Шекспиру и не снилось (Никто не ожидал)

Хотя любовь их всё непобедимей, Они пока ещё разделены. Исконная вражда семей меж ними Разрыла пропасть страшной глубины. Уильям Шекспир, "Ромео и Джульета" перевод Б. Пастернака

Проснувшись, я почувствовала в себе способности к прорицанию, потому что поняла, что утро меня ждет то еще. И то, что я лежала в одной постели с будущим Темным Лордом, по-мальчишески улыбающимся во сне, казалось совершенно невероятным. Видимо, когда я уснула, утешая его, что даже звучит смешно: «Уснуть, утешая», он перенес меня на кровать, ну и сам устроился рядом. Уже девять утра, а я так и не приступила к своим обязанностям старосты. Надо еще Рона растолкать, этот увалень вечно… О чем я? Мы же больше не друзья, благодаря Тому. Я кинула взгляд в сторону этого слизеринского недоразумения. Такой умиротворенный, с этой дурацкой улыбкой играющей на губах, совсем не выглядит страшным порождением тьмы, как многие его описывают. Обычный мальчишка. Наспех собравшись, поправив одежду и приведя себя в порядок, насколько это было возможным, я вышла из Выручай-комнаты и направилась в Большой Зал. Однако счастье мое было бы не полным, без профессора МакГонагалл, будто специально караулившей меня у входа. Ее нахмуренные брови не предвещали ничего хорошего. О, нет, судя по тому что, не меняя сурового выражения лица, декан двинулась мне навстречу, караулила она меня специально. Мамочки! Раньше я получала нагоняи только от профессора Снейпа, от МакГонагалл только раз, и то на первом курсе. Мне захотелось сквозь землю провалиться от стыда. – Мисс Грейнджер, пройдите, пожалуйста, за мной, – требовательно обратилась ко мне декан, а я напротив, замерла, как вкопанная, не смея пошевелиться. – Вы же не хотите, чтобы вам устроили выволочку здесь, при всех. Эта фраза меня отрезвила не хуже бодрящего душа. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица и ноги становятся ватными. Вот он момент «икс», то что мне снилось в кошмарах, Минерва МакГонагалл меня отчитывает. Меня, Гермиону Джин Грейнджер, лучшую ученицу! О, Мерлин, за что мне все это? На негнущихся ногах я проследовала за своим деканом в ее кабинет, где обнаружились так же профессор Снейп и насупившийся Том, видимо отловленный грозой подземелий. И хотя за решетчатым окошком светило солнце, мне казалось, что в кабинете царят тьма и мрак. Профессор МакГонагалл прошла за свой стол и жестом пригласила меня сесть. Да уж, если я останусь на ногах еще хоть пару мгновений, то непременно свалюсь в обморок. А Том так и остался стоять возле стеллажа с книгами, облокотившись о него плечом. Он еще и ухмылялся, будто ничего не произошло. Ну конечно, это же не его жизнь, а моя… Усевшись на стул рядом со столом, я приготовилась к взбучке от профессоров. Низко опустила голову, чтобы выглядеть виноватой и огорченной. Надеюсь, что это прокатит и смягчит мою участь. – Мисс Грейнджер, Гермиона, – начала свою речь профессор МакГонагалл, а я чувствовала, как снова становлюсь пунцовой. – Прошу вас объяснить, где вы провели сегодняшнюю ночь? – Я… я-я-я… – и вот как назло ни одного полезного слова в такой щепетильный момент мой еще не проснувшийся мозг выдать не мог. – Я спала. Профессор Снейп криво усмехнулся. – Интересно где? Ну что за глупые вопросы? Я решила поиграть в «Тома и ребят», когда он выдавал мальчишкам очевидные вещи, не утруждаясь конкретными ответами. – В постели, – твердо сказала я. – Постелей в нашей школе очень много, мисс Грейнджер, – процедил бывший преподаватель Зелий. – Потрудитесь объяснить в какой именно, потому что в вашей собственной вас не было. Взглянув на Тома, совершенно невозмутимо опершегося плечом о книжный шкаф и нагло взирающего на преподавателей, я видимо переняла часть этого хамства от него, иначе я вряд ли выдала бы Снейпу в лицо: – А вы лично проверяли, да, профессор? – К счастью, мисс Грейнджер, есть более ответственные ученики, чем вы. Мисс Браун, к примеру, – саркастично изогнул бровь самый мой нелюбимый преподаватель. – Или мистер Малфой, – он многозначительно посмотрел на Тома. – Сообщивший мне, что далеко не все ученики факультета Слизерин явились в спальни после отбоя. Я чувствовала, как краска заливает мое лицо, такого позора я в жизни не испытывала. Ан нет, оказывается можно испытать еще больше стыда, если хорошенько разозлить профессора Снейпа. – Сдается мне, Минерва, что эти пташки вдвоем порхали по ночному Хогвартсу, – он все продолжал издеваться. – Устраивали гостю экскурсию, мисс Грейнджер? Профессор повернулся к ухмыляющемуся Тому. – Теперь вы, мистер Финт, – видимо Снейп не считал Тома за своего подопечного, иначе вряд ли принялся бы его так распекать. – За два дня своего пребывания в школе вы заработали четыре взыскания… – Позвольте, – перебил его возмущенный Том. – Но вчера их было всего два! – А если вы не закроете рот, то будет шесть. Итак, – наш бывший мастер Зелий скрестил руки на груди. – Мне неизвестно чему учат у вас в Салеме, мне и неинтересно, чему вас там учат, но зарубите себе на носу, мистер Финт, в этой школе есть свои правила и вы обязаны их соблюдать. Скидок и поблажек не делается ни по положению в обществе, ни по статусу вашей крови. – Статус крови? – Том прищурился. – Как же ваша хваленая английская толерантность? Или Пожиратели бывшими не бывают? – К-как… – профессор Снейп поперхнулся. Но Том не мог этого знать, просто не мог… Или все же мог? Профессор МакГонагалл, побледнев, вскочила со своего места и подбежала к Тому. Ее обычно чопорно поджатые губы тряслись от гнева, а руки сжимались в кулаки. – Да как вы… Что вы себе позволяете! – и я впервые слышала, как гриффиндорский декан кричит. – Мистер Финт, немедленно объяснитесь! Том, дерзко улыбаясь, пожал плечами. – Сдается мне, Минерва, – холодно произнес профессор Снейп. – Что мистер Финт напрашивается на аудиенцию у директора. Что ж, он ее получит, как только Альбус вернется в школу. Думаю, ему было бы очень интересно поближе познакомиться с новым учеником. Мне прекрасно было видно с моего места, как побледнел Том. Он лихорадочно посмотрел в мою сторону, словно в поиске поддержки, а я могла только руками развести. Кто я, в конце концов? Простая ученица. – Жду вас обоих в восемь вечера в моем кабинете для отработки, – бросил профессор Снейп и стремительно покинул помещение. МакГонагалл же с укором смотрела в мою сторону и качала головой. Видимо Том казался ей не лучшей альтернативой моим гриффиндорским мальчишкам. Скорее всего, слухи о нашей с ними ссоре уже дошли до нее, как и нелицеприятные высказывания Рона. – Гермиона, – обратилась она ко мне. – Вам не кажется, что вы подобрали себе для общения не слишком подходящую компанию? Мистер Финт ученик Слизерина и… – И это делает меня прокаженным? – возмущенно вмешался Том. – Откуда такая дискриминация? В прежние времена… Дурак! О чем он начинает говорить? Чтобы не дать ему закончить, мне пришлось громко закашлять и дернуть МакГонагалл за рукав изумрудной мантии. – Простите меня, профессор, – я виновато улыбнулась. – Том вовсе не такой, каким кажется… Да, он хуже… Раз в… миллион. – Если вы не возражаете, мы пойдем, – я старалась, чтобы голос звучал уверенно.

***

Мы стояли в коридоре. Ох, МакГонагалл права, я слишком часто нахожусь в обществе Тома. Но, с другой стороны, никого кроме меня и, возможно Слизнорта, он больше не знает в этой школе, и бросать его было бы слишком жестоко. Какая же ты мягкая, Гермиона Грейнджер. И это Тома ты жалеешь. А кто пожалеет тебя? – Зачем ты сказал это профессору Снейпу? – спросила я, скрестив руки на груди. Прислонившись к стене, он смерил меня взглядом. – Я не люблю двойные стандарты и эту кичливость своей кровью, – тон его ледяной. – Знаешь сколько раз мне приходилось доказывать, что я не хуже этой чистокровной мрази, у которой кроме имени других козырей не было. Ни талантов, ни желания чего-то достичь. Все они полагали, что статус сделает за них всю работу. Ленивые, мерзкие… – Это я уже поняла, – мне пришлось перебить его. – Но скажи, откуда ты знаешь, что профессор Снейп – Пожиратель? Откуда ты вообще про них узнал? – А я эти два дня не баклуши бил, – чуть раздраженно заявил он. – Я изучал то, что упустил за эти пятьдесят лет, и имя нашего сальноволосого знакомого числится в списке «моих» приближенных. Вздохнув, я приблизилась к Тому и положила руку ему на плечо. Как же порой раздражают эти мальчишки с их максимализмом. Этот еще и идейный. Однако я все время забываю, что ему приходилось учиться в то время, когда гремела нешуточная война… Воевал и Гриндевальд, и Гитлер пытался подмять Европу под себя. Должно быть, еще мальчишкой, он пережил бомбежки Лондона маггловскими истребителями и… Я теперь поняла, почему их называли «истребители» – основное назначение убивать, нести разрушения. А до победы он не дотянул совсем немного, всего какой-то год не дал ему вздохнуть спокойно. – Он на самом деле хороший человек, Том, – прошептала я, касаясь его. – Просто когда-то он запутался. Мы же все совершаем ошибки. – И не все признаем, – язвительно ответил он. – Ладно, чем зай… – Стерва! Этот голос заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я встретилась с разъяренным взглядом Джинни Уизли, стоявшей в компании Парвати Патил. Моя рыжая подруга глядела на меня с такой яростью, что мне стало не по себе. Я и предположить не могла, что наша размолвка с ребятами может сказаться на отношениях с Джинни. – Джинни, – выдохнула я. – Предательница! – продолжила она. – Как ты могла так поступить с Роном? Как? Я думала, что он тебе нравится! – А вот это уже не твое дело, Джинни, – в голосе моем скользнул металл. – Ты стерва, самая настоящая, ты… Она собиралась сказать что-то еще, но за ее спиной мелькнула знакомая темноволосая фигура. Панси с недовольным видом стояла и слушала излияния младшей Уизли в мой адрес. А затем резко развернула ее лицом к себе и влепила увесистую пощечину, от которой Джинни слегка качнувшись, едва не упала. Если бы не Патил, подхватившая ее под локоть, она бы точно растянулась на полу. – Какая же ты дрянь, Уизли, – прошипела Паркинсон, отталкивая от себя Джинни. – Предатели крови – предатели во всем. Мои глаза, должно быть, стали похожи на блюдца, как и глаза Тома, удивленно наблюдавшего эту сцену. – Когда твоя подруга нуждается в твоей поддержке, что делаешь ты? – ноздри Панси раздувались от гнева. – Ты, Уизли, втыкаешь нож в спину, как и остальные. И какой же факультет теперь самый благородный в школе? – Да что ты знаешь, Паркинсон? – закричала на нее чуть не плачущая Джинни. – Я знаю, что друзей не предают даже в Слизерине, – ответила Панси, уже подойдя ко мне. – Пошли-ка, прогуляемся, подруга, у меня к тебе есть несколько вопросов. Брюнетка бесцеремонно схватила меня за руку и потащила по коридору в направлении Астрономической башни. Панси Паркинсон, вступившаяся за меня, объявившая себя моей подругой, это много стоит. Очень много. И скорее всего я впоследствии дорого за это заплачу. Но в данный момент меня распирало чувство эйфории и легкости. Боже, один друг у меня остался, тот, кто не побоялся заявить об этом в открытую, наплевав на репутацию.