Мой брат Филл

Мой шестнадцатый День Рождения проходил в кругу семьи. По такому поводу бабушка испекла мне праздничный торт с шоколадной глазурью и орехами. Мы все собрались за столом субботним вечером, даже Филл присутствовал, хотя я была уверенна, что это как всегда заслуга родителей, весь его скучающий вид говорил, как ему не нравилось здесь находиться. Родители произнесли поздравительный тост, сказали много приятного в мой адрес, а потом внесли в столовую что-то большое в подарочной обертке. Я догадывалась, что это могло быть, но мои руки всё равно дрожали от нетерпения, когда я разворачивала подарок. Это был новый сноуборд, белый с красным драконом во всю длину, и я не смогла сдержать восторжественного визга. А Филл просто протянул мне конверт с деньгами со словами «С Днем Рождения», и, доев свою порцию праздничного торта, вышел первым из-за стола. Всем стало неловко, что брат в очередной раз на моем празднике ведет себя таким наплевательским образом, но промолчали, потому что Филла было не исправить. Эту неловкую паузу замяла бабушка, вовремя вспомнив про испеченные кексы, и беседа за столом вновь возобновилась, но атмосфера всё равно была уже не та, что прежде. В понедельник после школы я с двумя моими одноклассницами отправилась в кондитерскую, в которой я купила сладостей на подаренные деньги Филла. Это была не первая моя покупка, я и раньше спускала подарок любимого братца на фирменный шоколад, да и просто когда было паршивое настроение… которое опять же случалось по вине моего брата. Сладости, конечно, не меняли наши с Филлом отношения, но помогали мне на время выкинуть из головы все неприятности, связанные с ним. После нашего разрыва с братом в одиннадцать лет, когда я уже устала стучаться в его закрытые двери и выплакала все глаза, мне нужно было чем-то себя отвлечь, и тогда папа записал меня в секцию по зимним видам спорта, который проводил его старый приятель. Изначально планировалось, что я буду мирно кататься на лыжах, но однажды на занятиях я увидела, как круто катаются ребята постарше на сноубордах, и мне захотелось быть похожей на них. Родителям не понравилась моя затея из-за большого риска получить травмы, но мое желание их перебороло. Я долго не могла привыкнуть ко всей экипировке: шлему, защите суставов, рук и ног, а самое сложное для меня было удержать равновесие на сноуборде при катании на нем, но со временем я научилась. Спустя пару недель после моих занятий на сноуборде, в секцию пришел Филл. У него как-то сразу получилось внедриться в коллектив, подружиться почти со всеми ребятами и без проблем научиться кататься на сноуборде, в то время как мне удалось найти общий язык только с парой человек и едва ли стоять на сноуборде ровно. Всё бы ничего, и я бы порадовалась за успехи брата, но он всем своим видом начал показывать свое превосходство надо мной и смеяться над моими неудачами. - Эй, Джесс, что-то я не увидел тебя в списке участников соревнования, - противно усмехнулся мне Филл. - Ах, да, тебя же не взяли. Он так же противно рассмеялся, дружки подхватили его смех, и я просто не знала, куда деться от нахлынувших злости и обиды. - Очень остроумно, Филл, - зло процедила я сквозь зубы. - Я знал, что ты оценишь, - продолжал он глумиться надо мной, вызывая очередной приступ смеха его дружков. Они ушли под общий гогот, и мне лишь оставалось сжимать до боли кулаки и ненавидеть родного брата. Филл вселил в меня чувство соперничества, и сделал всё возможное, чтобы я стала его презирать. По сути, отношения, какие сложились у нас теперь, дело рук моего брата. Сначала мне было обидно за его насмешки, за колкие словечки, и пару раз я порывалась бросить спортивную секцию, и тогда бы это признавало мое полное поражение. Но с большим трудом я научилась игнорировать его злые шутки и вообще по возможности как можно меньше с ним контактировать. К тому времени я подружилась с несколькими ребятами, и наше с Филлом общение свелось к минимуму. Мне по-прежнему мало везло в спорте, и я злилась на себя и брата, когда Филл снова отправлялся на очередные соревнования и выигрывал золото. За три года у него скопилось столько наград, почетных грамот и разных призов, что не хватало места на полке, чтобы они все там уместились. Конечно, я ему завидовала, потому что, если меня и брали на соревнования, то я всегда возвращалась ни с чем. А потом Филлу наскучил сноуборд и он в серьез увлекся футболом, где его тоже ждали успехи. И мне стоило бы облегченно выдохнуть, что его насмешки, наконец, прекратятся, но он всякий раз не упускал возможности поддеть меня по поводу моих спортивных способностей даже теперь. Я часто наблюдала за семейкой из дома напротив из своего окна, особенно за детьми. Это были брат с сестрой, совсем еще маленькие, восьми и пяти лет. Мальчик уже ходил в школу, а его сестра посещала детский сад. Когда они играли во дворике перед своим домом, они были такими милыми и дружелюбными друг с другом, что невозможно было оторваться от этого трогательного зрелища. Мы с Филлом тоже были такими, только очень, очень давно. Последним существенным подарком от Филла была невероятно красивая фарфоровая кукла на мое одиннадцатилетние. Брат копил на нее из своих карманных денег, чтобы сделать мне приятно. В детстве он всегда заботливо ко мне относился, и родители радовались за нас, что мы с ним настолько дружно живем. Иногда он мастерил что-нибудь сам из хлама в папином гараже и отдавал мне, или собирал букет полевых цветов и тоже их дарил, а я потом долго не выбрасывала эти цветы, даже если они совсем высыхали и теряли свой красивый вид. Это было очень славное время, но о нем мне теперь напоминала только фарфоровая кукла, пылящаяся на полке в моей комнате. Филл в свое время поломал немало моих игрушек, любимых и подаренных от родных на праздники, но куклу он так и не тронул. Я снова осталась в школе на дополнительные занятия у миссис Армстронг, моего любимого учителя истории. Уроки давно закончились, родители задерживались на работе, подруги давно разошлись по домам, а новенькая машина Филла дожидалась своего хозяина с тренировки на парковке, и брат вряд ли бы вообще согласился довезти меня домой, поэтому мне оставалось только идти на автобусную остановку. Транспорт не шел вот уже двадцать минут, я изрядно продрогла в тонком пальто, и зуб на зуб не попадал - весна выдалась холодной. Я уже хотела психануть и пойти пешком, как мимо остановки проехал автомобиль Филла, но через несколько метров остановился и задним ходом подъехал ко мне. Брат перегнулся через сиденье и открыл дверцу со стороны пассажира, а я же в растерянности уставилась на него. - Ты ждешь особого приглашения? – его резкий голос вывел меня из ступора. Немного помедлив, я на деревянных ногах направилась к машине. Филл молча оглядел меня, прозябшую и продрогшую, и прибавил температуру прогрева в салоне. Так же молча мы доехали до дома. Когда мы оказались в гараже, и брат вытаскивал ключи из зажигания, я заговорила первой: – Ты нарушил правила, когда подъезжал к остановке задним ходом, - и тут же прикусила себе язык, потому что я совсем не это хотела сейчас сказать. Филл фыркнул. - Ты бы предпочла дальше мерзнуть на холоде? – Н-нет, - я замялась, но потом собралась и быстро проговорила: – Спасибо, что подвез. И это было странно - говорить слова благодарности брату. Мы настолько отвыкли делать друг для друга что-то хорошее, что в ситуации, как сейчас, мы оба почувствовали себя неловко. Это неправильно. Так не должно быть между родными. - Не за что, - ответил брат, намеренно не взглянув в мою сторону. Впрочем, этому я была только рада, потому что так Филл не мог видеть мои пылающие щеки. Я открыла дверцу и вышла из автомобиля. Как-то в детстве мы всей семьей поехали в парк аттракционов. Я, в силу своего возраста, довольствовалась каруселями с пони, лошадками и другими милыми зверьками, а Филл мог уже кататься на аттракционах для детей постарше. В тот день родители не отказывали нам ни в чем: покупали сахарную вату, разное мороженое, мягкие игрушки, мыльные пузыри и воздушные шарики. Мы с Филлом смеялись и чувствовали себя очень счастливыми. Филл смешил меня, корчил забавные рожицы, а я заливисто смеялась и глядела только на своего любимого брата, что не заметила неровность на дорожке и споткнулась об неё. Я упала плашмя на живот, невольно выпустив красивый воздушный шарик из рук. Папа быстро поднял меня и поставил на ноги, сначала я тупо смотрела на свою ладошку, в которой минуту назад был шарик, а потом почувствовала, как в глазах накапливается влага. Я смачно всхлипнула, вот-вот был готов разразиться громкий плач на всю округу, и тогда Филл протянул мне свой воздушный шарик. Плакать мне моментально расхотелось, и мои глаза, полные удивления, уставились на него. - Бери, - поторопил меня Филл. Я не решалась его взять. - А как же ты? - Я обойдусь без него, - уверено ответил брат. – Но я не могу смотреть, как ты плачешь. Это мило, правда? В нашем детстве Филл был очень ласковым ребенком, особенно ко мне. Жаль, сейчас про него нельзя сказать того же. Еще в ту ночь, когда я застала Филла, бьющего кулаками о кирпичную стену гаража, я думала, что скажи он мне: «Прости меня, Джесс», я бы в ту же минуту простила ему все обиды, все слезы, бессонные ночи и поломанные игрушки. Но он не попросил моего прощения ни тогда, ни после. Иногда я представляла, что когда-нибудь Филл одумается, фантазировала, как он извиняется передо мной, но своими фантазиями я делала больнее только себе, а Филл вел себя с каждым днем со мной всё хуже и хуже. Когда Филл подвез меня домой из школы, это было довольно странно с его стороны, ведь он всегда либо придирался ко мне с насмешками, либо не обращал на меня никакого внимания. Я привыкла к такому положению вещей, поэтому его поступок сначала привел в меня растерянность. Я бы скорее приняла как должное, если бы брат проехал мимо, оставив меня дальше стоять на остановке. А так я попросту не знала, как реагировать на его поведение. Я не понимала, почему он решил не оставлять меня на холоде, но он сделал добрый поступок для меня, и тогда я решила тоже совершить что-нибудь хорошее для брата. Я улыбнулась самой себе от этой, возможно, глупой мысли, но не передумала. Может быть, у меня всё-таки получится выйти на тропу перемирия с Филлом после стольких неудачных попыток… Случай «сделай добро» мне скоро представился. Ведь главное держать мысль в голове, и возможность всегда придет рано или поздно. Это был выходной день, родители уехали за покупками, и мы с Филлом были предоставлены сами себе. Меня давно не напрягала перспектива оставаться в доме наедине с братом, потому что каждый занимался своим делом в разных комнатах, но когда я решила спуститься на кухню перекусить, то застала там брата, роющегося в отцовском баре с недешевой выпивкой. Филл резко выпрямился, завидев меня на кухне, а мне отчего-то сразу расхотелось есть. - На что уставилась? – довольно грубо спросил меня брат. Я закатила глаза и притворно вздохнула: - Ох, мне абсолютно плевать, что ты делаешь, - я прошла к столу и взяла с тарелки яблоко, но от меня не укрылось, как Филл старательно прятал что-то за спиной. Тем же вечером выяснилось, что это было дорогое виски, доставшееся отцу в подарок от коллеги по работе. Ох, чуть не забыла добавить, узнала я это, когда папа на повышенных тонах разговаривал с Филлом, и его громкий голос было отчетливо слышно из соседней комнаты. Я оторвалась от книжки и с любопытством прислушивалась к их разговору. - Я знаю, что ты его взял, Филл, не вздумай мне врать! – громко говорил отец. Филл отвечал ему спокойно и уверенно, но тихо, и расслышать его слов я не смогла. Отец, наверно, злился, что мой брат не хотел признавать вину, да и Филлу было сделать это крайне нетипично, уж я-то знаю. Затем я услышала тяжелые шаги моего родителя за дверьми моей комнаты, а потом он сам появился на пороге. - Джесс, - так же громко обратился ко мне папа, что я вздрогнула от неожиданности. – Ты весь день была дома вместе с Филлом, ты что-нибудь видела? К такому вопросу я не была готова, потому что меньше всего я хотела вмешиваться в проделки брата. За спиной родителя появился Филл, и весь его взгляд словно говорил: «Ну давай же, сдай меня с потрохами, сестрица». Отец выжидающе на меня смотрел, и в любой другой ситуации я была бы рада насолить моему горячо любимому братцу, но не сейчас. Я сглотнула и совершенно не знала, куда деть свои глаза. - Пап, разве ты не выпил это виски на мой День Рождения? – наконец, осторожно спросила я. Эта идея была первой, которая влетела в голову, чтобы не молчать и чтобы как-нибудь прикрыть брата. Отец с минуту молчал, обдумывая мой вопрос, мы с Филлом переглянулись и вновь посмотрели на родителя. - Может, ты и права, - задумчиво произнес папа уже привычным голосом. – Я, должно быть, забыл, что уже выпил бутылку и поторопился с выводами, - он повернулся к моему брату и миролюбиво похлопал сына по плечу. - Не сердись на меня, Филл, с кем не бывает? Брат слегка улыбнулся и сказал, что на него не в обиде. Потом, что-то бормоча себе под нос, отец удалился из комнаты, а Филл всё еще оставался здесь. - Ты могла этого не делать, - услышала я от брата. - Но сделала, - я подняла глаза на Филла. Он держал руки в карманах и упирался плечом о дверной косяк. Может быть, Филлу пошел бы на пользу домашний арест, но такого брутального парня, как он, этим не исправить. Я даже не думала, что ложь сработает. Не думала и я, что когда-нибудь буду подло и нагло врать отцу ради Филла. - Спасибо. И честно слово, мне показалась, что я ослышалась. Но серьезное лицо брата говорило, что он, в самом деле, мог сказать такое. А Филл словами благодарности не разбрасывается, по отношению ко мне тем более. Так что это один из тех редких моментов, который стоит запечатлеть в памяти и никогда не забывать. - Пожалуйста, - ответила я и вновь уткнулась в книжку, от чтения которой меня оторвали. Однако буквы не складывались в слова, пока Филл находился рядом, и я всем телом чувствовала его внимательный взгляд на себе. На один миг мне показалось, что брат хочет сказать что-то еще, но передумал. И когда Филл вышел за дверь, я облегченно выдохнула, но к книжке в этот вечер так и не вернулась.