Я - твои неприятности

На рассвете Флориану почему-то приснилась Харли Квин. Не та, что из комиксов, а одноклассница, собственной персоной. Сколько Колдфил себя помнил, она ему никогда не снилась, даже в кошмарах, а сегодняшнее появление можно было назвать как раз одним из представителей данного жанра, потому что на романтическое кинцо его сновидение никак не походило. Началось всё с того, что Флориан вновь увидел летящую камеру, которую не успел поймать, вслед за ней уже и Хлою, которая стояла и смотрела на него злым-презлым взглядом. И походила не на современного человека, а на злобную ведьму. Самой большой странностью сна было то, что девчонка внезапно словно разделилась на две части. Одна никак не изменилась, вторая с течением времени становилась всё более блёклой, а потом и вовсе превратилась в прозрачную. Что бы это могло означать? Хрен его знает. Факт оставался фактом, девчонка пролезла в его сны. Видимо, сказывались последствия вчерашнего скандала и действий, совершаемых Колдфилом перед сном. Вставив флешку в нужный разъём, он быстро пролистал все файлы, проверяя правдивость чужих слов. Естественно, Квин солгала. Она и не думала удалять фото, ставшее вершиной карьеры папарацци. Оно было всего одно, но зато какое. Не хотел бы Флориан увидеть подобное изображение на стенде с объявлениями. А он не сомневался, что именно там пасквиль и должен был появиться. В самое ближайшее время. Другие файлы оказались совсем неинтересными. Музей, музей и ещё раз музей. Пара фоток Кэндис. Видимо, она подрабатывала моделью у старшей сестры. Ещё один снимок с цветущим кактусом, прочая бытовая мелочь. Собственное лицо, но не в зеркале, а где-то на улице. Вивьен, покусывающая карандаш. Наверное, находилась в процессе обдумывания очередной статьи. Нил и команда на матче, выступление группы, в которой играл Флориан. Причём все крупным планом, а его ни на одной фотографии нет. Целиком. Или половина лица, или только туловище. Сразу становилось понятно, что фотограф данную модель не особо любит, потому и память не забивает его изображениями. На ознакомление с чужим творчеством ушло около двух часов, потом Колдфил плюнул на это неблагодарное дело, удалил ту фотографию, ради которой охотился на чужую камеру и закрыл альбом, представленный на экране. Вытащил флешку и бросил в карман своего рюкзака. Он действительно планировал вернуть вещь однокласснице. Правда, особой ценности карта памяти ныне не представляла. Снимки из музея были и у девчонки в телефоне, а тот кадр, которым она планировала опозорить одноклассника, благополучно исчез, освободив несколько мегабайт. Миссию можно было считать завершённой, поздравить себя с победой и жить спокойно, воздержавшись в дальнейшем от экспериментов в стенах школы. Не так уж это интересно оказалось на практике, как обещала Мелинда. В последнее время её вообще странные идеи посещали. Например, эта, с переселением душ и желанием женщин прожить хотя бы пару дней в шкуре мужчины. И как такое только в голову приходит? Флориан потянулся, открыл глаза и посмотрел в потолок. Что-то было не так. То есть, всё было не так. Вообще. Чужая комната, чужая кровать, чужое всё. И даже... Он с опаской покосился в сторону, на свою ладонь. Взгляд его сфокусировался в первую очередь на кольцах, переместился на чёрный лак, снова вернулся к украшениям. Колдфил готов был на что угодно поспорить, что видел эти кольца, неоднократно. На руке одноклассницы, привидевшейся ему незадолго до пробуждения. Флориан перестал разглядывать ладонь, прихватил прядь волос и чуть потянул её. Вместо привычного фиолетового оттенка увидел чёрные волосы, а, коснувшись того места, где, по идее, должна была быть одна большая плоскость, наткнулся на, пусть и не очень выдающиеся, но... – Сиськи, – кашлянув, прохрипел он. – Мать твою, реально сиськи. Остатки сна, что ещё имелись к этому моменту, благополучно улетучились. Колдфил сорвал с себя одеяло и метнулся в смежную комнату, оказавшуюся, как он и предполагал, ванной. Зажмурившись, он перешагнул порог, сжал руки в кулаки, надеясь, что сейчас его перестанет так жутко кошмарить, словно он на ночь пил не чай, а накидался наркотой. С опаской приоткрыл один глаз, второй и едва не заорал от ужаса, потому что это была не его ванная, не его одежда и не его тело. Из посеребрённой поверхности на него пялилась Хлоя Квин. Всё те же чёрные волосы, те же голубые глаза. Короткая майка с утёнком на груди и трусы, прости Господи, с жирафом на заднице. Голубенькие в белый горох. После того, что носила Мелинда, смотреть на это можно было только со смехом. И, наверное, застань Флориан девушку в таком виде в школьной раздевалке, он бы заржал в голос. Но сейчас смеяться не хотелось, потому что это он стоял перед зеркалом и в смешных трусах, и в смешной футболке, а-ля детский сад. У него были сиськи, и не было члена. В трусах царила пустота... Ну, не совсем, конечно, пустота. Но того, что он обычно наблюдал по утрам, сейчас там не было. От увиденного закружилась голова. Колдфил ухватился за край раковины и попытался успокоиться. Старательно вспоминал, как нужно концентрироваться. Пару раз вдохнул и выдохнул, стараясь не думать о том, что сейчас находится в теле противной одноклассницы, в её же ванной. Впрочем, ванна – фиг с ней. Но тело. Тело. Тело! Все остальные мысли из головы благополучно вылетали, оставалась только одна. Флориан осторожно оттянул край трусов. Действительно, нет. И получается, что... Если он сейчас проснулся в теле Хлои, то... Она проснулась в его теле? Мысль об этом была подобна ведру ледяной воды, коей его окатили без предупреждения. Да и какое предупреждение могло быть, если с каждой минутой осознание становилось всё чётче, вырисовывалась новая картина мира, а вчерашние разговоры всплывали в голове с потрясающим постоянством. Что, если они вчера сказали что-то, чего не стоило говорить? И как теперь вернуться назад? Что делать? Он здесь временный гость или теперь обречён всю жизнь прожить в теле Хлои? Но... Как же так? – Мама, – простонал он, сползая на пол и прижимаясь спиной к ванне. Сжимая руку в кулак и прикусывая его, словно целиком пытался запихнуть в рот. Получается, он теперь станет девушкой? Выйти замуж, родить ребёнка, носить каблуки, варить обед... «Стоп! – приказал себе мысленно. – Какие к ебеням обеды, дети и замуж? Я не могу замуж. Я же парень». «По отражению так и не скажешь», – усмехнулось подсознание. «Заткнись», – посоветовал ему Флориан, который уже плохо понимал, что будет с его дальнейшей судьбой. Честно говоря, он не отказался бы узнать о перспективах, открывающихся перед ним. Разобрать, что будет, если он совершит тот или иной поступок. Воображение старалось вовсю, рисуя перед ним картины того, как Хлоя готовит что-то, нянчит ребёнка и идёт под венец. Вполне нормальная картинка, если забыть о том, что теперь Хлоя – это он. «Ты будешь первым мужчиной, родившим ребёнка», – злорадствовало подсознание. Колдфилу захотелось побиться головой обо что-нибудь, хотя бы о стену, выложенную кафелем. Чем не вариант? Хуже всё равно не будет. «Нужно найти её, – «осенило» Флориана. – И хорошо, если она действительно живёт в моём теле. А если нет? Вдруг весь наш автобус так перемешало? И Хлоя вселилась в тело... моего дяди, допустим. Ой, блядь!». В настоящий момент у него даже цензурно мыслить не получалось, не говоря уже о том, чтобы вслух высказаться. Колдфил склонялся к мысли, что стоит только открыть рот, как оттуда, подобно жемчужинам, как в сказке, посыплются матерные слова, одно за другим, не переставая. Щипать себя или реально прикладываться головой о кафель было делом бессмысленным, это Флориан и так понимал отлично. Пол в ванной оказался на удивление холодным, и этот холод отлично ощущался сейчас. Тапками, что стояли у кровати, Колдфил благополучно пренебрёг, стараясь удостовериться, что не ошибся в своём предположении. Сейчас ему даже не хотелось возвращаться обратно в комнату, его и вид чужой ванной убивал. Кто бы мог подумать, что у пришибленной готессы, коей он всегда считал Хлою, в ванной столько всевозможных баночек, коробочек, футлярчиков, словно она держит парфюмерный магазин. Декоративной косметики, правда, было немного. Но шампуни, гели для душа, соли для ванны и прочее барахло вызвало рябь в глазах своими цветными упаковками. Почему-то раньше Колдфилу казалось, что у Харли и комната обставлена в тёмных тонах. И ванная – тоже. Голубые трусы и жизнерадостная жёлтая майка убеждали в обратном. За то время, что он встречался с Кэндис, в доме побывать ему не удавалось, разве что в гостиной. Но вот в комнате Хлои парень оказался впервые, потому удивление получилось ещё сильнее, нежели прежде. «Нужно всё же с ней поговорить, – вновь подумал Флориан. – Чем раньше, тем лучше. А, значит, надо собираться и чесать в школу. Как можно быстрее». Одобрив примерный план действий, составленный в процессе импровизации и вычлененный из роя глупых, запутанных мыслей, Колдфил поднялся на ноги и снова покосился в зеркало. Чуда не произошло. Всё та же девица, всё тот же антураж. Стянув с себя шмотки, Флориан метнулся к душевой кабине. Смотреть на себя-девушку было странно, хотя при любых других обстоятельствах он бы с удовольствием порассматривал и оценил. Сейчас было не до этого, слишком сильным оказалось потрясение. В первый момент Колдфил по привычке обмотал полотенце вокруг бёдер, но тут его взгляд снова обратился в сторону зеркала. Флориан подумал, что выглядит, как идиот в таком виде, потащил полотенце вверх, обмотав так, как это делала Мелинда, и всё же заставил себя вернуться в комнату, которая казалась ему одним из отсеков камеры пыток. Теперь следовало одеться и топать в школу. Желательно одеться так, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Если трусы он нацепил первые попавшиеся, то с лифчиком проблем оказалось гораздо больше. Колдфил знал, как их снимать, но вот надевать никогда не пробовал. В былое время ему подобные мысли в голову не закрадывались. Теперь парень стоял перед необходимостью облачиться в эту часть гардероба. Вообще-то был вариант плюнуть на приличия и явиться в школу без нижнего белья, без верхней части комплекта, во всяком случае. Трусы точно нужны были. Хотя злорадное подсознание говорило, что можно бы и рискнуть. Разум напомнил, что тело чужое, но обитает в нём сейчас сам Флориан. И если Хлоя при случае решит ответить ему тем же... Представлять, как Квин явится в школу без штанов или хуже того – в юбке, не хотелось. Но само собой получилось, и стало не по себе. Ещё вчера Флориан был уверен, что, окажись предположение правдой, он бы ничего не пожалел ради уничтожения чужой репутации, сейчас начал в этом сомневаться. Да, конечно, его дядя может замолвить за него словечко, но Харли была упорным соперником. Возьмётся портить жизнь – сделает это по полной программе. – И что с этой хренью делать? – задался Колдфил риторическим вопросом, держа чужой бюстгальтер на расстоянии вытянутой руки, словно ядовитую змею. «Надевать», – посоветовало подсознание. – И как? «Руками не пробовал?». – Смешно, – выдохнул Флориан, продевая руки в лямки и пытаясь застегнуть вещицу на себе. После третьей попытки он готов был крыть матом всех, кто придумал такую вещь, что легко расстегивается, но, чтобы застегнуть дебильные крючочки, нужно обладать ангельским терпением. У Мелинды это получалось запросто, и, наверное, она могла бы рассказать, в чём секрет. Но подруливать к ней с подобными вопросами было глупо и как-то странно. Хлоя сама одевалась, ей помощь не требовалась. Так какого же хрена сейчас решила попросить мастер-класс? Можно было попросить и у самой Квин, но что-то подсказывало Колдфилу: в это утро она ненавидит его сильнее, чем во все предыдущие, вместе взятые. Выматерившись от души, он всё же стянул с себя лифчик, застегнул крючочки и уже затем надел вещь, как майку, через голову. После чего поздравил себя с маленькой победой. С шортами, футболкой и курткой никаких проблем не возникло, перчатки тоже сели, как влитые. Вот чулки никак не желали надеваться, один из них Флориан по неосторожности зацепил ногтем, поползла некрасивая стрелка, на которую Колдфил смотрел, как на восьмое чудо света. «Долбанные девичьи штучки, – подумал про себя. Со стрелкой следовало что-то сделать и как можно скорее. Флориан огляделся по сторонам, пытаясь найти какой-нибудь подручный предмет, способный оказать помощь в борьбе с мелкими бытовыми проблемами. Спасение обнаружилось в маленьких маникюрных ножницах, которые лежали на тумбочке, рядом с кроватью. Колдфил, не раздумывая, схватил их и принялся один за другим делать надрезы на чулке. Второй так и оставил целым, решив, что смотреться будет креативно. В конце концов, от Харли никто не ожидает появления в стиле «Топ-модель по-американски». Главное – побольше чёрного цвета, а там уже неважно. Кое-как справившись с этой задачей, Флориан подошёл к столу, смёл в рюкзак все тетради, что лежали аккуратной стопочкой на самом краю, напротив компьютерного кресла. Скорее всего, истинная хозяйка вчера собрала их, но в сумку не уложила. Хотелось надеяться, что собрал то, что нужно. Даже в случае ошибки вполне можно выкрутиться. Наверное. «Если ты ещё не вызвонил психиатра, то да, выкрутиться можно», – подумал Колдфил, пытаясь хоть немного себя подбодрить. Получалось паршивенько. Всё же ситуация его напрягала. Как и мысли о том, что сейчас творит с его драгоценным телом Хлоя. «Не паниковать раньше времени». Выглянув в коридор, он огляделся по сторонам, надеясь, что никого не встретит. Удача улыбнулась, можно было свободно валить вниз, уповая на удачу и в дальнейшем. Напрасно. Кэндис, копавшаяся в рюкзаке, встретила его у двери. Протянула упаковку с бутербродами и заметила между делом: – Что-то ты долго сегодня. – Хе-хе. И, правда, – произнёс Флориан, бросив бутерброды в рюкзак, поверх тетрадей, надеясь, что целостность упаковки не нарушена, и вещи Хлои не будут вымазаны чем-то. Кажется, арахисовым маслом. Кэндис покосилась в сторону старшей сестры с недоумением, но комментировать странности чужого поведения не стала, поскольку допускала мысли о некоем расстройстве по поводу разбитой камеры. К слову сказать, девушка не утратила решимости и собиралась поговорить с Колдфилом о камере, возмещении ущерба, хотя бы частичного. Или же о покупке нового фотоаппарата. Несмотря на то, что Харли её старательно отговаривала, Кэндис решила действовать своими методами. Зашнуровав ботинки и завязав их так, чтобы не путаться в шнурках, Флориан направился к двери, но младшая Квин снова его тормознула. – Ключи. – Что? – Колдфил растерялся. – Ключи от машины, – напомнила Кэндис. – Или ты собралась заводить её силой мысли? – Нет, конечно, нет, – Флориан притворно засмеялся. Смех получился наигранный и как нельзя лучше подходивший под определение «квакающий». Или булькающий. В любом случае, косилась Кэндис на сестру с большим подозрением, поскольку вела себя Хлоя странно. И это слабо сказано. Она вела себя совершенно не так, как обычно. И по прихожей ходила едва ли не бочком, словно впервые в жизни оказалась здесь. Ну, или наведывалась пару раз, не больше. Ключи Колдфил ухватил и всё так же, неловко посмеиваясь, вышел на улицу, прикидывая, когда его сдадут в психиатрическую клинику. Может, всё обойдётся? И окажется не столь запущенно, как кажется на первый взгляд? «Хрена с два», – ответил сам себе. Он привык ездить в школу вместе с дядей. Марк Моррисон редко пускал племянника за руль, предпочитая управлять своей махиной самостоятельно. Марк являлся обладателем «Хаммера», которые ныне уже не выпускали, но оттого Моррисон считал своё ценное приобретение ещё более прекрасным. У девчонок из семьи Квин, насколько парень помнил, был «Форд». Чёрный, разумеется. Странно было предполагать, что машина окажется иного цвета, поскольку владелицей являлась Хлоя, а на людях она появлялась чаще всего в таком обличье. «Чёрный плащ... Ужас, летящий на крыльях ночи». – Прокатимся с ветерком, – пробормотал, отмечая, как Кэндис садится на пассажирское сидение, а сумку с учебными принадлежностями бросает на заднее. Пристёгивается. Юбка у младшенькой Квин была короткой, как жизнь таракана, попавшего на глаза хозяину квартиры, вооруженному тапком. Потому, когда Кэндис устроилась на сидении, Флориан шумно выдохнул. И снова выругался про себя, вспомнив все существующие в реальности ругательства, а попутно придумав пару неологизмов. – Тебе плохо? – спросила Кэндис. – Может, я поведу? «Ах, да. Ей же уже шестнадцать, права получила». – Что? – снова выдал он, помотав головой. Интересно, если он, оказавшись в чужом теле, продолжает пялиться на девушек, что будет с Харли? Она, оказавшись в теле парня, начнёт заглядываться на парней? И что... Он станет Флорианом-педиком? – Сука, – процедил сквозь зубы, никого конкретно не оскорбляя, просто выражая своё отношение к сложившейся ситуации. – Ты мне? – Кэндис чувствовала, что ещё немного, и она попросит старшую сестру записаться к школьному психологу. Кажется, помощь там нужна. Очень. – Нет. О Колдфиле, – нашелся моментально, понимая, что не совсем лжёт. Есть доля правды в этом высказывании. Он ведь о себе думает, как о возможном педике. И ему эта перспектива ни во что не упёрлась. – Ты сегодня странная, – поделилась наблюдениями Кэндис. – Правда? – Да. И манера вождения чем-то похожа на Колдфила, – «обрадовала» младшая. – А какая у него манера вождения? – Агрессивная. Обычно ты очень внимательна на дорогах, и мы ползём к школе на минимальной скорости. Сейчас как-то не так... – У меня просто настроение такое, – пробормотал Флориан. – Отмороженное, – добавил, чуть погодя, вспомнив, как его называет в приступе «любви» Хлоя. – Да? – Да. На школьную стоянку они не въехали медленно, а практически влетели. Кэндис подумала, что если ещё раз проедется с, как выразилась сестра, ветерком, то поседеет раньше времени. * * * – Мать моя – Колдфил! – взвизгнула Хлоя, стоя напротив зеркала и пялясь на отражение. В общем-то, замечание ныне было вполне актуально. Мать человека, отраженного в зеркале, носила фамилию Колдфил, разве что в девичестве откликалась на фамилию Моррисон. Отец тоже был Колдфилом, что довольно логично. В отличие от Флориана, первым делом ощупавшего себя, Хлоя наоборот впала в состояние тотального столбняка, поскольку прикасаться к себе было непривычно. А особенно – к такой себе. С фиолетовыми волосами и членом. На последнюю часть тела Квин сейчас и пялилась, причём так, словно её поймало племя аборигенов, решившее жертву возвести на костёр и зажарить на ужин. Проще говоря, утро порадовало её стояком, и это как-то не радовало. Колдфила, наверное, должно было. Но ей было не по себе. Никогда прежде ей не доводилось видеть полностью обнажённого парня и уж тем более не доводилось прикасаться к его предмету особой гордости. Щеки покраснели, напомнив по цвету кетчуп. И самое лучшее, что Хлоя смогла придумать – это зажмуриться и шагнуть в сторону душа, передвигаясь на ощупь. Поскольку принять реальность, в которой смотришься в зеркало, а видишь человека, которого терпеть не можешь было выше сил мисс Квин. Вступая вчера в спор, она не подозревала, что вселенная прислушается к их перебранке и решит сделать перетасовку. Что там Вивьен говорила относительно невозможности? Как же она ошибалась... Холодный душ более или менее помог справиться с утренней проблемой, и это обнадёжило. Харли даже попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво и неуверенно. Следовало поскорее добраться до школы, найти Флориана, то есть себя, то есть... Запутавшись в определении личности, Хлоя благополучно махнула на это рукой, остановившись на варианте, что найдёт себя и поговорит по душам. И там уже прижмёт Колдфила к стене. Пусть только попробует сказать, что в случившемся нет его вины, и она размажет его по асфальту. Так, что вчерашние злоключения камеры покажутся чушью собачьей. «Стоп, – напомнила она себе. – Флориан теперь выглядит, как я. То есть, размазывать по стене я буду себя... Не вариант. Но почему всё так? Почему именно я? Почему не Мелинда? Это же она мечтала попасть в тело своего дружка и понять, что он там чувствует и думает. Какого же хрена?». Внутренний голос подсказывал два варианта событий. То ли сидеть на месте и не высовываться, продолжая мокнуть под душем. То ли подняться и лететь в школу, чтобы посмотреть, какой вариант пришёл в голову самому Колдфилу. «А если он остался дома? Как я попаду к ним? К себе...» Вариант нашёлся неплохой. Можно взять камешки и побросать в окно. «А потом схватить огромный булыжник и запустить ему в рожу, – злобно захихикало подсознание. – Чёрт! Почему я всё время забываю, что у него теперь моя рожа?». Выбравшись из душа, девушка всё так же, бочком, перешла в комнату. И только тут вспомнила о карте памяти, конфискованной накануне Флорианом. Где она могла быть? Хлоя огляделась по сторонам, стараясь не акцентировать внимание на интерьере чужой комнаты. Он убивал морально, напоминая, что Харли сейчас находится здесь. Даже не на правах гостя, а в качестве хозяйки. Хозяина. Блядство! На столе флэшки не было, в брюках тоже не обнаружилось. Взгляд сам собой переместился на рюкзак. Квин ухватила его и принялась шариться по карманам. В одном из них и обнаружила свою пропажу. Раскрыла ноутбук, переводя из спящего режима в рабочий, и вставила карту памяти в разъём. Пропустив проверку, открыла все представленные файлы и пролистала их стремительно, не особо задерживая взгляд на каждом. Самая главная фотография благополучно исчезла. Вряд ли магическим образом. Конечно, это Флориан её удалил. В чём-то Хлоя была благодарна однокласснику, поскольку теперь смотреть на этот снимок и развешивать его по школе – было делом глупым и бесполезным. Позорить саму себя, Квин не планировала, а сейчас это фото позорило именно её, а не кого-то постороннего. Но вместе с тем в голову закралась дикая мысль, что именно удалённая фотография и послужила причиной для обмена телами. Или разбитая камера. У Харли голова отказывалась работать. Все мысли легко помещались в одно краткое, но ёмкое слово. «Пиздец». Конкретный. Оглушительный. Полный... Копаться в шкафах, перебирая шмотки, Хлоя не стала, надеясь, что Флориан не сильно оскорбится, увидев себя в тех же вещах, что были вчера. Глядя на гардеробную, Харли испытала что-то, схожее со священным ужасом. Колдфил обожал себя, потому шмоток у него было больше, чем у любой девчонки. От этого многообразия зарябило в глазах, и Квин поспешила захлопнуть дверь в жуткую комнату. Джинсы, рубашка, галстук. И очки, обязательный элемент чужого имиджа. Без них Флориан, кажется, вообще на улицу не выходит. Впрочем, это оправдано. Солнце словно взбесилось, очки в такую погоду необходимы. Хлоя вновь посмотрелась в зеркало. Как-то не получилось у неё создать образ того Колдфила, которого в школе ежедневно наблюдала. Он получился слегка помятый. «Неудивительно», – подумала с мрачной сосредоточенностью. – Флориан! – рявкнули за дверью. – Ты долго будешь копаться?! Харли вздрогнула от неожиданности. Вот уж кого она не ожидала увидеть с утра пораньше, так это родственников Колдфила. В планах был небольшой марш-бросок до ворот, поездка на автобусе и поиски Флориана в пределах школы. С проездом проблем не должно было возникнуть, поскольку во время поиска флэшки Хлоя нашла в кармане чужого рюкзака много разнообразных вещей. Интересных и не очень. Карту памяти, пропуск в библиотеку, презервативы, немного наличности, носовой платок, серебряный браслет, который время от времени появлялся на запястье Колдфила. Раз наличные были, то и прокатиться на автобусе можно без проблем. Но проблемы сами нашли девушку. Родственники легко могли понять, что перед ними кто-то другой. Или заподозрить нечто... «Разве только, что Флориана похитили инопланетяне, высосали ему мозг и вернули обратно, на землю», – ответила самой себе. Иного-то объяснения для стремительных перемен не было. Родители и дядя видят перед собой привычный образ, им и в голову не придёт, что Флориан вовсе не Флориан. Прихватив рюкзак и телефон, Хлоя выглянула из-за двери. – Я думал, что ты умер, – произнёс Марк. Называть его дядей, даже в мыслях у Харли не получалось. Она всё время опасалась, что по привычке обратится к нему, как к мистеру Моррисону. Вряд ли Колдфил столь официально обращался к родственнику. – Я плохо себя чувствую. – Не умер и ладно, – решительно выдал Марк. – Чего стоишь? Бегом вниз. Ты сегодня тормозной какой-то. Хлоя не стала спорить и поспешила выполнять приказ. У двери столкнулась со стильно одетой блондинкой, которая как раз надевала туфли. Судя по всему, это была мать Колдфила. – Фло, – произнесла она радостно, увидев сына. – Ты припозднился, на завтрак опоздал. Вот, возьми двадцать долларов. Надеюсь, тебе хватит. – Спасибо, мам, – отозвалась Харли. – Ах, не стоит. Извини, я побежала. Меня Чарли ждёт. – Чарли? Женщина посмотрела в сторону сына с подозрением. – Ты настолько заучился, что забыл имя своего отца? Впрочем, если это была шутка, то она... мила. Справившись со своей задачей, миссис Колдфил всё же выскочила за дверь, оставив Хлою в одиночестве. А Квин почувствовала себя так, что просто хуже не бывает. Только что поставила себя в неловкую ситуацию, поскольку имена родителей Флориана оставались для неё тёмным лесом. Они с Колдфилом никогда не разговаривали о своих семьях, потому получилась такая нелепость с утра пораньше. Наверняка Флориану проще ориентироваться в её доме. Всё же общение с Кэндис имело место быть. «Даже в этом повезло придурку», – подумала Хлоя. – Ты ещё здесь?! Бегом на улицу, – прикрикнул на неё мистер Моррисон. Пришлось подчиниться. Машина учителя физкультуры никогда не внушала Квин доверия. В её представлении «Хаммеры» вообще были настоящими гробами на колёсах, к которым подходить боязно, а залезть внутрь может только чокнутый самоубийца. Когда Хлоя видела Колдфила, выходившего из этой машины с видом победителя, ей становилось не по себе. И сейчас это чувство беспокойства только усилилось. В былое время она неизменно думала над тем, что Флориан чисто из вредности врежется в её машину, и эта махина в мгновение ока уничтожит милый сердцу «Форд». Но ещё сильнее злить чужого родственника не хотелось, потому Харли послушно забралась в салон и устроилась на пассажирском сидении, уже заранее предчувствуя, что в ближайшее время ей будет очень «весело». И не ошиблась, потому что манера вождения у мистера Моррисона качественно отличалась от её собственной. Хлоя могла бы сравнить себя с черепахой, чинно ползущей по заученной дороге и нервирующей окружающих. Марк, да и его племянник тоже, ездили так, словно на пожар торопятся. Уверенно, ловко и очень – очень! – быстро. Квин такую езду просто не переносила, потому, оказавшись у школы, была уверена, что все внутренности у неё давно перемешались и вряд ли сейчас находятся на своих местах. Разговор во время поездки тоже не вселил оптимизма. Наверное потому, что стоило только устроиться на сидении, как появился мистер Моррисон и выдал не очень довольным тоном. – Припозднились сегодня. Ну, ничего. Вмиг домчимся, машина же зверь! Произнесено это было с такой гордостью, что Хлое не хватило смелости озвучить свои недавние слова о домовине на колёсах. Разве что на вопрос: – А почему именно «Хаммер»? Вообще-то она не планировала ничего такого говорить, само с языка сорвалось. Марк посмотрел на племянника, как на идиота. – Ты посоветовал когда-то. – Да? – искренне изумилась Харли. – Да, – ответил Моррисон. – Кажется, ты не обманываешь. Тебе, правда, не очень хорошо. Может, дома останешься? Перспектива была весьма привлекательной, но пришлось от неё отказаться. Следовало поговорить с настоящим Колдфилом, как можно скорее. Поездка даром не прошла. После такого стремительного полёта Хлоя вылезла на свежий воздух, радуя окружающих лицом цвета молодой листвы. Конечно, не всё оказалось столь плачевно, но зеленоватый оттенок у кожи имелся, а ещё отчаянно подташнивало, словно ещё чуть-чуть, и будет совсем плохо. Кое-как она добрела до лавочки во дворе, растянулась на ней, положила рюкзак под голову и некоторое время пыталась прийти в себя. Если Флориан каждый день проходит через подобные американские горки, то его можно без преувеличения назвать героем и дать орден за отчаянность. Хлоя закрыла глаза и незаметно для самой себя начала проваливаться в сон, но её покой тут же нарушил злобный вопль: – Прохлаждаешься, ведьма?!