Укрытие

      «Джон?» Доктор открывает глаза, медленно тянется к Шерлоку, спросонья улыбаясь, гладит по щеке. «Что?» - и в этом вопросе нежности больше, чем в слове любви. Шерлок приближается к нему, укладывает голову на грудь, слушая размеренный стук сердца, замирает от внезапного резкого ощущения счастья – если бы больше чем на секунду – то можно умереть, затем, после осознания, то же милосердное полузабытье. «Мне снилось, что я - детектив, а ты мой помощник», - тихо произносит Шерлок. – «Мы вместе ловим преступников, живем в большом городе…» «И что дальше?», - рассеянно говорит Джон. Он не вникает в смысл сказанного другом, только наслаждается тоном его голоса и такой естественной близостью. Он млеет, привлекая к себе Шерлока, поглаживает его плечо, вдыхает теплый запах, подавляет вдруг поднявшуюся внутри волну желания. «У нас смешная экономка, мы снимаем у нее квартиру», - Шерлок улыбается уголком губ, поднимает голову: «Джон, ты слушаешь?» «Да, Шерлок», - доктор пристально вглядывается в лицо друга, проводит большим пальцем по лбу, по щеке, по подбородку, Шерлок захватывает его ладонь и подносит к своим губам, что-то шепчет, и его лицо неожиданно искривляется словно от боли. «Что ты, что?», - Джон даже приподнимается на локте, готовый выслушать и утешить, теперь он – весь внимание. «Страшный сон, Джон», - Шерлок снова прижимается к доктору, крепче, чем обыкновенно, словно пытаясь стать с ним единым целым, - «Там я тебя потерял» «Всего лишь сон, Шерлок», - отвечает Джон, ответно прижимая друга к себе - «Не придавай значения, он никогда не воплотится» Спустя какое-то время Джон заметил странные перемены в поведении Шерлока:он стал еще более немногословен, как-то таился, старался не встречаться взглядом с доктором, минимизировал общение с ним, и часто, отвлекшись от дел, сидел, уставившись невидящим взглядом в пространство. Джон терпел неделю, надеясь, что этот период завершится, но затем стал беспокойно и внимательно следить за другом. Вот тот моет посуду после завтрака, и замирает, проводя губкой десятый раз по одной и той же чашке, а если окликнуть, то тут же потупит глаза, если не вздрогнет от неожиданности. Или, сидя в кресле напротив Джона, вдруг, убедившись что Джон сам погружен в работу, примется глядеть на него странным взглядом, почти испуганным. Вообще словосочетанием «невысказанный ужас» можно было максимально близко описать состояние Шерлока. Он впал во что-то наподобие прострации, и никаких объяснений добиться было невозможно, да и Джон не хотел наставать: думал, пройдет. Потом случилось нечто совсем неожиданное и противоположное всему поведению Шерлока до сих пор, который был до крайности скуп на проявления нежности – не из нежелания, из целомудренности, как понимал Джон. В один из вечеров эта черта была преодолена: Шерлок сам, по своей воле, что было невиданно в обыкновенные дни, прильнул к Джону, когда тот был отвлечен то ли книгой, то ли раздумьем. «Что, что с тобой?», - взволновавшись, спрашивал доктор, но Шерлок не отвечал, только льнул, льнул к нему, все же как будто стесняясь посмотреть прямо в глаза. «Страшно, Джон», - как-то сказал он будто вскользь, среди обычного дня, но Джон, конечно, услышал и сохранил в памяти. Затем, вроде, устаканилось, пошло как прежде, пока доктор, тихо вернувшись с работы, не застал Шерлока в странном состоянии: тот сидел на кровати, спиной к Джону, опустив в ладони лицо. Дверь была приоткрыта, и доктор, стараясь не наделать шуму, скользнул в проем и опустился на кровать возле друга, осторожно тронул за руку. «Что т...», - и осекся, потому что Шерлок, вздрогнув, поднял на него глаза все в слезах. «О, Шерлок…», - голос Джона дрогнул, он никогда не видел друга в таком горе, и его сердце сразу ухнуло вниз и на мгновение остановилось. В уме промелькнули варианты-причины подобного состояния, одна невыносимее другой, и Джон, не ожидая от себя подобного жеста, даже схватил Шерлока за плечи и чувствительно встряхнул. «Да скажи же в конце концов что с тобой происходит!», - восклицание вышло злым и жестким, и Джон уже успел раскаяться, потому что Шерлок очевидно испугался – и больше, конечно, чего-то своего, утаенного. Он тыльной стороной ладони вытер слезы, выдохнул и впервые за долгое время прямо поглядел на Джона, и тот вдруг заметил каким уставшим выглядит его друг. «Я не знаю, как это получилось, Джон», - Шерлок опускает на мгновение глаза, затем снова смотрит на Джона. Доктор ожидает, не сводя с него взгляда, четко давая понять, что теперь не отступится. Шерлок мучительно вздыхает, пальцы теребят пояс халата. «Точнее… я, конечно, знаю», - еще один взгляд, более робкий, странная болезненная усмешка на губах. Джон весь ожидание. Шерлок глубоко вдыхает, закрывает глаза и бросается в омут, в ледяную воду, в пропасть, теперь уже ничего не будет как прежде, на все готов. «Джон, у меня будет ребенок», - говорит кто-то за него, и сам Шерлок не верит этим словам. Теперь открыть глаза и посмотреть на Джона: как он? Здесь ли? «Джон?», - внезапно высохшими губами произносит Шерлок. Он уже готов протянуть руку и удержать друга, если тот вздумает ретироваться, уже готов бежать за ним, и уже новые слезы подступают к горлу как только представляет Джона, изменившегося в мгновение, чужого, далекого. «Вот не зря же сон», - говорит что-то в Шерлоке, и эти слезы (чертовы гормоны),никак с ними не справиться. Шерлок почти бессознательно нащупывает руку друга и сжимает ее. Безответно. Рука Джона не реагирует на него, Шерлок вглядывается в знакомое лицо, стараясь вычитать приговор: а вдруг испугается? И дело не в том, что Шерлок не доверяет другу, неужели за все это время не узнал его, не понял, что Джон примет любым, но тут такое дело – для Джона это будет означать, что мир перевернулся, а вдруг не устоит? - гадкий червячок сомнения подзуживал Шерлока. Он почти немеет, и с трудом чувствует, как Джон наконец приходит в себя, ответно сжимая руку, потом подносит ее к вдруг пересохшим губам, и наконец привлекает всего Шерлока к себе, укрывая его, мир Шерлока наконец возвращается, мир Джона выбит из-под ног. На его лице написано неверие, но и счастье: нет, Джон и не собирался никуда уходить. «Я боялся, что ты меня не примешь», - говорит Шерлок куда-то в шею друга, пока тот сильно, но теперь и с заметной осторожностью привлекает его к себе, а потом отстраняется и глядит как на невиданное диво. «Как это? Как, Шерлок?», - бормочет он со странным выражением, - «Как это «не принять?» «Как это?» «Как это?», - уже о другом, и вдруг Шерлок беспокоится за друга, надо же было его подготовить. Слишком внезапная новость. Джон вдруг вскакивает с дивана и присаживается на корточки рядом. «Шерлок… Почему сразу не сказал? Как твое самочувствие?», - тянется рукой к его животу, затем отдергивает и садится снова на диван. «О боже мой», - обнимает осторожно и мягко, бормочет бессвязное в волосы, затем принимается целовать: в лоб, в щеки, в шею, в ладони, и Шерлок совершенно расслабляется, утыкаясь Джону в грудь, улыбается легко: зря боялся, как мог бояться. В очередной раз Джон отстраняется и глядит уже от новости как пьяный: на губах улыбка, тут же сменяющаяся озабоченностью: «Сколько? Когда узнал?» «Недели три как», - отвечает Шерлок, подозревающий, что тут же будет окружен не всегда разумной заботой, по крайней мере на первых порах. «Шерлок», - Джон даже хмурится, пытаясь справиться с новой волной – теперь уже все нарастающего волнения, - «Я ведь об этом ничего не знаю... Как это бывает у мужчин? Мне нужно разобраться, мне ведь нужно заботиться о тебе», - сейчас он глядит на него беспомощно и почти моляще. «Если с тобой что-то случится, то я… мне будет незачем…», - он останавливается и быстро-быстро смаргивает, затем незаметно смахивает рукой слезинку – результат и счастья, и озабоченности, и чего-то еще, чего Джон еще не может определить. У них будет ребенок. Каким-то образом он появится. Новый человек. Теперь это непременно случится. Но что его заботит больше всего, ребенок ли? Джон пытается нащупать в своей душе любовь или нежность к этому существу, но встречает лишь чувство к Шерлоку, которое властвует там безраздельно – и теперь каким-то образом только становится мощнее, неостановимее, захлестывает его с головой. «Вот – чудо», - восклицает все в нем при взгляде на друга, и замирает в восхищении и преклонении перед его природой и чуткой нежностью. Беременность Шерлока для Джона как бы и не о будущем ребенке, а все еще о Шерлоке: защитить, особая диета, прогулки, минимизировать работу, любить, любить, любить. Есть в этом даже и неприятие зарождающегося существа: не причинил бы Шерлоку вреда; поразительным и даже неестественным образом Джон, правда, ни себе, ни конечно Шерлоку в этом не признаваясь, готов защищать друга и от этого еще не сформировавшегося ребенка, которого Шерлок - и Джон не сомневается ни на секунду – будет любить безусловно и всем своим сердцем, а вслед за Шерлоком уже и сам Джон. Доктор глядит на друга, и теперь еще более хрупким представляется он: как бы нечаянно и грубо не задеть, неприятно для него не коснуться, каким-то образом сохранить в целости –чуть касается его губ губами, с ума сходя от внутреннего трепета, и Шерлок сам углубляет поцелуй, прижимается плотно и в нетерпении, халат на нем чуть расходится и Джон целомудренно запахивает его, одновременно с очередным поцелуем. Шерлок, приникая к другу, снова чувствует себя спасенным: обычное ежедневное ощущение рядом с Джоном, безоблачное небо, невиданная щедрость судьбы, твердая дружеская ладонь, и только отчего-то продолжает его тревожить рассказанный темный сон.