Благие намерения

Даже дома Никита оставался все тем же молчаливым пареньком, ненавязчиво следовавшим за Машей из комнаты в комнату. Впрочем, за него с легкостью отдувалась Алла, с его появлением быстренько перешедшая к обсуждению ничего не значащей ерунды. - Ой, какие у тебя длинные пальцы! - восхищалась она, схватив Машину замерзшую ладонь своей - теплой и шершавой от работы. - И волосы просто прелесть, сколько можно причесок сварганить, руки так и чешутся! - женщина ласково улыбнулась: - Всю жизнь мечтала о дочке, Никитке в детстве хвостики заплетала… хочешь посмотреть фотографии? - Мам! - Никита нервно дернулся. - Маше это не интересно. - Ой, да прям, - рассмеялась Алла. - Скажи сразу: стесняешься. - Все равно, не нужно, - парень сурово сдвинул брови и снова уткнулся в книгу. - Вот так всегда, - пожаловалась Алла, погрозив сыну пальцем. - Придет со школы, два слова мне скажет и сидит, уткнувшись в свои писульки. Мама тоже человек, - с шутливой грозностью протянула она, - маме тоже бывает скучно! - Угу, - прогундосил Никита, не отрываясь от чтения. Или делая вид. От его напряженного молчания Маша чувствовала себя неуверенно. Может, он злится из-за ее нежданного появления? Свалилась из ниоткуда со своими проблемами, любой был бы недоволен. - В общем, не бери в голову, - заговорщически подмигнула Алла, вытаскивая с верхней полки пухлый альбом, из которого торчали выцветшие уголки старых фотографий. - Сейчас ты увидишь много компромата на нашего буку. Готовься. Бросив быстрый взгляд на изо всех сил изображающего каменное равнодушие Никиту, Маша нерешительно кивнула, окончательно выбрасывая из головы удручающие мысли. Позже. Она вернется к ним позже. Мир же не рухнет, в конце концов, если она позволит себе немного отдохнуть и насладиться незнакомым доселе чувством покоя? Просмотр фотографий сменил короткий после-ужин. Чаепитие затянулось настолько, что девушка не на шутку удивилась, бросив случайный взгляд на часы: - Одиннадцать? - Да? - изумленно вскинулась Алла. - Как-то мы засиделись. - Я пойду, спасибо за все, правда, спасибо, - забормотала Маша, спешно выскакивая в коридор, чтобы скрыть вдруг нахлынувшие слезы. - Ну уж нет, - отрезала Алла, следуя за гостьей. - Куда ты ночью пойдешь да еще по нашему району? Я не хочу прочитать о тебе в газетах, детка. Разве что там напишут что-то очень приятное о твоих достижениях. Чего явно не случится, если ты уйдешь сейчас. - Что же делать? - Маша ощутила легкое прикосновение надежды. - Оставайся на ночь, - Алла выхватила из рук девушки ворох одежды и аккуратно повесила назад. - Давай позвоним твоей маме? - На ночь? - не веря себе, повторила Маша. - Сама посуди. Ни я, ни Никитка не можем гарантировать тебе безопасной дороги домой. Такси в нашем городе в такое время - обдираловка, общественного транспорта нет. Разве что ты позвонишь кому-нибудь, кто сможет тебя забрать? От мыслей о Диме сердце забилось еще тревожнее. Сегодня же День влюбленных, он наверняка отмечает… не только шампанским вместе с Заей. Звонить ему - нарываться на очередной поток ехидностей и издевок. Да и не поедет он никуда. К тому же, Маша помнила его номер телефона, ранее вызубренный до последней цифры, как-то не очень уверенно. Наверное, сказался недавний стресс. - Нет, - после недолгой заминки девушка качнула головой. - Вот и чудно, - улыбнулась Алла. - Давай только маме твоей позвоним и будем ложиться спать. - Маме? - с трудом выдохнула Маша. Сердце успешно перебралось из грудины в голову и теперь раздраженно стучалось в виски, вызывая новые волны дурного предчувствия. А ведь она почти забыла. - Я не могу… маме, - сиплым голосом пробормотала девушка. - Так не годится, - покачала головой Алла. - Мама ведь переживает. Ты же не сказала ей, куда идешь? Что сделает Зинаида, если бунтующая дочь не придет ночевать домой? Выпорет? Запрет дома? Заморит голодом? Девушка раздраженно цыкнула, прогоняя прочь бредовые мысли. Даже ее мама не дойдет до такого. К тому же немного волнения о судьбе ребенка должно пойти ей на пользу. Наверное. - У нас нет телефона, - смущаясь собственной лжи, Маша пунцово вспыхнула и опустила взгляд. Алла на мгновение замолчала, взвешивая ее слова, затем, вдруг решившись, мгновенно расслабилась: - Нет так нет, сейчас мы с этим ничего не поделаем. Дуй в ванную, я уже все разложила, на машинке увидишь, а мы пока с Никиткой подготовим тебе кровать. *** С каждой утекающей минутой положение становилось все патовей. По мере того, как утихал бушующий в крови адреналин, мороз все ощутимее пробирался под одежду. Дима уже побывал во всех местах, где могла и не могла быть Маша, позвонил друзьям, задумчиво прошелся мимо полускрытого метелью участка. Проклятая малявка как сквозь землю провалилась. Раскалившийся от звонков телефон приятно грел бедро. Впрочем, если ее полоумная мамашка не перестанет названивать, Дима останется без связи. Мобильник стоически держался за последние проценты заряда, но времени оставалось мало. Бросив еще один взгляд на пустынную, заколдованную метелью улицу, парень встряхнулся и устало побрел домой - нужно наскоро зарядить телефон и обдумать ситуацию еще раз. Простая беготня по городу ничего не даст. Особенно, если мелочь не просто забилась в какую-то щель, а пошла в гости… Хотя, к кому? Дима ни разу не видел ее гуляющей с друзьями. Да и общаться с кем-нибудь у Маши не было возможности. Разве что только в сети… Интернет! Встряхнувшийся и приободрившийся Дима, тяжело печатая широкий шаг, почти бежал домой. В голове пульсировали мысли. Контакт, одноклассники, друзья, страница, найти… В его размышления вдруг ворвалось вялое жужжание севшего телефона. - Да! - раздраженно рявкнул он в трубку, пытаясь ухватить за хвост ускользающие мысли. - Я нашел, - выпалил Ваня, тяжело дыша. - Она у друга. - Какого друга? - от удивления Дима запнулся и чуть не упал, когда ступня неловко скользнула по дорожке. - Его зовут Никита, пиши номер. *** Осоловевшая Маша недовольно приоткрыла глаза. Сонную темноту квартиры прорезал телефонный звонок, заставляя обитателей раздраженно ежиться в уютных постелях. После двадцатой трели наступила громкая, переполненная гулом тишина. Через мгновение телефон зазвонил снова. - Кому там неймется? - проворчала Алла из прихожей. Насторожившаяся Маша отчетливо слышала каждое слово: - Алло? Кто? Да, сейчас… Испуганно затрепетавшее сердце девушки рухнуло в пятки, ноги пронзила дрожь. Неужели Зинаида нашла ее даже здесь? - Маша, милая, - Алла высунула голову в приотрытую дверь и сонно щурилась, пытаясь разглядеть девушку в полумраке, - это тебя. Подойдешь? - Мама? - короткое слово далось Маше с трудом, в нем таилась опасность, ожидание предстоящих проблем. - Нет, вроде бы, - нахмурилась Алла, - какой-то парень. Если хочешь, я скажу, что ты спишь. Девушка испуганно покачала головой. Парень? Деревянной походкой она почти выпала в прихожую, подняла тяжелую трубку ослабевшими руками и тихо проблеяла: - Алло? - Через пять минут чтобы стояла на улице с вещами, - прорычал в ответ знакомый голос. - Я тебя жду. Услышав короткие гудки, Маша аккуратно положила трубку на место. - За мной приехали, тетя Алла, - устало проговорила она. - Извините за беспокойство. - Сейчас? - женщина бросила удивленный взгляд на простенькие часы, украшавшие стену над тумбочкой в прихожей, затем мягко улыбнулась: - Зато твоя мама не будет переживать. Ну же, детка, не бойся так, - она крепко прижала к груди понурую девушку и мягко погладила по встрепанной голове. - Обязательно приходи в гости. Я с Никиткой будем рады тебя видеть. Сдерживать слезы при Алле было гораздо проще, но когда Маша оказалась в темной и пустой парадной, они рванулись вниз, прокладывая блестящие дорожки на щеках. Спустившись до входной двери, девушка остановилась. Сделала несколько сильных вдохов, чтобы успокоиться, вытерла рукавом пальто лицо, затем нерешительно шагнула вперед. К середине ночи метель стала ослабевать, пелена снега сменилась редкими всполохами танцующих снежинок, взлетающих вверх с порывами слабого ветра. За считанные часы буйствующая стихия затянула белым всю округу, превратив кусты, деревья, лавочки и прочие детали непременного городского вида в огромные сугробы. Пушистое одеяло поглотило все звуки и на город мерцающим облаком опустилась тишина. На фоне белого снега, радостно рассыпающего вокруг искры звездного света, Димина фигура - мрачная и темная - казалась особенно зловещей. - Привет, - буркнула Маша, окидывая окружающее великолепие равнодушным взглядом. Она была готова смотреть куда угодно, лишь бы не встретиться с ним глазами. - Долго копаешься, - Дима нетерпеливо схватил девушку за руку и зашагал вперед, проваливаясь в снег по самые колени. Маша, стиснув зубы, плелась следом по проторенной колее. Как и ожидалось, Дима даже не потрудился объясниться. Как он нашел ее? Зачем пришел посреди ночи? Куда они, в конце-концов идут? Ну да, конечно. Он же сосед, значит, имеет право нагло лезть в ее жизнь, диктуя свои правила. Наглый, самодовольный индюк. Ничем не отличается от ее драгоценной маменьки, если подумать. Тоже считает, что ему виднее. Шлепает вперед с видом оскорбленного королевского величества, говорит сквозь зубы, тащит свою злость и раздражение вперед так, будто это самое главное сокровище мира, которое ни в коем случае нельзя потерять. Глядя в напряженную спину Димы, упрямо чернеющую перед самым носом, Маша вдруг поняла, что начинает злиться сама. И ее чувства, в отличие от соседовых, вот-вот выплеснутся наружу. - Стой, - вдруг отчеканила она, пытаясь вырвать руку из Диминой хватки. - Я сказала, стой! *** Вымотанный, держащийся на ногах только благодаря переполняющих тело злости и раздражению, Дима не совсем понимал, чего от него хочет упрямая малявка. Больше всего на свете хотелось сгрести ее в охапку, перекинуть через плечо и нести так до дома, но он не был уверен, что ему хватит сил выдержать до конца. В голове шумело, как во время бурной пьянки, враз отхлынувшее при виде Машиного лица напряжение оставило после себя слабость в ногах, а руки после многочасового блуждания по зимнему городу онемели и потеряли чувствительность. Понимая, что если сейчас остановится, дальше уже не пойдет, Дима упрямо пер вперед, надеясь добраться до теплого, родного и манящего дома как можно скорее. Только вот… что она творит? Ну бл*ть! - Какого хрена? - прорычал парень в лицо шлепнувшейся на пятую точку Маше, какой-то частью сознания отменив, что упала она прямо в снег и пораниться не могла. - Идем! - Нет! - девушка вызывающе посмотрела прямо в глаза соседу: - Я не пойду, пока мы не поговорим. - Здесь? - изумился Дима. - И сейчас, - отрезала Маша. - Сколько ты весишь? - парень мягко, но решительно потянул сопротивляющуюся девушку за руку, снова уронив в снег. - Если ты сейчас что-то сотворишь, - подозрительно прищурившись, отчеканила Маша, - я с тобой больше никогда не буду разговаривать. Слышишь? Дима вдруг выдохнул, с тихим кряхтением подхватил испуганно пискнувшую девушку на руки и быстро зашагал вперед, надеясь добежать до пункта назначения быстрее, чем его окончательно оставят силы. - И здороваться перестану, и телефон тебе назад отдам, и вообще о тебе забуду! - орала Маша, возмущенно подпрыгивая на его напряженных до предела руках. - Да ради бога, - фыркнул он, - мне оно вообще до звезды, от тебя одни проблемы. - Тогда зачем ты со мной возишься? - сквозь слезы лепетала Маша. - Зачем в мою жизнь лезешь? И правда, зачем? - Не бойся, больше не буду. - Давай ты не будешь вот прям сейчас? - Нет, - впереди замаячил соседский дом и Дима устало выдохнул. Наконец-то. - Но ты можешь уже выполнять свою часть. - Неужели так сложно просто со мной поговорить? Я же не так много прошу. Ты так нагло и так стабильно лезешь в мою жизнь, знаешь, это выглядит странно и я бы хотела все-таки уточнить некоторые моменты, неужели я по-твоему не имею на этого права? - тихо возмущалась девушка. - Маша? - перебил ее монолог Дима. - Да? - Заткнись. У самого дома Диме пришлось поставить свою ношу на землю. Он и так выжал из своего организма гораздо больше, чем в нем было изначально, продержавшись последние пару сотен шагов на одной силе воли, присмиревшая малявка плелась следом за ним, больше не пытаясь качать права. И к лучшему, потому что ни одну из ее претензий Дима толком не понял не запомнил. Голова трещала уже так, что ему с трудом удавалось разбирать в окружающем хаосе собственные мысли. Но одна из них была довольно четкой: куда вести мелочь, к себе или домой? Впрочем, назревавшую дилемму Маша решила сама, от самого лифта направившись к дверям своей квартиры. Щелкнув замком, девушка скрылась в ее ночной тишине, не бросив напоследок ни единого слова. Впрочем, на благодарность Дима и не рассчитывал. Уже давно отучился ждать от людей чего-то большего, чем стандартные гадости. Не стоило даже надеяться, что мелкая чем-то от них отличается. На враз ослабевших ногах Дима кое-как доплелся до родного дивана и рухнул на него плашмя, так и не сняв одежды. Последняя мысль, кое-как достучавшаяся до его одурманенного усталостью и облегчением мозга на миг заставила парня проснуться и даже приподняться на локте. Может быть, тогда мелкая сказала что-то действительно важное? Впрочем, сейчас-то какая разница, мудро рассудил Дима, снова падая лицом в пушистый плед. Что бы это ни было, разбираться он будет позже. *** Оказавшись в знакомой темноте родной прихожей, пахнущей пылью и сыростью, девушка устало привалилась к стене, за пятку ногами стаскивая сапоги. Внезапно вспыхнувший свет больно резанул глаза. Маша попятилась и заморгала, беспомощно прикрывая лицо ладонью. - Где ты была, шалава? - процедила маменька, перегородив собой всю прихожую. Ее красное от возмущения лицо сияло праведным гневом. - Ты знаешь, как мать переживала? Как ночь не спала. Как вызванивала тебя у этого мерзавца?! Могла ли я подумать, когда рожала такую дрянь, что моя малолетняя дочь будет якшаться с мужиками?! Маша пунцово вспыхнула: - Это неправда! - А где ты тогда шлялась всю ночь?! Задачки в библиотеке решала или может быть тренировалась с пианиной перед экзаменом? - Нет, - девушка замялась, - я была у друга. - Знаем мы таких друзей, - расфыркалась Зинаида, - потом от них подарочки в подолах приносят. Или ты уже? - сорвалась в фальцет она. - Что уже? - не поняла Маша. - Ублюдка мамочке приволокла? - Какого ублюдка? - Говорила мне мамочка, что от твоего папаши ничего путного не родится, да я ее не слушала, - начала причитать Зинаида, заламывая руки. - “Делай аборт, Зинка, что у тебя за дите от этого алкаша будет, подумай, дура!” - процитировала мама. - А я ж правильная была, ребеночек, думаю, моя радость, мое счастье, моя отрада на старости лет, как же я могла тебя убить, дрянь такую. Откуда ж я могла знать, что ты мне нож в спину всадишь, проститутка малолетняя! - Я не понимаю, о чем ты говоришь, - Маша, вдруг разозлившись, вся подобралась, как перед дракой. Неужели она действительно заслужила эти оскорбления? Нет. Стоит ли их тогда выслушивать? Точно нет. Может ли она что-нибудь сделать? Может быть. - Я просто была у друга с мамой. Мы пили чай и смотрели фотографии, как нормальные люди. - Нормальные люди с малолетками не трахаются! - Да не трахалась я ни с кем! Можно просто общаться с людьми не занимаясь ничем подобным, но откуда тебе понять?! - закричала Маша. - Да и что такого, даже если трахалась? Я уже совершеннолетняя, слышишь, а не твоя персональная кукла, которой ты играешь и выбрасываешь, когда надоедает! - Я так и знала, - схватившись за сердце и побледнев, Зинаида заскользила вниз по стене. - Прям чуяло мое сердце, этот день когда-нибудь наступит. Моя кровиночка, мой цветочек, который я так лелеяла, берегла… - Ты хочешь сказать, наглая дрянь и шалава, которую ты пыталась приструнить и не смогла? - сощурившись, фыркнула Маша. - Я старалась дать тебе все лучшее! - воскликнула мама. - Я окружила тебя любовью и заботой. Тем, чего у меня самой не было! Да если бы я творила то, что творишь ты, моя мама меня бы убила! - Ты душишь меня своей заботой! - Да детки в детдоме ночами плачут и молятся о таких мамах, как я! - Зинаида прижала к лицу измазанный в косметике платок. - Конечно, они же не знают, что такое нормальная мама, - процедила Маша. - Им любая подойдет. Даже такая, как ты. - Да как ты… - Зинаида часто задышала, схватилась за сердце, за шею, за печень и, так и не определившись, где болит, вскочила на ноги. Быстро схватила с тумбочки заготовленный заранее толстый офицерский ремень - еще дедушкин, перевидавший солидное количество синих детских задниц - и рванула вперед. Вложив в него всю свою обиду, злость и ярость, маменька лупила опешившую Машу по тому, до чего могла дотянуться. К счастью, толстая верхняя одежда приглушала удары, но даже их оставшаяся часть причиняла девушке дикую боль. Она сжалась, прикрыв голову руками, из глаз в который раз за день потоком хлынули слезы. - Будешь знать, как с мамой разговаривать, сволочь такая! - в исступлении кричала Зинаида, не прекращая лупить дочь. - Не хочешь пряником - буду воспитывать кнутом, но сделаю из тебя человека! Машино сознание затопила боль - яркая и оглушающая, она разлетелась по всему телу, достигнув малейших уголков ее персонального космоса. Казалось, сейчас под наплывом невиданных доселе ощущений эта вселенная попросту лопнет, как воздушный шар, оставив после себя истерзанные серые лоскуты. Вдруг на передний план пробилась злость, на хвосте которой болтались обида, ярость и пришибленный инстинкт самосохранения, которые в один голос вопили: - Да с какой стати, да до каких пор, да какого черта вообще?! Неожиданно для самой себя Маша выпрямилась и сильно толкнула замахнувшуюся Зинаиду в грудь, заставив ее отлететь к противоположной стене. - Если ты меня еще хоть раз тронешь, - процедила девушка, не отрывая бешеного взгляда от испуганных глаз матери, - я тебе эту руку сломаю. Маша подхватила с пола брошенный рюкзак и молча прошагала в свою комнату, захлопнув перед носом рыдающей маменьки дверь. - Дожилась, - причитала она, размазывая по щекам теперь уже настоящие слезы, - родная дочь избивает. Я ей все самое лучшее, самое дорогое, а она на святое руку поднимает, тварь неблагодарная! Поморщившись, Маша стянула с себя пальто, затем старенький свитер и опешила при виде многочисленных синяков, расцветивших ее не так давно ровную розовую кожу. Все тело горело, ныло и чесалось, но выйти из комнаты, чтобы попасть в ванную, Маша не решилась. На второй такой подвиг ее сил не хватит. Девушка старалась не прислушиваться к маминым рыданиям по ту сторону двери, но вдруг сменивший нытье деловой тон заставил ее насторожиться. - Хорошо, - вдруг процедила Зинаида. - Раз тебе никто не указ, то и живи как хочешь сама. Больше никаких “мамочка, дай денег”, “мамочка, мне нужна одежда”, “мамочка, я хочу кушать”, пусть тебе твои любовники помогают. А когда ты останешься одна, оборванная, голодная, никому не нужная, посмотрим, как ты запоешь. И как ты на коленках к мамочке обратно приползешь. Да, посмотрим. Засадив напоследок в натужно загудевшую дверь кулаком, Зинаида наконец убралась восвояси. А Маша, кое-как устроившись на диване, морщась от малейшего прикосновения, осталась обозревать открывающиеся перспективы.