Повтори

Обычно они не сидят так близко. Пятьдесят сантиметров от ноги до ноги, не меньше. Жалких пятидесяти сантиметров не хватало Мэтту для абсолютного счастья. Сегодня это расстояние сократилось до двадцати. – Прекрати на меня так смотреть. Ты хотел что-то спросить? – А какие у нас отношения? Артур хмурится, явно недовольный вопросом канадца. На данный момент его устраивало почти все. За исключением мелочей, таких, как, например, Франция (насколько такую страну можно назвать «мелочью»). Несмотря на все старания британца удерживать Мэтта около себя, чертов лягушатник каждый раз умудрялся остаться наедине с Уильямсом. Англии было достаточно отвернуться, чтобы обменяться рукопожатием с кем-нибудь, чтобы «папочка» уже подлетел к своему бывшему воспитаннику с расспросами и объятиями. В целом, против первого Керкленд ничего не имел. Ну, подумаешь, обменялись парой стандартных фраз, такое происходит со всеми и всегда. Но вот факт наличия столь долгих и достаточно личных прикосновений очень раздражал. Хотелось подойти и дать проклятому французу в нос, а еще лучше по паху, чтобы неповадно было. Обычно, в конце собрания англичанину все же удавалось найти причину для встречи своего ботинка с французской задницей, но навряд ли кто-нибудь, кроме его самого, догадывался об истинных мотивах. – Что ты имеешь в виду? Тебя что-то не устраивает? – Мне кажется, Вы недоговариваете о чем-то. Как будто держите меня на расстоянии. Недовольно цокнув языком, блондин холодно посмотрел на паренька, чувствуя, что сегодня он точно выйдет из себя. С самого рождения он не любил выяснять отношения. Не важно, с кем, с братьями ли или с политическими партнерами, его просто раздражало спорить, когда единственным аргументом были его личные чувства. – То есть, по-твоему, я в первый же день должен был завалить тебя в койку? – Что? Нет, опять Вы все не так поняли! Иногда прямолинейность Артура была слегка, скажем так, неуместна. Вот, например, сейчас, или на собраниях, во время разговоров с Франциском. Да вообще, в любом месте, вне зависимости от обстоятельств, британец постоянно демонстрировал свой цинизм. Казалось, что по прошествии стольких лет мизантропии это уже просто вошло у него в привычку. – А что тогда? Я не вписываюсь в рамки любви, о которой тебе когда-то рассказал Франция? – А причем тут папа? Искреннему удивлению канадца не было предела. Стоило только ему вспомнить про француза, как его тут же упомянул Керкленд. В том, что тот не умеет читать мысли, Мэтт убедился уже давно, иначе не сидел бы он тут, мирно разговаривая о будущем. – Не знаю, просто вспомнил его. – Не злитесь. Глядя в переполненные добротой и любовью глаза совсем расхотелось ругаться, а взбурлившая было ярость вновь просто сошла на нет, так, почти, и не проявив себя. – Я не злюсь. Просто он меня раздражает. – Вы ревнуете? Ревнует? Ну, если это теперь так называется, то да, ревнует. В фильмах ревность обычно заключается в скандалах, разборках, слезах и прочих милостях, но в реальности Англия бы был не против просто запечатать Бонфуа в капсулу и отправить ее на Солнце. Без всяких истерик и скандалов. Мэтт в клетке, клетка в комнате, комната в Букингемском дворце, и никто не найдет слабины Артура. – Было бы к кому. – Да нет же, ревнуете! Артуру осталось только безразлично пожать плечами. – Вообще-то нет, не ревную. С чего бы это? – Наверное, потому что Вы меня любите. Немного подумав, Канада решился на отчаянный шаг. Слегка приподнявшись с дивана, на котором доселе сидел, парень слегка сместился в сторону блондина, присаживаясь к нему вплотную, и ненавязчиво опустил голову на теплое плечо. – Эй, что это ты развалился на меня? – Вы мягкий. Как Кумадзиро. От плеча по телу растеклось непривычное тепло. Мягкие, чуть волнистые, волосы приятно щекотали шею, вводя британца в замешательство. С одной стороны, то, что кто-то посмел нарушить его личное пространство, раздражало, но с другой, в этом же не было ничего плохого? – Это комплимент? – В своем роде. То, что Артур позволил расположить голову на своем плече, придало канадцу уверенность. Немного повозившись, он устроился поудобнее и закрыл глаза, спокойно выдыхая, а на губах появилась легкая улыбка. – Не вздумай на мне спать. – Я чуть-чуть…