вы, - спокойно начал Сириус, - но я знаю, чего хотели его родители. И для меня это многое значит. А ещё я знаю, что его опекуны... Люди крайне неприятные. - Раз мы не можем изменить решения друг друга, почему бы нам просто не разойтись? - Люпин упёрся локтем в стол, запустил пальцы в волосы. Он порядком устал от всего этого. - Я же сказал, я не хочу менять Ваше мнение, я хочу просто поговорить, - Блэк покачал головой. - Я Вам неприятен или Вы избегаете меня потому, что я "заинтересованное лицо"? - Мне непонятна Ваша настойчивость, только и всего, - учитель повёл плечами. Он мог понять Сириуса, и, возможно, при других обстоятельствах, он мог бы стать для этого человека неплохим собеседником, может, даже другом, но пока всё складывалось так, что лучше было держаться от Блэка подальше. - Если Вам нужно с кем-то поговорить, то лучше поискать такого человека другими путями. - Я могу как-то всё исправить? - спросил Сириус серьёзно. - Вы мне понравились, на самом деле, - Люпин вопросительно поднял брови, не совсем понимая, о чём идёт речь. - И Вашу ориентацию я упомянул не просто так. - О, - Ремус даже не знал, как реагировать. С ним такого никогда не случалось прежде, и он никогда даже не воображал себе ничего подобного. - Такое наше общение исключено. Это было бы непрофессионально... - Непрофессионально? Это то, что Вас останавливает? - Блэк явно ухватился за эту идею. - Вам нравится подчиняться правилам и оставаться объективным, верно? - А Вам - нет, - литератор огляделся и сделал глубокий вдох, пытаясь привести мысли в порядок. Он не должен был позволять убедить себя. Он вообще не должен был верить в то, что было сказано. Увы, Ремус был не из тех, к кому могут проявлять такое внимание, вероятно, Блэк просто искал возможность "зацепить" его и собирался так или иначе использовать в своих интересах этот разговор. - Мне нравится соблюдать те правила, с которыми я могу внутренне согласиться, - ответил Сириус с улыбкой. - Это и есть самое правильное. И это называется свободой. - Что ж, считайте, я внутреннее согласен с этим правилом, - Люпин не стал говорить о том, во что превратился бы мир, если бы все соблюдали только те правила, с которыми могли согласиться. - Я должен думать в первую очередь об интересах Гарри. Личные отношения с Вами могут заставить меня встать на Вашу сторону и принимать решения исходя из Ваших нужд, а не из нужд ребёнка. Кроме того, я не считаю, что Вы действительно мною интересуетесь. - Намекаете, что я всё ещё пытаюсь изменить Ваше решение? - уточнил Сириус, слегка хмурясь. Судя по всему, слова учителя заставили его задуматься. Это было Ремусу только на руку. - Я думаю, что после освобождения Вы потратили много сил и времени на то, чтобы наладить свои дела и получить возможность видеться и общаться с мальчиком, - сообщил литератор, поднимаясь. - Вероятно, Вы ощутили себя одиноким в какой-то момент, и тут я попал в поле Вашего зрения и Вы по каким-то причинам решили, что я Вам нужен. Но это не так, - он сделал шаг от стола. - Поэтому прощайте. И, пожалуйста, не делайте попыток снова со мной встретиться. - Расскажите мне об отце, - твёрдо сказал Гарри, останавливаясь прямо перед Дурслями. Петунья и Вернон сидели перед телевизором, утонув в мягком диване, и явно не были намерены разговаривать с племянником. - Даже не упоминай этих людей в моём доме, - угрожающе закряхтел дядя Вернон. Он, возможно, ответил бы резче, если бы над ним дамокловым мечом не висело предстоящее судебное разбирательство и сильный интерес к жизни Поттера со стороны директора школы. - Почему?! - настойчиво спросил Гарри, отчаянно перекрывая телевизор. Тётушка так сжала губы, что те практически исчезли с её бледного лица. - Почему вы никогда не рассказываете мне о них, никогда не разговариваете о них? Мой отец учился в Хогвартсе, а вы мне даже об этом не сказали! - вероятно, Гарри не нашёл бы в себе решимости поднять эту тему, если бы не разговоры сначала с Дамблдором, а затем с Люпином. Они пробудили в нём почти затухший интерес к личностям родителей. Теперь Поттеру необычайно важно было знать, что это были за люди, чем они жили, какими они были и каким хотели бы видеть его. Однако идти к директору мальчик боялся, и, кроме того, тот, вероятно, считал, что время ещё не пришло. Дурсли молчали. Вернон багровел, его супруга напротив, бледнела всё больше, словно её кровь переливалась в его тело. - Я ничего не знаю о твоём отце, кроме того, что он был тунеядцем и дураком, жил в мире каких-то своих фантазий, и ничем хорошим это не закончилось, как видишь! - на этот раз дядюшка уже даже не кряхтел, а буквально скрежетал, словно нуждающийся в уходе механизм. - Он женился на твоей матери, едва успев окончить школу, и чёрт его знает, чем жил и занимался, пока не погиб, оставив тебя на нас. И мне дела нет до того, где он учился! - А мама? - здесь, думал Гарри, ему повезёт больше. Джеймс Поттер действительно был для Дурслей чужим человеком, но ведь Петунья была родной сестрой Лили, матери Гарри. Вероятно, уж о ней-то дядя и тётя должны были знать достаточно. - Моя сестра, - губы Петуньи снова появились на лице, и теперь они были похожи на две дрожащие нитки, - была глупой мечтательницей. Она жила не в реальном мире, а в своих фантазиях, и муженька себе нашла под стать. Родители называли её необыкновенной, неординарной, творческой, но я всегда знала, что она всего лишь дура, которой не хватает ума и смелости взглянуть на реальность. Когда она встретила твоего отца и вышла за него, я стала ждать подвоха, я знала, что что-то случится, и тогда она прибежит ко мне за помощью, потому что она не могла решать свои проблемы сама. Но она умерла, бросив на нас самую главную проблему. - Она не виновата в том, что погибла! - Гарри был готов взорваться. Было больно услышать обвинения в адрес отца, но упрёки в отношении матери буквально вывели его из себя. Тем более то, что Петунья, кажется, ставила сестре в вину то, что та погибла, оставив сына сиротой. - Может, она и не виновата в этом, хотя я сомневаюсь, но она всегда жила так, что такой исход был предсказуем, - Петунья, раздраженная вмешательством в её тихую и привычную жизнь сразу столькими людьми, тоже была почти в бешенстве. - Так что, если она и не виновата, то она этого, по крайней мере, заслуживала! - Не смейте так говорить! - Гарри повысил голос так, словно хотел обрушить своим криком люстру. Прежде ему не случалось поднимать голос на опекунов, но сейчас он не мог даже думать о том, что произойдёт чуть позже. - Да как ты смеешь так с нами разговаривать, мальчишка?! - Вернон поднялся с дивана, и выглядел он при этом так угрожающе, словно разрастался на глазах, заполняя собой свободное пространство комнаты. И Гарри побежал. Он и раньше убегал от гнева дяди и тёти, но обычно он сбегал к себе и запирался, ожидая, пока Вернон и Петунья немного успокоятся. Но сейчас гнев дяди был слишком велик, и Поттер, пробежав мимо лестницы, вылетел за дверь. Дурсли, разумеется, бросились за ним, на тёмную улицу, но здесь, на большом прямом отрезки пути, у резвого мальчика было серьёзное преимущество. Дядя Вернон был толст, страдал отдышкой и испытывал ненависть к любым физическим нагрузкам, а Петунья не могла позволить соседям видеть её бегущей куда бы то ни было. Гарри легко оторвался и добежал до поворота, затем свернул налево, пробежал ещё немного, снова повернул и оказался на незнакомой улице. Здесь мальчик остановился в нерешительности. Возвращаться назад было слишком опасно. Он понимал, что Дурсли сейчас на пике гнева, и если он возвратится немедленно, то ему достанется самое ужасное наказание, которое опекуны только смогут придумать. С другой стороны, был поздний вечер, на улице было темно и прохладно, а Гарри совершенно некуда было идти. Даже если бы он знал, где живёт семья Уизли, и мог бы туда добраться, он не был уверен, что его примут и разрешат заночевать, а больше Поттер никого не знал так хорошо. Если бы у него были часы, он бы, наверное, выждал полчаса или час, чтобы вернуться домой, и надеялся бы, что к этому моменту Дурсли немного успокоятся, но часов у мальчика не было. А ещё у него не было куртки, что, естественно, было серьёзным упущением. Гарри осторожно двинулся вперёд по улице, мимо домов, просто чтобы не замёрзнуть. Впереди ему что-то мерещилось, а точнее - мерещился кто-то. Вскоре этот кто-то оказался под фонарём, и Гарри смог разглядеть, что это большая чёрная собака, бредущая куда-то по своим делам. Сначала Поттер сделал пару шагов назад, опасаясь, что собака может причинить ему вред, но затем остановился, наблюдая за животным. И в этот момент сзади раздался незнакомый голос: - Тебе нужна помощь?