Я - твои неприятности

Давно известен факт, что войны начинаются по двум причинам, имя которым любовь или власть. Всё остальное является второстепенным и не столь значимым. До недавнего времени Хлое казалось, что важность любви несколько преувеличена. Желание власти, несомненно, способно толкнуть человека на самые разнообразные поступки, даже те, после совершения которых совесть будет визжать, как сучка, а угрызения её терзать день и ночь. С другой стороны, если не готов к подобному повороту событий, то не стоит соваться во власть, затопчут и сожрут сразу же, без разговоров. Но любовь... Вряд ли. Так она думала ровно до того момента, пока Флориан не заявил, что с этого дня перестанет изображать дружелюбие, плюнет на чужие принципы и переспит с первым попавшимся парнем. Раз Квин так дорожит своей девственностью, то её и лишится. А почему? Да потому что из-за своего упрямства в очередной раз испортила чужую жизнь. Общение на фейсбуке сделало своё дело. Колдфил не терял надежды помириться с Мелиндой, потому в сети старался развести девушку на диалог. Некоторое время она старательно делала вид, что не желает разговаривать, потом ответила. Завязался разговор. На следующий день Уолш подошла к Флориану в школе, предложила поболтать. Говорила, что он очень милый во время общения в социальной сети, даже немного удивительно, что в реальности предложил расстаться. Колдфил наблюдал за происходящим со стороны, притаившись за шкафчиками. Шпион из него получился посредственный, потому что любой, проходивший по коридору человек, мог увидеть привычный армейский ботинок. Ставить ноги вместе Флориан не научился, ему нравилось широко их расставлять. И когда сидел на стуле, и когда стоял. Это было чем-то, на уровне подсознания, ничего с собой поделать не получалось. Да Колдфил и не пытался. Осознал особенно чётко, что идеальной девочки из него не выйдет. Несмотря на то, что он теперь обитает в теле Хлои, ему не хочется кокетничать, ходить, виляя бедрами, закатывать глаза и носить сумочку на сгибе локтя. Ему не хочется вливаться в образ типичной, среднестатистической девушки, коих по школе ходят десятки и сотни. От него ничего подобного уже и не требовали. Харли смирилась с нынешним положением вещей, приняла, как данность, что жить ей до конца жизни в теле одноклассника, потому плюнула на договорённость – играть чужую роль. Проще говоря, опустила руки и разочаровалась. Ей было физически плохо от того, что происходит. Морально – хуже вдвойне. Все планы на будущее теперь находились под угрозой срыва, перспективы, маячившие на горизонте, оказались перечёркнуты огромной жирной полосой. Странно, что на лбу она ещё не написала одно слово, отражающее внутреннее состояние. Безысходность. Если Флориан бесился, то Хлоя предпочла с головой погрузиться в уныние и депрессию. Она всей душой ненавидела то тело, в котором жила полторы недели. Однажды не удержалась и разревелась. Благо, что истерика приключилась глубокой ночью, и родственники Колдфила не стали свидетелями этого позора. Реальных причин, которые были бы понятны окружающим, Харли придумать не могла. А объяснять Рут, Чарли и Марку, что она воет из-за диссонанса, возникшего внутри... Ну, глупо это. Тем более для мужчины. Окружающие ведь видели её парнем, а не девушкой. На занятиях Квин появилась в тёмных очках, закрывающих половину лица. Когда Флориан сдёрнул с лица девчонки аксессуар, первым делом отметил покрасневшие белки и припухлость вокруг глаз. Хлоя раскололась, спустя пару минут общения. Признавшись, что, да. Действительно плакала. Но она не может так больше. Она хочет вернуться обратно, она засыпает каждую ночь с мыслью, что вернётся в настоящее тело, но просыпается и снова видит мужчину. Это ад. Колдфил посоветовал Харли держать себя в руках и не позориться. По статусу ему следовало выть в три ручья. Это же он теперь девчонка. Но он держится, а она только и делает, что сырость разводит. Кажется, внушение не возымело должного эффекта. Хлоя так и продолжала играть роль грустного клоуна, слоняясь по школе, подобно привидению, едва ли на стены не натыкалась. Окончательно потеряла интерес ко всему происходящему, а сейчас в очередной раз отшила Мелинду. Уолш некоторое время смотрела на экса, как на диковинного зверька, сбежавшего из зоопарка, потом размахнулась, и от души припечатала ему по лицу, сопроводив «порыв нежности» словами: «Не пиши мне больше никогда». Прозвучало это убедительно, поводов сомневаться в правдивости чужих слов Флориан не нашёл. Отреагировал так, как в последнее время почти на всё реагировал, а именно – стукнул кулаком по первой попавшейся поверхности. Удар пришёлся на шкафчик, раздался грохот, тем самым Колдфил обнаружил своё присутствие. Хлоя обернулась, увидела его. На лице не отразилось никаких эмоций, она лишь подхватила рюкзак и направилась к выходу из коридора. Ученики, находившиеся в коридоре, с удивлением посмотрели на Хлою, потирающую ушибленную руку и провожавшую Флориана злобным взглядом. Со стороны казалось, что Харли неожиданно прониклась чужими отношениями и бесится от осознания, что Колдфил послал свою подружку. Правда, теория это напоминала бред сумасшедшего. С чего бы Квин заботиться о личной жизни Флориана. Скорее, неудачи в его личной жизни были поводом погиенить и поржать от души над плейбоем, скатывающимся в кредо неудачника. Колдфил выловил свою подругу по несчастью уже на следующей перемене, затащил в пустующий кабинет и устроил разнос по всем правилам. Они поскандалили, причём так, что у школы крыша поднималась. Заглянувшая в класс Джинджер, вытаращила глаза, наблюдая за тем, как Харли, обычно не упускавшая возможности посмеяться над чужими отношениями, распекала Флориана за идиотскую идею – расстаться с Мелиндой. Кажется, Квин радела за эти отношения сильнее, чем за свою личную жизнь. Выглядела она озлобленной, словно перипетия в судьбе одноклассника задели до глубины души. Хлоя метнула уничтожающий взгляд в сторону двери и рявкнула: – Закрой немедленно! Девушка моментально выполнила чужой приказ, а в кабинете продолжали бушевать страсти такие, что герои произведений Шекспира удавились от зависти, понимая, что их взаимоотношения пресные в сравнении с тем пожаром, что бушует в стенах школы святого Мартина. Большая перемена оказалась полностью потрачена на выяснение отношений, первой из кабинета вылетела Харли, не забыв хлопнуть дверью. Следом появился Флориан. Судя по его недовольному лицу, высказали ему многое из того, что слушать не так уж приятно. Но никто не сомневался, что Колдфил чужие наставления к сведению не принял. Он вообще к чужому мнению не прислушивался, предпочитая самостоятельно диктовать условия, а не плясать под чужую дудку. Тем более, он не собирался следовать советам Арлекина. Один только факт, что Хлоя пытается воспитывать Флориана, озадачил многих, заставив мучительно размышлять, как так получилось, что Харли внезапно примерила на себя роль чужой совести. – Ты ничего не видела, – произнесла, проходя мимо Джинджер. Та лишь покорно кивнула, не желая попадать под горячую руку. Колдфил готов был разнести всю школу. Девчонка снова сделала ему гадость. Она ведь даже не подозревает, сколько сил пришлось приложить, чтобы вернуть расположение Мелинды. Флориан в своих письмах едва ли не унижался. Его послания без труда приравнивались к ползанью на коленях в реальности. Желая вернуть отношения, он поступился принципами, а она взяла и снова всё сломала. Не зря он с самого начала повесил на неё ярлык «сука». Таковой Харли и являлась. Ещё буквально пару дней назад он начал сомневаться в реальности сволочной натуры Хлои Квин, когда увидел заплаканное лицо. Сейчас ни жалости, ни сострадания не осталось. Она думает, что ему живётся проще? Она реально считает, что жизнь в её теле – предел его мечтаний? Если думает, то она дура, каких поискать. Колдфил добрался до редакции школьной газеты, дёрнул дверь на себя и проскользнул внутрь. Вивьен на месте не наблюдалось, а это значило, что с расспросами никто не полезет, можно некоторое время провести в чудесной тишине, погрузившись в свои размышления. Впрочем, как раз размышлять ему было противопоказано. Слишком много постороннего мусора лезло в голову и бесило, бесило, бесило... Флориан швырнул рюкзак под стол, дёрнул стул, отодвигая от стола, и плюхнулся на сидение. Закинул ноги на столешницу и закрыл глаза. Нужно было остыть, хотя бы немного. Не позволять эмоциям одерживать победу над разумом. Постараться вести себя менее эмоционально, расставить приоритеты и начать работать над строительством новой жизни. Арлекин опустила руки и смирилась с положением вещей. Решила плыть по течению, а, правильнее сказать, сложила руки и планировала пойти на дно, захлебнувшись. Хрен с ней, с этой дурой, распускающей сопли. Это Квин – слабачка, не умеющая бороться с обстоятельствами. Флориан Колдфил не такой. Он может постоять за себя, он сможет прогнуть мир под себя, а не смириться с неприятностями, что посыпались на него, как из рога изобилия. Флориану хотелось отплатить однокласснице по полной программе. Мозги начали работать в усиленном режиме, подкидывая всевозможные варианты мести. Колдфил одну за другой перечислял слабые стороны Харли, пытаясь проанализировать, что же сильнее всего ударит по нежной психике Хлои. Детские шутки отметал, понимая, что это как-то несолидно. Нужно было сделать равноценный ход. Она испортила ему жизнь. Личную. Разрушила до основания. Третий раз подбивать клинья к Мелинде, оправдываться, придумывать отмазки... Это было не просто тупо, это был эпик фейл во всём его великолепии, а Флориан ненавидел выглядеть дураком в чужих глазах. Пришлось смириться с мыслью, что капитан группы поддержки из его объятий уплыла навсегда. По возвращении в своё тело нужно будет искать новую девушку, поскольку ныне он пребывает в статусе одиночки. Решение пришло само собой и спровоцировало появление на лице ехидной ухмылки. Со стороны Колдфил себя не видел, потому даже не догадывался, насколько говорящее у него выражение лица. Первоначальная идея с каждой минутой размышлений обрастала всё новыми и новыми подробностями, позволяя Флориану расслабиться и почувствовать себя практически счастливым. Это был эмоциальный оргазм, не меньше. Как там говорила Арлекин? У него целибат? Отлично. Зато у неё начнётся активная половая жизнь. «Собираешься переспать с мужиком?», – ехидно поинтересовалось подсознание и мерзко похихикало над этим предположением. Колдфил от логичного заявления отмахнулся. Тело, прежде всего оно. Всё остальное – второстепенно. У Квин, кажется, пунктик на собственной невинности. Она желает оставаться чистой и непорочной до тех пор, пока своего единственного не найдёт. Придётся слегка скорректировать её планы. «В этой школе ведь есть бабники, верно?» – продолжал размышлять Флориан, перебирая в уме всех старшеклассников, с которыми общался, да и тех, что оставались в стороне. Ему нужен был самый отвратительный кандидат из всех возможных. Тот, о ком ходили бы мерзкие слухи, а реальность совпадала со сплетнями. Любимого и единственного ждала? Ну и дура. С первым попавшимся в койку ляжет. Искать плейбоев следовало, ясное дело, не среди книжных червей. Нужно было обратить свой взор в сторону тех, кто постоянно на виду, знает себе цену и мало заботится об окружающих. Такие люди были в его группе и в баскетбольном клубе. Группа отпадала сама собой, потому что её участников Колдфил знал, как свои пять пальцев. И, даже переселившись в тело Хлои, не мог избавиться от ощущения, что эти люди для него почти родственники. С ними столько времени проведено, столько крепких и не очень напитков выпито, столько тем обсуждено. Всё равно, что инцест на ментальном уровне. Единственным вариантом для поиска подходящего партнёра оставался клуб баскетболистов. Там каждый второй мнил себя звездой. Правда, два претендента отпадали сразу же. Кастиэль и Нил. Один исключительно по причине близкой дружбы с Флорианом, второй по статусу. Экс Хлои вряд ли подойдёт на эту роль. К тому же, он в хороших отношениях с Квин. Колдфилу не хотелось, чтобы всё прошло на высшем уровне, нежно и романтично. В его планах фигурировала именно грязь. Пусть потом отвечать за последствия придётся ему, он не возражает. Всё же Флориан себя с телом, в котором обреталась душа, нисколько не ассоциировал. Для него Хлоя так и оставалась Хлоей, а он собой. Переселение душ он воспринимал, как временные неприятности. После окончания занятий, Колдфил домой не торопился. Скинул ключи Кэндис, сказав, что она может ехать сама. Сестрица Харли покосилась на него с подозрением, но ничего не сказала, заподозрив, что настроение несколько приподнятое после утреннего скандала с Флорианом. В какой-то мере не ошибалась. Колдфил некоторое время потоптался на месте встречи, понял, что Арлекин здесь сегодня не появится, мысленно отвесил ей пинка для ускорения и послал на все четыре стороны. Без разговоров, приправленных нравоучениями, жизнь казалась интереснее и светлее. Члены баскетбольного клуба занимались по вторникам, средам и пятницам. Флориан был осведомлён об их расписании, поскольку и сам числился среди участников. Другое дело, что он и так в своих силах не сомневался, потому появлялся здесь очень редко, да и то, в качестве наблюдателя. Играть он не становился, аргументируя своё поведение тем, что ему банально лень переодеваться и домой хочется возвращаться нормальным человеком, а не выжатым лимоном. Выходить на площадку во время занятий клуба оказалось не обязательным занятием, поскольку и на уроках все ученики школы святого Мартина играли преимущественно в эту игру, лишь изредка переходя на волейбол. С футболом вообще отношения сложились. Во всяком случае, грядущий выпуск не мог похвастаться наличием спортсменов, способных показать класс, оставив соперников далеко позади. Даже Флориан. Он, конечно, хорошо играл в баскетбол, благодаря тренировкам дяди, отлично плавал и в своё время освоил стрельбу из лука, но во всех видах спорта не был непобедимым гением. Просто среднестатистический школьник со способностями в спортивной сфере. После появления в преподавательском составе Марка Моррисона дала о себе знать тенденция к улучшению спортивных достижений. У школы святого Мартина даже появилась своя футбольная команда, но пока они были зелёными новичками, далеко не профи. В любом случае, Флориан среди них не числился. Его появление в зале никогда не вызывало фурора. Хотелось надеяться, что и появление Хлои не спровоцирует удивление у всех членов баскетбольного клуба. Квин здесь была довольно известной личностью. Не за счёт заслуг, а за счёт своих отношений, хоть и кратковременных, с капитаном команды. Колдфил никогда это место занять не стремился, признавая, что Нил действительно играет лучше и увереннее. Победа команды обычно держалась на них троих. Кастиэль, Флориан, Нил. То есть, в обратном порядке, если говорить о реальных заслугах. Больше всего ответственности лежало на плечах Нила, затем шёл Колдфил и замыкал трио победителей Эйнфорд. Выбирать в случайные любовники кого-то из своих приятелей было опрометчиво. Флориан поправил юбку, перебирая цепочки на поясе, и внимательно оглядел зал, пытаясь найти хоть одну подходящую кандидатуру на роль соблазнителя. Всё же в своих собственных эмоциях разобраться оказывалось проще, нежели понять, что чувствует Харли. Глядя на ту или иную девушку, Колдфил понимал, кто ему реально нравится, а мимо кого он пройдёт и не заметит. Хлоя... Да фиг её знает, какие парни ей нравились. Нил – вовсе не показатель. Для неё он оказался, скорее, исключением из правил, нежели одним из звеньев в цепочке закономерностей. Взгляд метался от одного парня к другому. Флориан выбрать не мог. Даже начал частично понимать одноклассницу, вопившую, что через натуру свою не переступит и не желает изображать любовь к Мелинде, когда ничего к ней не чувствует. У Колдфила в настоящий момент было женское тело, но вот мысли и чувства оставались прежними, мужскими. Представить даже в перспективе себя с кем-то из этих парней не получалось. Он тяжело вздохнул и отвернулся, продолжая помешивать кофе, приобретённый в ближайшем автомате. В последнее время ему постоянно хотелось есть. Флориан чувствовал себя чёрной молью и раздражался. Грудь вообще болела невыносимо. То, что с ней происходило раньше, не шло ни в какие сравнения с тем, что творилось сейчас. В последнюю неделю Колдфил начал ловить себя на мысли, что грудь – это не так уж круто, как ему казалось раньше, когда он был мужчиной. Интересно, Уолш тоже так мучается? Или нет? Второстепенные вопросы почему-то начали завладевать его вниманием. Пришлось помотать головой, чтобы избавиться от ненужных размышлений, сосредоточившись исключительно на вопросе дня. Кого из этих парней склеить? И вообще как это провернуть? Подойти к кому и сказать: «Эй, красавчик, не хочешь узнать друг друга поближе», как когда-то сделала Мелинда? Продумывая все возможные варианты, Флориан поднёс стакан к губам и сделал глоток. Кофе уже прилично остыл. И это можно было назвать удачей, потому что уже через пару секунд весь напиток оказался на рубашке. А Колдфил не мог не отметить, что его приобретение – просто «супер счастливое». Уже второй раз на эту рубашку что-то проливается. На этот раз виновником торжества стал иной человек, не Хлоя. И этот другой сейчас приближался к Флориану, желая забрать мяч так неудачно (или же удачно?) прилетевший в сторону Хлои, а заодно извиниться перед девчонкой, что всю игру стояла и наблюдала за происходящим. В принципе, имя её членам баскетбольного клуба было известно. Одно время она встречалась с Нилом Коллинзом, приходила на тренировки, дожидаясь, когда бой-френд закончит копаться. Долго это не продлилось. Отношения закончились, но девчонка время от времени всё равно приходила и сидела на трибуне, наблюдая за игрой. С Нилом они общались довольно мило, хотя уже и не были парой. Дин Фриман знал об этом, поскольку Коллинз никогда не скрывал своих дружеских отношений со школьным фотографом. Сама же девчонка была очень даже ничего. И такому бабнику, как Дин подходила идеально. На одну ночь, не больше. Фриман вообще редко задумывался о продолжительных отношениях. Они существовали, но где-то на периферии, а не в его собственном мире. Здесь балом правили иные ценности. Мимолетные развлечения, никаких мыслей о перспективах на будущее, поскольку такие сложности созданы не для Дина, а для тех, кто не чурается романтики. Копнув чуть глубже, можно было раскрыть «преступление века», предъявив Фриману обвинения в том, что он нарочно бросил мяч в Хлою, надеясь, что всё получится в лучшем виде. И не ошибся, осечки не произошло. Мячик попал туда, куда надо, по руке девушки. Квин неловко ею взмахнула, выплёскивая напиток себе на рубашку, и теперь тупо смотрела на мяч. Наверное, пребывала в состоянии шока. Окажись Дин ближе, он бы заметил зловещую ухмылку на лице своей жертвы, а в глазах – решимость. Колдфил растерялся только в первый момент. Во второй он уже строил планы о том, как этим мячом прикладывает косорукого дебила по голове. В третий заставил себя перестать думать, как Флориан, начав думать, как Арлекин. То есть, сделать вид, что непредвиденная ситуация заставляет нервничать, переживать и находиться едва ли не на грани истерики по поводу испорченной вещи. «Думай, как тёлка», – приказал себе мысленно. «Хрена с два», – усмехнулся внутренний голос, но перепалку устраивать не стал, ограничившись одиночным замечанием. Перестав разглядывать мяч, лежавший у ног, Флориан соизволил посмотреть в сторону человека, что так стремительно выбил стаканчик с напитком и теперь собирался извиниться. Или не собирался, но всё равно подошёл ближе в надежде получить обратно мяч. Дин Фриман! Точно! Колдфил едва не завизжал от восторга. И как он сам не догадался раньше? Это был восхитительный вариант, едва ли не самый прекрасный из всех возможных, что только можно придумать. Дин идеально вписывался в концепцию идеального плана, который Флориан планировал реализовать в ближайшее время. У этого человека репутация была не ахти, но зато к дерьмовому резюме прилагалась сладенькая, смазливая внешность, на которую девчонки, как известно, ведутся охотно. Лично Колдфил этого человека терпеть не мог, но сейчас следовало собственные ощущения откинуть на задний план, занявшись личной жизнью мисс Квин. Флориан попытался вспомнить, как вели себя некоторые представительницы слабого пола, когда он появлялся в коридоре или в столовой. Перед ним стояла задача скопировать чужое поведение, сделав вид, что он нереально счастлив от перспективы познакомиться со смазливым красавчиком. Колдфил стянул с головы наушники, чтобы не отделяли его от баскетболиста и позволили завести разговор, наклонился, собираясь поднять мяч. Прижав его к груди, постарался принять выгодную позу, чуть выставив вперёд бедро, поправив волосы и улыбнувшись, как можно привлекательнее. Он старательно следовал продуманному плану, но полагал, что толку от этих манипуляций последует не очень-то много. У него заклинит челюсть, заболят скулы, он блеванёт от переизбытка сладости в предполагаемом собеседнике, захочет врезать по роже, забывшись, что находится в женском теле, просто не захочется вестись на уловки, которые знает, как свои пять пальцев и неоднократно использовал, флиртуя с представительницами прекрасного пола. Флориан ясно осознавал, что милой девочки из него не получится, он слишком хамоватый для этого и грубый. Потому никаких «деток» в свой адрес не потерпит. Это он вправе называть Хлою деткой, а все остальные идут лесом. «А?», – насмешливо поинтересовалось подсознание. Колдфил с трудом сглотнул, понимая, что ещё немного, и улыбка сползёт с его лица. Недавняя мысль полоснула огнём, оставляя за собой странное чувство. Почему, собственно, только он? Разве у него вообще есть хоть какие-то права на жизнь девчонки, в чьём теле он обитает? Или началось самое страшное? Его душа сливается с этим телом, он навсегда остаётся здесь, и процесс адаптации запущен. Может, Квин была права? Они теперь всю жизнь проведут друг в друге? Мысль оформилась только в такую, весьма двусмысленную фразу. – Не это ищешь? – поинтересовался Флориан, кивнув в сторону мяча. – Это, – ответил Дин, улыбнувшись. Даже первым рот открывать не пришлось, девица сама с ним решилась заговорить. Да и вообще по ней нельзя сказать, что робкого десятка. В ней чувствовалась какая-то решительность, напористость даже, больше свойственная мужчинам, нежели девушкам. Странно, но это даже усиливало приятные впечатления. – Ну, радуйся. Нашёл, – заметил Колдфил, едва не закатив глаза и не засунув пальцы в рот. Всё же Фриман производил отталкивающее впечатление. Именно на него. Неизвестно, что там испытывают девушки, но вот Флориан никакого сексуального влечения не ощущал, ноги не подгибались, голова кругом не шла, а единственное желание, посещавшее его в данный момент, было далеко от того, что стояло в планах. Колдфил рассчитывал на пробуждение хотя бы лёгкой симпатии к члену баскетбольного клуба, но вместо этого чувствовал только ярость. Запустить бы сейчас мячом в Дина, да свалить, куда глаза глядят. Взгляд у Фримана оказался неприятным. Липким, оценивающим. «Дерьмо», – лаконично отозвался внутренний голос, чтобы снова замолчать через некоторое время. Это Флориан его заткнул. Получалось с переменным успехом. Чем дольше длился разговор, тем меньше оставалось решимости. Что-то внутри него протестовало против такого поворота событий, Колдфил пока так и не разобрался, что же именно. Дин противен лично Хлое или ему тоже? Самым нереальным был вариант, что Фриман вызывает отторжение одновременно у обоих. И его собственная злость связана с тем, что Дин откровенно пялится именно на Арлекина, а не на кого-то другого. – Ты же мне его отдашь? – Ты же извинишься? – в тон собеседнику отозвался Флориан, решив немного развлечься и продемонстрировать собственные навыки в сфере баскетбола. Если уж на то пошло, он мог сам преподать урок этому «крутому» спортсмену. Посмотрев, как играет «Хлоя», Дин мог отправляться на скамейку запасных и мирно курить в сторонке, поскольку его собственная техника вызывала у Колдфила исключительно усмешку. – За что? – Это по твоей вине я пролила кофе на свою рубашку, – охотно растолковал причину своего недовольства. – Она, кстати, новая. – Извини, – произнёс Фриман. – И как я могу загладить свою вину? – Сходим куда-нибудь вечером? – предложил Колдфил, поставив собеседника в тупик. Дину во время наблюдения за Хлоей казалось, что она не особо инициативная. Она стремительно рушила его картину мира, предлагая встретиться, не ходя вокруг да около, не заставляя его делать то же самое. Большинство девчонок поступало именно так, раздражая Фримана такой «тормознутостью». Да, конечно, природа, все дела... Но какая, собственно, разница, сколько раз они сходят на свидание, если всё закончится сразу же после первого секса? Хоть неделю они вместе погуляют, хоть месяц. – Куда? – На твой выбор, – произнёс Флориан, а потом неожиданно подался вперёд, и, приобняв Дина за шею, прошептал: – Главное, презервативы не забудь. И выпить чего-нибудь. После чего бросил мяч в собеседника и покинул зал, стараясь не слушать вой совести. Она сейчас визжала, как сучка, заявляя, что он – имбецил, козёл, урод и реальный отморозок. Права была Харли, наградив его подобным прозвищем. Иного просто не заслужил. Колдфил зажал уши ладонями, стараясь избавиться от воплей совести, но это почти не помогло. – Хлоя! – раздался позади голос. Флориан притормозил и обернулся. Коллинз, ставший свидетелем недавнего разговора, не мог не поинтересоваться у своей бывшей девушки, что происходит. Общавшийся с Дином, Нил прекрасно знал, каков, на самом деле, Фриман, потому планировал предостеречь подружку от необдуманных поступков. Вообще-то Харли и так не склонна к совершению ошибок. Это он запомнил с тех пор, как пообщался с мисс Квин, узнал о ней больше и проникся чужими мотивами. Хлоя была его хорошим другом, не хотелось, чтобы она обожглась на таком человеке, как Дин Фриман. – Нил? – Подожди, – Коллинз остановился напротив и положил ладонь на плечо Харли. Сущность Флориана снова дала о себе знать, взбесившись. То есть, пока только начинала закипать, но... – Что такое? – спросил немного растерянно, с долей заинтересованности. – Я видел, как ты с Дином разговаривала, – неуверенно начал Нил. – Да? И? – Думаю, ты знаешь, что у него не самая лучшая репутация в школе. Ты умная девочка, потому вряд ли совершишь ошибки, но не могу удержаться и не предупредить. Держись от этого человека подальше. Он таких умных, милых девочек ест на завтрак, обед и ужин, не давясь. – Я... эм... Наслышана о его репутации, да, – произнёс Колдфил с улыбкой. – Потому знаю, что делаю. Не волнуйся, ничего страшного со мной не случится от того, что я перебросилась с этим человеком парой слов. И спасибо за заботу, Нил. – Надеюсь, – ответил Коллинз, потрепав бывшую подружку по волосам и затем чмокнув в кончик носа. – Потому что ты мне, правда, дорога. – Спас... – снова начал Флориан, не зная, как реагировать на чужие слова, не говоря уже о действиях. Договорить не успел, потому что Нил, махнув на прощание рукой, скрылся в спортивном зале, оставив Колдфила в расстроенных чувствах. Было что-то неправильное в произошедшем. Не только то, что Коллинз поцеловал Арлекина, пусть и в нос, но всё же. Это вполне логично, вспоминая их прошлые отношения. Покинув здание, Флориан попытался вспомнить, что на тренировках Нил говорил о Хлое. В отличие от большинства брошенных парней, он не поливал девушку грязью, не пытался возвыситься за её счёт. Вёл себя исключительно, как положительный во всех отношениях молодой человек. И, наверное, он всё же испытывал к Харли определённые чувства, не только дружеские. Достаточно было почувствовать прикосновение его ладони к щеке Квин, мимолётное, практически невесомое, но очень нежное. Сейчас Колдфил поймал себя на мысли, что первый раз Хлои должен был пройти именно так. Нежно. С заботливым партнёром. Любящим и любимым. А не с первым попавшимся обладателем члена, который предложит выпить, возможно, выкурить немного марихуаны для расслабления, – о Дине как раз поговаривали, что он этим не брезгует, – а после просто возьмёт, ткнёт лицом в простыню и сделает своё дело. «И что ты выиграешь от того, что она лишится девственности?» – задался актуальным в этот момент вопросом. Получалось, что ничего, кроме малой толики удовлетворения не получит. Да и не факт, что уже через пару часов ему это всё боком не выйдет. Сначала порадуется, потом эйфория схлынет. Ничего не останется, только разочарование в себе и в совершённом поступке. Вторая неправильность заключалась в том, что Флориан поймал себя на мысли, что его иррационально раздражала ситуация, когда Нил прикоснулся к его лицу. И не потому, что это был мужчина, а он всё ещё отчаянно ратовал за свою натуральность, задерживая взгляды исключительно на девушках. Наверное, со стороны это смотрелось странно. Не зря же Хлоя, появляясь поблизости, не упускала возможности зашипеть на него, приказывая немедленно прекратить позорить её. Намного больше удивляло своё умозаключение. Колдфил понимал, что к Арлекину, по определению, именно мужчины и должны прикасаться. Но в его ощущениях мелькали проблески ревности, как и тогда, в спортивном зале, когда Харли пытался склеить Фриман. Ему не хотелось, чтобы к старшей из сестричек Квин прикасался другой мужчина и уж точно не хотел, чтобы этот другой с ней переспал, а после бросил, как использованный презерватив. Закрыв глаза, он на секунду попытался представить образ Хлои рядом с Нилом, потом с Дином. По очереди. Забраковал оба варианта и пририсовал себя на место других. Посмеялся в самом начале, представляя, что со стороны это выглядит, как проявление шизофрении. Арлекин его никогда по собственному желанию не поцелует, потому что ещё не окончательно тронулась умом. Можно ли так сказать о нём самом? Флориан сомневался, что знает правильный ответ. Картинка, созданная воображением, пришлась ему по вкусу. Признать это было сложно. Но он решил не ломаться, смириться с истинным положением вещей. Своё собственническое отношение, появившееся в результате некоего духовного сближения с бывшей противницей, он пока не пытался объяснить логически. Его состояние в настоящий момент отлично вписывалось в несколько слов: «Всё очень сложно». И, правда, сложно. Влюбиться просто так. Ну, положим, не просто, а после того, как начал больше внимания уделять чужой жизни, оказавшись на месте подопытного кролика. Стадия зарождения и возникновения чувств получалась своеобразная, но здесь ни отнять, ни прибавить. После того, как он оказался в шкуре Хлои, отношение к ней потихоньку менялось. Раньше был сплошной минус, сейчас появились проблески позитива, а сверху он оказался присыпан пыльцой из проснувшейся ревности и сцены поцелуя, нарисованного воображением. «Интересно, а она вообще умеет целоваться? – мысленно задался вопросом Флориан. – И, если мы сейчас поменялись телами, то это теперь я целуюсь так, как она? Или как? Взрыв мозга какой-то». По идее, размышлял Колдфил, она должна уметь целоваться. Всё-таки какое-то время встречалась с Нилом. Значит, они целовались. Или нет? Здесь не было однозначного ответа. Харли, всюду пихавшая слово целибат, как Вивьен своих мастеров, вполне могла так и остаться нецелованной, несмотря на отношения. «Плевать на планы мести, – решил для себя. – Поеду домой. Завтра разыграю маленький спектакль. Пусть понервничает, а потом скажу правду. Надеюсь, меня за это лицедейство не убьют».