Благие намерения

Мало-помалу истерия как среди школьников, так и среди их родителей набирала обороты. ЕГЭ снилось им в ночных кошмарах, преподаватели демонами выматывали душу на уроках, злосчастные знания в голове записывались поверх друг друга за неимением свободного места, напрочь стирая все выученное за прошлый день. Машу эта нервотрепка обходила стороной. Нет, конечно, девушка всерьез была настроена сдать экзамены хорошо, но ей для поступления табель был не особо важен. Вместо того, чтобы запоминать нудную вереницу дат и формул, она ежедневно садилась за намозолившее руки и задницу пианино и прогоняла свою экзаменационную программу. Бах, Моцарт, Рахманинов, прелюдии, сонаты и фуги сливались в одну вереницу ломаных, доносящихся издалека звуков. Впрочем, было кое-что, заставляющее Машу ежиться от неприятных предчувствий. Даже для ее неопытного слуха наигрываемые мелодии звучали недостаточно хорошо. Ломанный ритм, заплетающиеся пальцы и захлебывающиеся в скорости звуки превращали излюбленную веками классику в незнакомые песенки, при прослушивании которых Галина Сергеевна - Машина преподавательница фортепианного искусства - недовольно кривилась, хмуря тонкие выщипанные брови. - Твое старание похвально, - однажды, не выдержав, заявила она. - Тренировки делают свое дело. Но они не могут компенсировать отсутствие таланта, пойми. Училище для тебя - пустая трата времени. Очевидно, эти же простые истины Галина Сергеевна попыталась донести до Зинаиды. К Машиному несчастью. Вернувшись из школы девушка прямо в темной прихожей наткнулась на мать, которая в это время еще должна была быть на работе. Обиженное лицо Зинаиды, скорбно поджимавшей губы, не предвещало ничего хорошего. - Нам нужно серьезно поговорить, - театрально заявила она, неподвижно восседая на неудобной табуретке. - Прямо здесь? - со вздохом ответила Маша, поежившись от острого предчувствия неприятностей. Мать молча проследовала в комнату девушки, не отнимая от груди перекрещенных рук. - Звонила Галина Сергеевна, - тихо сообщила она, едва присев на краешек Машиного дивана. - Эмф, - промычала девушка, чувствуя как холодеют и мелко дрожат руки под ледяным взглядом Зинаиды. - Она сказала, что не может допустить тебя до экзамена в училище, - продолжала говорить мать, чеканя каждое слово, - потому что ты не готова. - Она не то имела ввиду, - вспыхнула Маша. - Что еще можно иметь ввиду? - воскликнула Зинаида, картинно всхлипывая и выуживая из кармана наглаженный платок. - Я горбатилась столько лет, каждую копейку - на, доченька, учись, доченька! Репетиторы, книжки, курсы, пианины… А что в итоге? Доченька даже не может как следует подготовиться! - Я готовлюсь, - зачастила девушка, сжимаясь в жалкий комок с каждым всхлипом матери. - Каждый день занимаюсь, это не от меня зависит. - Значит, недостаточно готовишься! - вспылила Зинаида, повышая голос. - Значит, плохо занимаешься! - Да у меня уже пальцы болят, ма, - простонала Маша, - я все подушечки себе стерла. И спина ноет. - А ты думаешь, мне легко? - закричала мать, рассерженно сминая платок в кулаке. - Ты знаешь, как я надрываюсь, таскаю вонючие судна, больных, слушаю бесконечный ной, не сплю ночами? Разве я для себя стараюсь? Разве я много от тебя прошу? - Маам, перестань, - девушка попыталась оправдаться, но Зинаида продолжила: - Зачем я все это делаю? - продолжала страдать мама. - Для кого? Моя собственная дочь, моя единственная дочь не ценит моих стараний, не уважает меня, плюет на меня! Да ты хоть понимаешь, что я жертвую своим здоровьем и сама себя загоняю в гроб, пока ты тут “недостаточно” стараешься?! - Я тоже делаю все, что могу! - сглотнув злые, подступившие к горлу слезы, закричала в ответ Маша. - Я целыми днями сижу за этим дурацким пианино! Я его ненавижу! Слышишь?! Это не я, это ты хочешь, чтобы я поступала в училище. А я его ненавижу! Зинаида схватилась за сердце. - То есть, теперь ты говоришь, что я во всем виновата? - просипела она. Маша, запнувшись, схватила за хвост рвущиеся из самого нутра слова и умолкла. - Я не это говорю, - обреченно пробормотала она. - Ты сказала: “Хочу учиться играть на пианино”, - прерывающимся, больным голосом бормотала Зинаида. - Учиться играть и зарабатывать этим на жизнь - разные вещи. - А теперь ты говоришь, что я тебя заставляю, что ты этого не хочешь, - настаивала Зинаида, совершенно не вслушиваясь в слова дочери. - Что я ломаю тебе жизнь, что я тебе мешаю, что я плохая мать! - здесь ее голос достиг своего пика высоты и картинно сорвался вниз. Зинаида повалилась на диван, уткнувшись лицом в подушку. - Я просто хочу жить своей жизнью, пойми, - беспомощно оправдывалась Маша, по собственному опыту зная, что утешать маму сейчас бесполезно. - Чем я заслужила такое, Боже? - всхлипывая и запинаясь, Зинаида оторвала залитое слезами лицо от наволочки, чтобы Маше было лучше слышно. - За что? За что мне это? - Мама, это уже слишком, - вспылила девушка, глядя на содрогающуюся от рыданий спину матери. - Давай хоть раз поговорим нормально. Пожалуйста! - А теперь ты говоришь, что я ненормальная?! - завизжала Зинаида, уцепившись за единственное услышанное слово. - Хватит с меня этого! - закричала Маша, вскакивая с табуретки для пианино и сжимая руки в кулаки, изо всех сил пытаясь удержать рвущиеся наружу слова. - Слышать больше не могу! Резко развернувшись на пятках, Маша кое-как напялила сапоги, схватила с вешалки пальто и выскочила наружу, громко хлопнув дверью. В квартире воцарилась ошеломленная тишина. Выбежав на улицу и вдохнув полной грудью морозный воздух, девушка впервые задумалась, что делать дальше. Непрошенные слезы давно высохли, но при мысли о возвращении домой желудок сжимался в плотный ком, а к горлу подкатывала тошнота: вошедшая в раж Зинаида без особых усилий сможет разыграть преставление на бис. Недолго поколебавшись и бросив осторожный взгляд на окна, Маша натянула пальто на онемевшие, искусанные холодом плечи. Куда идти дальше, она не знала, но оставаться на месте было чревато уже публичным скандалом с бросившейся на поиски маменькой. Погрузившись в свои мысли, Маша кое-как добрела до знакомой развилки и тут же беспомощно завертела головой. Школа налево, Никита направо, куда идти?

***

Этот вечер с Ритой должен был стать особенным. Девушка притащила кучу свечей, провоняла всю квартиру адскими ароматическими палочками и накромсала тазики каких-то салатов, которыми можно было бы накормить роту нежданно нагрянувших гостей. Дима на ее самоуправство смотрел сквозь пальцы. Чем бы ни тешилась, главное, чтобы от работы не отрывала и не истерила. Закончив с делами, парень послушно сгонял в душ, натянул подаренную Заей рубаху и поспешил к столу, возле которого уже восседала кривившая в нетерпеливой гримасе губы девушка. - Поднимая этот бокал, - с придыханием заговорила она, едва Дима плюхнулся на стул, - я хочу выпить за нас, за будущих прекрасных нас. “Приплыли”, - пронеслось в голове у парня. - Эгм? - удивленно вскинул брови Дима, прихлебывая кислое вино. - Я хочу, чтобы с этого момента, - с готовностью пояснила Зая, - мы проводили больше времени вместе. Без моих друзей, без твоих малявок, только вдвоем. - Мы и так проводим время вдвоем, - фыркнул Дима. - Сегодня День влюбленных, - обиженно протянула Рита. - Если бы не дата, ты бы фиг на такое согласился. Разве что мне пришлось бы приглашать на свидание твою обожаемую Машу. - Ты хочешь посношать мне мозг? Давай. Сейчас самое время. Настроение Димы, и так упорно державшееся в зоне “терпимо” последние несколько дней, стремительно покатилось вниз. Пытаясь абстрагироваться от назревающего скандала, парень думал о чем-то своем, механически пережевывая пересоленный салат, но настроившаяся на разборки Рита упрямо била по больным местам. - Ты понимаешь, о чем я, - с нажимом произнесла она. - Допустим, - передернул плечами Дима. - Так ты согласен? - повторила девушка. Прежде чем парень успел придумать более-менее нейтральный ответ, из комнаты донеслись настойчивые телефонные трели. Обрадовавшись возможности оттянуть неприятный разговор, Дима поспешно встал. - Ты что, сейчас уйдешь? - раздраженно процедила Рита. - У нас вообще-то романтический ужин. Тебе не кажется, что это может подождать? Парень набрал в легкие побольше воздуха, уговаривая себя держаться. - Это может быть по работе, - равнодушно соврал он, отступая в глубину коридора. - Я посмотрю, кто, и вернусь. - Дима! - закричала ему вслед девушка. - Сейчас! - цыкнул парень, доставая телефон из кармана куртки и бросая беглый взгляд на дисплей. Маша.

***

Первые несколько минут Зинаида старательно рыдала в подушку, аккуратно вытирая черные от туши слезы платком. Но время шло, от натужных страданий уже болели щеки, а дочка все не возвращалась. В конце-концов, женщина встала и, выставив вперед измочаленный платок - главный символ переживаемых мук - отправилась на кухню. Не обнаружив там Маши, прошлась с инспекцией по всей квартире, заглянув даже в оставленные пустыми за ненадобностью шкафы. В конце-концов она вернулась в Машину комнату и, присев на жалобно скрипнувший диван, задумалась. Куда могла пойти дочь на ночь глядя? К друзьям? Сомнительно. Насколько Зинаида знала, их у девочки не было. К отцу? Еще смешнее. Последние несколько месяцев этот обмудок ночевал с дружками-алкашами в местном гаражном кооперативе, пропивая мизерную зарплату. Денег у нее нет, а ночевать на лавочке в парке не позволит погода - чем темнее на улице становилось, тем злее свистел за окнами ветер, превращая обычный для февраля снегопад в настоящую пургу. - Где же тебя носит? - протянула Зинаида, старательно отмахиваясь от видения замерзшего и посиневшего трупа Маши, прикорнувшей под тощим зимним кустом. Из размышления ее вывело громкое механическое жужжание. Продлившись всего пару мгновений, оно тут же затихло, оставив после себя еще более пугающую тишину. Женщина удивленно моргнула глазами и уж был решила, что ей послышалось, как звук повторился. Определив его источник, Зинаида закопалась в загруженный всякой мелочевкой верхний ящик Машиного стола. У самого дальнего края обнаружился холодный черный прямоугольник, удобно легший в руку. “Безлимитный интернет на месяц всего за 100 рублей! Подробн...” - гласила надпись на экране. - Это еще что такое?! - вскричала Зинаида, потрясая находкой. Нет, она, конечно же, знала, что такое мобильный телефон, тем более, обращаться с ним ее научили более молодые медсестрички. Но обнаружить столь дорогую вещицу у собственной дочери, деньги которой выдавались всегда впритык и только на еду, было очень странно. Поелозив непослушными пальцами по экрану смартфона, женщина открыла меню и нашла то, к чему явно не была готова.

***

- Сволочь! Извращенец! Педофил! Где моя дочь?! - вопила трубка. Дима поспешно отставил руку с телефоном подальше от уха: - Стоп, - нахмурился он, чувствуя, как крутит живот в предчувствии больших неприятностей. - Спокойно и подробнее. - Убил! Изнасиловал! - продолжала изгаляться неизвестная тетка. - Куда ты ее дел? Где она? Где?! На шум выглянула Зая, глядя на Диму большими обеспокоенными глазами. - Кто пропал? - заорал Дима, пытаясь привлечь внимание женщины. - Дочь моя! - Маша? - продолжил парень, отчаянно жестикулируя Рите, чтобы та вернулась на кухню, но Зая его проигнорировала, любопытно прислушиваясь к раздающимся из трубки воплям. - А кто ж еще?! - нервничала тетка. - Одна она у меня, ребенок совсем, а туда же - с мужиками трахаться! - Как давно ее нет? - Два часа! - Машина мама громко зарыдала. - Я ее растила-кормила, я ее рожала, а она по койкам прыгаееееет… Дима поспешно нажал отбой, морщась от нежданной боли, кольнувшей виски. - Случилось что? - недовольно спросила Рита, скрестив на груди руки. - Ты же сама слышала, - пожал плечами парень. - Никуда не денется твоя Маша, - отчеканила Зая. - Нагуляется и вернется. - Уже поздно, - мотнул головой Дима. - Нужно искать. - Ты издеваешься надо мной? - вспылила Рита. - Сегодня? Почему именно сегодня? - Ты можешь пойти со мной, - вздохнул парень, натягивая и зашнуровывая высокий ботинок. - Заодно проведем время вдвоем. - Никуда я не пойду! - отрезала девушка. - И вообще! Выбирай - или я, или эта дрянь! Дима замер со вторым ботинком в руках и задумчиво посмотрел Зае в глаза.

***

Мороз ожесточенно впился в покрасневшие щеки девушки. Маша пыталась согреть их и шарфом, и растиранием, но с каждой минутой они болели все сильнее. Не лучше было и ногам. Верхняя часть тела была надежно укрыта от холода тяжелым пальто, но напялить теплые носки и дополнительные колготки у Маши не было времени, так что теперь она приплясывала на месте, все еще колеблясь, куда идти. К счастью, она знала, где живет Никита. Зазывая одноклассницу к себе в гости, он детально описал дорогу и даже нарисовал небольшую карту, которую теперь Маша нервно комкала в руке. Одно дело - идти по приглашению и совсем другое свалиться на голову поздно вечером практически чужому человеку. Впрочем, выбора у нее все равно не было. Вскоре она уже нерешительно переминалась перед коричневой, обитой дешевым дермантином дверью. Много физических и душевных сил пришлось вложить только чтобы попасть сюда, но еще больше потребовалось, чтобы нажать звонок. Услышав его громкую трель, унесшуюся в глубину квартиры, Маша испуганно нахохлилась. Дверь распахнулась. На пороге стояла миловидная, молодая блондинка, вытирающая засыпанные мукой руки об аккуратный фартук. - Кто вы? - радушно спросила она, с любопытством осматривая гостью с головы до ног. - Я, наверное, ошиблась, - выпалила Маша, отступая назад. - Так наверняка и не скажешь, - улыбнулась женщина, демонстрируя мягкие ямочки по обеим сторонам рта. - Сначала нужно узнать, кто тебе нужен. - Никита, - промямлила Маша. - Тогда тебе к нам, - хозяйка приглашающе махнула рукой. - Он сейчас на курсах, заходи, подождешь. - Нет, - замотала головой Маша,- я лучше здесь. - Какие глупости, - фыркнула женщина, затаскивая гостью в квартиру и закрывая дверь. - Я мама Никиты, Алевтина. Уже через пару минут Маша оттаивала на уютной, надраенной до блеска старенькой кухне, пока хозяйка суетилась у плиты. - Надо же, какая незадача, - извиняющимся тоном бормотала она, активно раскатывая тесто. - Если бы я знала, поставила бы пирог раньше. - Может быть, вам помочь? - смущенно вскинулась Маша. - Нет, что ты, - рассмеялась Алла, - я сама. Ты лучше чай пей, а то вдруг еще заболеешь, там на улице творится просто ужас что. С видимым усилием запихнув противень в темное нутро плиты, мама Никиты скрипнула дверцей и присела напротив. - А вы с Никитой… - запнулась Алла, подбирая слова. - Друзья, - поспешно ответила Маша. - Ты первая, которого он приводит домой, - улыбнулась женщина. - Честно сказать, я рада, что у него вообще друзья есть. Ходит вечно букой, вот от него люди и шарахаются. А в детстве таким добродушным пупсом был, - она мечтательно зажмурилась. - Сейчас и не скажешь. Девушка согласно улыбнулась. - Впрочем, есть темы поважнее, - посерьезнела Алла. - У тебя что-то случилось? - С чего вы взяли? - поперхнулась чаем Маша. - Взгляд говорящий, - протянула женщина, глядя гостье в глаза. - У меня был такой же… в свое время. - У вас тоже? - зачарованно повторила Маша. - Никита хороший мальчик, - вздохнула Алла, откидывая со лба лезущую в глаза челку. - Умный, талантливый, любящий сын, несмотря на то, что растет без отца. Но, как видишь... - она на мгновение замолчала, колеблясь: - Я родила его рано, слишком. В твоем возрасте я была мамой двухлетнего малыша. Естественно, это не понравилось моим родителям. - Что случилось? - А у тебя? - хитро подмигнула Алла. - Секрет за секрет. - Поругалась с мамой, - печально выдохнула гостья. - Она хочет, чтобы я училась в консерватории, а я не думаю, что музыка - это мое. - Твоя проблема не так ужасна, как кажется на первый взгляд. - Вы просто мою маму не знаете, - понурилась Маша. - Она будет давить до тех пор, пока я не сделаю того, чего она хочет. А я не могу ей сопротивляться. Тем более, она говорит, что желает мне только добра... - Сначала родители настаивали на аборте, а потом выгнали меня из дома, - продолжила Алла, подперев подбородок руками и уставившись невидящим взглядом поверх Машиной головы, погружаясь в воспоминания, - с ребенком на руках. Нас приютила чужая бабушка. Поддерживала, помогала, стала роднее родных... Видишь ли, родители чаще всего желают своим детям именно добра, но методы, которые они выбирают, не всегда самые правильные. - Ваши родители тоже желали вам добра? - удивилась Маша. - Конечно. - Выгоняя вас из дому? - Именно, - Алла бросила быстрый взгляд на часы и поспешила к плите - убавить огонь. - Они рассчитывали, что хлебнув самостоятельной жизни, я отдам Никиту в детдом и начну плясать под их дудку. - Но ведь это жестоко! - пораженно воскликнула Маша. - Девочка моя, родители тоже люди, - печально протянула Алла, заглядывая внутрь духовки. - А люди бывают очень жестокими, когда что-то, по их мнению, идет не так, как надо. Порой они могут помочь своему чаду стать счастливым, порой только мешают. - Что же тогда делать? - погрустнела гостья. - Брать судьбу в свои руки, - женщина фыркнула. - Пафосно звучит, правда? Жить так, как хочется, как считаешь правильным, как чувствуешь. Но есть одно условие. - Какое? - Все ошибки, которые ты совершишь - о, они будут, даже не сомневайся - только твои и разгребать последствия придется самостоятельно. Маша настолько погрузилась в беседу, что громкий стук входной двери заставил ее испуганно подскочить на месте. - Это ты, солнце? - громко спросила Алла. - Привет, мам, - Никита бросил быстрый взгляд на кухню и отвернулся, снимая обувь. Затем растерянно оглянулся и тихо, будто не веря, протянул: - Маша?

***

Дима прошелся по району несколько раз, но ни самой Маши, ни следов ее присутствия не обнаружил. Припозднившиеся прохожие сердито кутались в шарфы и шерстяные платки, спеша укрыться от пронизывающего насквозь ветра в теплых квартирах, так что целенаправленно шагающий от одной серой фигуры к другой и пристающий с расспросами парень их не радовал. Раздраженно фыркая, они отвечали лишь “не видели” да “не знаем”. Что делать дальше, Дима не представлял. Можно было бы позвонить Серому с Плехой, но тут некстати заныли ушибленные костяшки, которые он давеча ссадил о первую подвернувшуюся стену. Если бы не она, бить бы пришлось зарвавшегося Ваню. Впрочем, разговаривать с ним после произошедшего все равно не хотелось. Насколько бы прав он ни был, лезть к себе в душу Дима ему не разрешал. И прощать не собирался. - Где же тебя носит? - парень в сердцах пнул сугроб и побрел дальше. С каждой минутой надежда найти Машу становилась все призрачней.