Папа... ты пришёл

А это приписка для знатоков истории. В этой части, я немного сдвинула временные рамки. Квай-Гон посвятил Кеноби в рыцари сразу же по прилёту на Корускант, и тот, ведомый обещанием, данным своему бывшему учителю, начал обучать Энакина заранее, не смотря на продолжающиеся споры в Совете. Перед тем как улететь на Набу. Кавай-Гон и Кеноби, ещё не принявший Энакина в падаваны официально, провели в Храме не меньше двух недель. Я никогда не знал, как ухаживать за детьми. Свои детские годы, я помню достаточно смутно, да и что может знать мальчишка о том, как правильно воспитывать детей? Я даже не задумывался по этому поводу. С утра до вечера работа на Уотто, а дома – поесть и лечь спать, набираясь сил для нового дня. Что для меня делала мать, в то время я даже не представлял. Но как-то же она воспитывала меня? В свои девять я был уже достаточно самостоятелен и разумен, и всё это заложила во мне она – мама. Если так подумать, то я не помню, чтобы она когда-нибудь меня наказывала или отчитывала. Зато, то, как она защищала меня от нашего хозяина, в случае моей провинности помню прекрасно. Мама в то время была единственным моим щитом, стеной, на которую можно опереться и за которую, можно спрятаться. Но это всё мысли девятилетнего мальчишки, каким-то образом ещё оставшиеся в моей памяти. В Ордене же, моим воспитанием сразу занялся Кеноби. Ну как занялся, он, конечно, как истинный представитель света поучал и стыдил меня за проступки, но не могу сказать, что это всегда давало положительный результат. Уважение я к нему, как к наставнику, начал испытывать только после смерти Квай-Гона, который за две недели полёта и столько же в храме джедаев, пока шли споры стоит ли меня обучать, и стал мне настоящим учителем. Да и вообще, моё положение в храме было уникальным, девять лет и уже падаван. Стоит ли говорить, что все педагогические изыскания джедаев благополучно прошли для меня стороной? Очевидно, нет. И вот сейчас, сидя у медкапсулы и рассматривая погружённого в бакту мальчишку, я задавался вопросом: что же мне теперь делать? Наставлять и поучать, как когда-то это делал Кеноби или попросить помощи у Мастера? Тот не откажет, конечно, но и отдавать приоритет я не намерен, в конце-концов это мой сын. Мой сын… Как странно произносить эти слова. После смерти Падме, я даже и не задумывался, что у меня ещё когда-то будет семья, ну кроме Мастера, разумеется. Но он всё же старший друг и Учитель, но, увы, не кровный родственник, хотя раньше меня это не особо волновало. А тут… Сразу после того, как он назвал меня отцом, в груди что-то трепыхнулось, и я почувствовал, что отказаться я уже не смогу. Да и раньше не собирался. Наплевав на все возможные проблемы, я отдал приказ бортовому компьютеру шатла и, с минуты на минуту, ожидал его прибытия. Мальчишка в слишком плохом состоянии, чтобы без серьёзных повреждений выдержать получасовую гонку по пустыне под испепеляющим жаром двух звёзд. Я собирался сейчас сделать так, как когда-то в моём детстве сделал Набуан, когда Квай-Гон сражался с Дарт Молом. Через три минуты небольшой шатл завис над песчаной поверхностью бывшего стойбища на высоте где-то полуметра. Осторожно, не рискуя поднять на руки, с помощью Силы я перенёс мальчишку внутрь. Мальчишку. А я ведь даже не знаю его имени. Долгожданный ребёнок, мой и Падме, потерянный и вновь найденный. Неизвестный. Задумчиво рассматриваю светлые волосы, такие же, как мои, только длиннее и без седины. Он похож на меня, как похожи между собой два татуинских солнца. Одно большое, одно чуть меньше, но оба горячие, слепящие своим сиянием, живущие в одном ритме. Если подумать, мы и есть с ним два таких солнца. Оба провели значительную часть своей жизни на Татуине, оба обладаем Силой, оба потеряли семью и снова обрели её, друг в друге. По крайней мере, я надеюсь на это. Когда я только выезжал из космопорта, краем уха зацепил новость, об уничтожении какой-то одинокой фермы, а сейчас, совершенно не прислушиваясь, считал воспоминания мальчика об этом. Его ужас и отчаяние просто засосали меня в этот фрагмент его жизни. Его ферма. Его бывшая семья. Ларсы. Когда-то я жал им руки, а вот теперь, застал их похороны, фигурально выражаясь. Конечно, никаких похорон не было, тускены не оставили после себя ничего, кроме пепелища. Но это уже не важно. Главное, что этот мальчик, мой сын, жив. Мне даже не пришлось проверять его ДНК, его Сила пела для меня, она была невероятно близка с моей, как бывает только у родственников, не говоря уж о его характерной внешности. С того момента, как я нашёл его, мальчик не произнёс больше ни слова, снова потерял сознание. Я не стал приводить его в себя. Лишняя боль. Так и занёс в шатл, быстро сорвал грязные лохмотья и уложил в медкапсулу. Сейчас, когда первая помощь уже оказана и моё ненормальное и непривычное беспокойство слегка поубавилось, я смог внимательнее его рассмотреть. Зрелище было крайне неприятное. Бакта, конечно, уже взялась за работу, но и того что осталось, хватало с лихвой. Я внимательнее вчитался в показания медсканера. Перелом ключицы и левой руки, рваные раны, ушиб головы и как следствие, сотрясение головного мозга, множественные ссадины и кровоподтёки… По мере чтения внушительного списка, во мне поднимался гнев, успокоившийся было после скоротечной расправы над тускенами. Видит Сила, если бы я мог их воскресить… о-о-о, так легко они в этот раз не отделались бы. Лорды ситхов умеют убивать. Но ещё, они умеют дарить боль. Смею надеяться, что в этом искусстве я не последний. Я убивал бы их долго, мучительно. Так, чтобы до их недалёких мозгов дошло, не стоит трогать то, что принадлежит мне, а тем более моего сына. Неважно, что я почти не знаю его, а он совсем не знает меня. Это мой сын, и этого достаточно. Я до сих пор помню своё состояние шока и невероятной радости, когда Падме сообщила, что ждёт ребёнка. Нашего ребёнка. Впрочем так же я помню и другое… Стоять было ещё тяжело. Ноги подгибались под непривычной тяжестью доспеха жизнеобеспечения, заменившего мне, отныне, и кожу и искорёженные на Мустафаре лёгкие. Но сильнее доспеха меня пригибало к земле совсем другое чувство – боль. Не тела, души, ну или того, что от неё осталось. Я рвал воздух, глотал его огромными неровными кусками, судорожно привыкая к шумному механическому звуку моего дыхания, казавшегося таким лишним здесь. Здесь, где похоронена моя жизнь. Падме похоронили пять месяцев назад. Вместе с нашим неродившимся ребёнком. Пять месяцев назад, пока за мою жизнь бились лучшие медики империи, мою первую и последнюю любовь опускали в сырую и холодную яму. Опускали вместе с моим сердцем, хоть оно ещё при мне и продолжает биться. Я опустился на колени. Стоять я уже не мог. Чёрный доспех глубоко ушёл в раскисшую землю у могилы моей любимой. Пять месяцев, а здесь нет даже надгробия. Просто небольшая плита с именем и датой смерти последней королевы Набу, которую в сгустившемся тумане и разглядеть, сразу не получится. Я не прошёл мимо, только потому, что меня вела Сила. Она, так же как и я, оплакивала потерю двух самых дорогих для меня существ. Сейчас, стоя рядом с местом их упокоения, не смотря на время прошедшее с того момента, как их навсегда поглотила земля, я всё ещё ощущал Силу, окружившую это место. Силу моей так и неродившейся дочери. Я не знаю, как так получилось, что она ещё не растворилась в общем потоке, но она была здесь. И только поэтому я находил в себе силы жить. - Простите меня, - я хотел сказать это тихо, но встроенный вокодер превратил мой голос в ненавистный механический рокот, совершенно здесь неуместный. Так и не решившись больше ничего произнести, я тяжело поднялся и пошёл прочь. Я обещал Мастеру, что не буду слишком напрягаться, а сам простоял под мелкой набуанской моросью полдня, наплевав на все указания медиков… Запищавший комм вывел меня из воспоминаний. Я мельком глянул на экран – Мастер. Подумал, и перевёл вызов на бортовой комм. - Мастер. - Вейдер, - появившаяся в кабине голография Императора пристально взглянула мне в глаза, - Ты нашёл его? Отпираться было бесполезно, и я только повёл рукой в сторону медкапсулы, где за обманчиво хрупким транспластилом, лежал мальчишка. Единственный вопрос, что у меня вырвался, был: - Вы знали? Мастер чуть дёрнул плечом, - Догадывался. Знаешь, друг мой, очень сложно не заметить такой силы зов. А окончательно всё прояснило твоё поспешное бегство. Я видел, - он помолчал, - твою месть. Снова. Ты удовлетворён? Я ответил резче, чем хотелось бы, - Нет. - в голосе отчётливо звякнул метал, хотя шлем я не надевал. - В таком случае, полагаю, для твоей мести найдется ещё одна цель, - Мастер поднял руку, прерывая ещё не вырвавшиеся вопросы, - но об этом позже. Как мальчик? Я сцепил зубы, - Плохо, - что тут ещё можно сказать? Тускенские рейнджеры не знают жалости. Впрочем как и я. - Я уложил его в бакту, но на Корусканте, необходимо будет провести полное медобследование. Император только кивнул, - Я выделю тебе лучших специалистов, не сомневайся. И Вейдер… - Что? – я отвернулся от капсулы и посмотрел на Мастера. - Когда он очнётся, будь с ним… аккуратнее. - Мастер! - Что, Мастер? Конечно, это твой сын и ты можешь делать что хочешь, но как, более старший и по возрасту и по положению, я бы советовал тебе, подумать, как преподнести своему ребёнку то, кем мы с тобой являемся. Я не смог сдержать лёгкой улыбки, расползающейся по губам, - Мы с вами? Император раздосадовано скинул капюшон своей мантии и в упор посмотрел на меня, - Конечно. Ты же не думал, что я оставлю его воспитание только на тебя, а Вейдер? – он махнул на прощанье рукой и отключился, а я остался сидеть на своём месте, рядом с погружённым в целебный сон ребёнком. До Корусканта ещё сутки.