Дамаск

- Инсар, стой! Подожди меня! - Нет! Догоняй! Принц умчался вперед по выжженной пустыне, оставляя Рагнара далеко позади. Страже он приказал ожидать у стен столицы. «Я покажу тебе, что пустыня может быть прекрасна», - сказал Инсар утром, бросая перед Рагнаром груду белой льняной ткани. И хотя северянину было сложно в это поверить, перспектива вырваться из стен дворца казалась заманчивой. И вот теперь бесшабашный принц стремительно удалялся, лихо пришпоривая своего Наджа – дикое, необузданное создание, послушное только младшему Аббасиду. Этого арабского скакуна халиф подарил сыну на пятнадцатилетие. Прекрасный жеребец, крупнее, чем большинство арабов, редкой вороной масти, сразу покорил сердце юноши. А вот для того, чтобы конь признал в нем хозяина, пришлось постараться. Слуги делали ставки – получится у принца или нет. Но Инсар не знал слова «нет». Под конец дня, когда он буквально выпал из седла на руки старшего конюха со сведенными судорогой руками и ногами, конь ласково ткнулся носом в его щеку и тихонечко, виновато заржал. «Теперь мы с Наджем как одно целое», - говорил Инсар. И это была чистая правда. Открыв рот от восхищения, Рагнар смотрел на стройную фигуру всадника в развевающихся белых одеждах, летящего над пустыней, слившись с великолепным вороным. Самому Рагнару дали спокойную гнедую кобылку по кличке Фируза. Он был не слишком опытным наездником – лошади не имели большого значения в воинской стратегии северян, и по большей части использовались только в хозяйстве. А его учили быть воином. Рагнар вспомнил, как чуть не расцеловал принца, когда тот предложил ему сразиться на мечах. Как давно не ощущал он в руках тяжесть боевого оружия. И хотя этот легкий короткий клинок сильно отличался от его собственного Губителя щитов*, он закричал от восторга, ощутив в крови знакомый огонь. Инсар неплохо владел мечом, но до Рагнара ему было далеко. Через три проигранных боя принц признал превосходство северянина. А теперь вот решил отыграться. Он решительно пришпорил Фирузу. Гнедая недовольно фыркнула, но послушно пустилась в галоп. Конечно, ей было не догнать Наджа, да она и не сильно старалась. Тем временем Инсару надоело красоваться, и он остановился, сдерживая нетерпеливо гарцующего вороного. Дождавшись северянина, Инсар откинул покрывало с лица и рассмеялся. - Признай, я лучший наездник, чем ты! - Ты хвастунишка! - Что есть, то есть. Я же принц! А значит лучше других! - Ты бы еще осла мне дал. - Эй, не обижай малютку Фирузу! Знаешь что, садись-ка позади меня, а лошадку отпустим – она сама прибежит к стражникам. Рагнар настороженно посмотрел на Инсара, но все же спешился. Принц наклонился и похлопал гнедую по крупу. - Беги, девочка. Лошадь довольно заржала и потрусила в сторону городских стен. - Лентяйка… Инсар протянул Рагнару руку и помог забраться на вороного. - Ну что, ты готов почувствовать пустыню, Дамаск? – Рагнар нехотя, но согласился отзываться на это имя. – Обхвати меня покрепче. Не бойся, я на тебя не наброшусь, - он явно получал удовольствие, подшучивая над гостем. Рагнар несмело обнял Инсара за талию. Тот усмехнулся и пришпорил Наджа. Вскрикнув, северянин крепко обхватил юношу и сильно прижался сзади, уже не думая о возможных посягательствах на свою честь. Надж молнией рванулся вперед, навстречу раскаленному мареву пустыни. Далеко впереди виднелись барханы, растворяясь в трепещущей знойной дымке. Делом чести было не завизжать как девчонка. Инсар младше, а как держится в седле, как уверенно, почти незаметными движениями, управляет вожжами. Через некоторое время Рагнар, к своему удивлению, начал получать удовольствие от скачки, от горячего, сухого воздуха, заставляющего жмурить глаза и даже от мелких песчинок, пляшущих в знойном мареве. Инсар сидел перед ним прямой и расслабленный - настоящий бог пустыни. Рагнар попробовал заглянуть ему в лицо, с трудом высунувшись из-за плеча, но разглядел лишь длинные ресницы и изогнутую темно-пепельную бровь. Принц обернулся. Зеленые глаза светились восторгом: «Ну как? Нравится?» Рагнар закивал головой. Ему и вправду нравилось. И, хотя он не был уверен, что «почувствовал пустыню», все же не мог отрицать, что в ней есть какая-то особая, неуловимая притягательность. Принц остановился. - Дальше я на Надже не поеду. Слишком много песка – ему тяжело. Рагнар не отвечал. Его тело дрожало после бешеной скачки. Он не чувствовал рук, судорожно обвившихся вокруг тела Инсара и ног, сжимающих бедра принца. Уткнувшись носом в шею Инсара, он тяжело дышал, приходя в себя. - Эй, ты чего? Понравилось обнимать меня? – Инсар накрыл своими руками пальцы северянина. Рагнар выругался и попытался отстраниться. - Ладно, не дергайся. Я увлекся скачкой. Забыл, как это тяжело с непривычки. Назад поедем медленно. Развернув Наджа, он пустил его шагом в сторону Багдада. Они действительно ехали медленно, поэтому Рагнар, придя в себя, попытался отодвинуться от Инсара. Даже если бы сейчас его пытали раскаленным железом, он бы не признался, что эта близость вызвала в нем какие-то странные чувства. Твердые мышцы под ладонями, легкий запах пота, смеющиеся зеленые глаза – все это было таким реальным, а воспоминания о доме казались далеким сном. - Не ерзай, Надж нервничает. - Я не ерзаю. - Ерзаешь. Слушай, я же обещал, что не трону тебя. И от того, что мы сидим так близко, я не потеряю контроль над собой. Вот смотри, - и он свободно откинулся назад, почти ложась на грудь северянина. – Не страшно же, правда? - Он обернулся. – Или тебе противно? - Нет. - Ну вот и не ерзай. Рагнар затих, вновь обняв Инсара за пояс и положив голову ему на плечо – его слегка укачало. Северянин не мог видеть, как по губам принца скользнула довольная улыбка.

***

Рагнар отдыхал, погрузившись по самую шею в теплую воду бассейна. Сегодняшняя прогулка оказалась тяжелее, чем он думал. Надо же, он, опытный воин, а так вымотан всего лишь после нескольких часов скачки. А Инсар будто и не устал вовсе. Такой же бодрый и неугомонный как всегда. После того как Рагнар согласился стать гостем принца, они проводили вместе много времени. Постепенно он все лучше узнавал Инсара и поневоле проникался к нему симпатией. Младший Аббасид был избалованным и самовлюбленным, но в то же время невероятно очаровательным. Рагнар понял, кого напоминает ему принц – его собственную маленькую сестричку Анникен – такую же несносную зеленоглазку. Особенно когда он недовольно фыркал и морщил носик или откидывал назад пепельноволосую голову, заливисто смеясь. Принц был умен, говорил на трех языках, помимо языка Севера, и отлично знал историю халифата. Рагнару нравилось слушать о древней столице Дамаске, о новой столице Багдаде, о падении Омейядов*, о славном Харуне аль-Рашиде*. Инсар любил эту жаркую, пустынную землю и мог говорить о ней часами. А вот о своем будущем принц размышлял с равнодушным спокойствием. - Шансы стать халифом у меня не велики. Только после смерти братьев. Скорее всего, где-то через год мне дадут в управление один из эмиратов, и сюда я уже не вернусь. А может быть, меня просто убьют. - Кто? - Братья или кто-то из их окружения. Много претендентов на престол – это всегда плохо. - И ты так легко об этом говоришь? - Чему быть, того не миновать. Значит такова воля Аллаха, или, как говорят на Севере, так Норны сплели нити судьбы. Эта удивительная покорность судьбе никак не сочеталась с пылким стремлением Инсара спасти раба с Севера. Иногда Рагнару казалось, что принц соткан из одних противоречий. А еще в нем было то, к чему волей-неволей возвращались мысли северянина, и он уже жалел, что вынудил Инсара признаться в своих пристрастиях. Если в первые дни он не мог думать об этом без отвращения и гадливости, то вскоре свыкся, с удивлением отмечая, что это не мешает принцу оставаться неплохим воином, отличным наездником и мудрым царедворцем. А иногда в голову лезли совсем уж непотребные мысли. Вот, например, сейчас в полудреме вдруг возник образ Инсара с разметавшимися по подушке пепельными волосами и затуманенными от желания глазами. - Нет! – воскликнул северянин и с яростью ударил рукой по воде, подняв столп брызг. - Ааааа! Ты что творишь? - предмет его размышлений стоял у края бассейна, обрызганный с ног до головы. - Ой, прости! - Нет, вы подумайте, я прихожу, чтобы провести с ним приятный вечер, сюрприз ему приготовил, а он брызгается! Ну, получишь ты сейчас у меня! Инсар с разбегу прыгнул в бассейн, как был в одежде и, обхватив Рагнара за шею, окунул его голову под воду. Тот вывернулся и проделал то же самое с принцем. Завязалась борьба. Они мутузили друг друга, отфыркиваясь и плюясь, пока Рагнар не исхитрился и не сжал скользкое вертлявое тело принца в крепком захвате. Тот выворачивался, кричал и сверкал глазищами, но северянин держал крепко. Юноши вдруг прыснули от смеха. - Ты такой мокрый и смешной! - Ты не лучше! Инсар вылез из бассейна. Шаровары прилипли к телу, облепив длинные стройные ноги и упругие ягодицы. Принц пальцами зачесал назад мокрые волосы, которые сейчас казались почти черными, и наклонился, протягивая руку северянину. Капельки воды блестели на длинных изогнутых ресницах, стекали по золотистой коже груди и живота. Рагнар сглотнул и энергично замотал головой. - Нет, я не могу! Я голый. - Я видел тебя голым, забыл? У Аль Зади. - Инсар, пожалуйста, не заставляй меня! Принц пожал плечами и отвернулся. - Не знал, что дети Севера такие стеснительные. Рагнар быстро вылез из бассейна и замотался в отрез мягкой пушистой ткани. - Можешь поворачиваться. - Нет, я ухожу переодеваться. Через полчаса будь готов – я приготовил для тебя сюрприз. - Как, еще один?! Разве бешеной скачки по раскаленной пустыне не достаточно для одного дня? - Не бойся, это совсем другое. ____________________________________________________________ *Губитель щитов – кеннинг, обозначающий меч *Омейяды – династия, правившая Арабским халифатом до Аббасидов *Харун аль- Рашид – один из халифов династии Аббасидов, имеющий репутацию мудрого и справедливого правителя. Его образ идеализирован в сборнике «Тысяча и одна ночь».