Цена промедления

Каминный зал был выполнен в традиционном стиле Вольтури. Тяжелые портьеры почти полностью закрывали окна, красные стены были декорированы дорогими бархатистыми обоями, которые создавали ощущение замкнутого мрачного пространства. На полках антикварных шкафов стояли мраморные фигурки обнаженных людей: копии статуй античных богов и красавиц. В камине тлели раскрасневшиеся головешки, но огонь уже полностью погас. Разворошив угли, Аро кинул в топку несколько поленьев и пару раз взмахнул каминной лопаткой, сильнее раздувая пламя. Подчиняясь руке мастера, огонь затрещал, разгораясь с новой силой. Кай прислонился к стене у окна и молча наблюдал за действиями брата. Аро тоже молчал, созерцая, как разраставшиеся языки пламени настойчиво облизывают сухую древесину, заставляя ее проиграть в смертельной схватке, чернеть и таять. Тишина была почти совершенной, слышно было лишь как в камине потрескивает дерево. Аро опустился в кресло у огня и вытянул ноги, устраивая их на специальной танкетке, обитой пурпурной парчой. Наконец Кай не выдержал и, отодвигая ткань портьеры, взглянул пустыми, ничего не выражающими глазами на площадь Деи Приори, которая находилась прямо под окнами. С минуту помедлив, он обратился к Аро: − Ты хотел что-то обсудить, я слушаю. Аро сидел неподвижно, в его стеклянных глазах отражалось оранжево-красное пламя камина. Отозвавшись на голос брата, он моргнул и перевел взгляд на Кая. − Все хотят иметь желаемое, едва ли можно их в этом обвинять, − мрачно начал вампир, отрешенно глядя на брата, − но объясни мне, Кай, одну вещь… Кай не шелохнулся и все еще равнодушно смотрел в окно, заметив боковым зрением, что Аро поднялся из кресла и подошел к изящному шкафу, висевшему прямо над рабочим столом. − Вот здесь, − владыка вытащил из красной папки потертый лист пергаментной бумаги, который, повинуясь инерции моментально свернулся в рулон, − написано черным по белому… И здесь стоят наши подписи… Аро медленно подошел к Каю и протянул ему свиток. На пожелтевшем от времени листе было написано условие, с которым они отпускали от себя Карлайла Каллена. Они даровали ему свободу действий и перемещений, обещая не вмешиваться в его дела, не нарушать течение его жизни и не разрушать то, что у него получится построить. Кай равнодушно пожал плечами и отвернулся к оконному проему, даже не коснувшись свитка руками. Он и так отлично помнил, что там написано. − И к чему ты клонишь, Аро? – спокойно спросил светловолосый вампир, еще внимательнее всматриваясь в темное небо. Всем своим видом он давал понять, что разговор ему мучительно неинтересен, Аро заставляет его тратить бесценное время на пустую болтовню. − Ты прекрасно знаешь, к чему я клоню, − проговорил Аро, отодвигая от письменного стола тяжелый резной стул и усаживаясь, − мы обещали Карлайлу неприкосновенность его и его будущей семьи. Хочу тебе напомнить, что фамилия нашей вновь приобретенной жемчужины – Каллен. − Элис стала Вольтури, ты был тому свидетелем, − едко ответил Кай, сохраняя непроницаемое выражение лица, − я не понимаю, что ты хочешь от меня. − Я хочу услышать правду, − чуть слышно проговорил Аро, вальяжно откидываясь на спинку стула, но глаза его побагровели, − могу ли я, с твоего позволения, наконец, узнать, что происходит в клане? С твоей подачи, кстати, происходит. Ты считаешь, что достаточно запретить девчонке контактировать со мной и дело сделано? – он говорил все так же тихо, но Кай прекрасно знал брата: внутри у того уже бушевал тайфун, который вот-вот вырвется наружу со всей разрушительной силой. − Я ничего никому не запрещал, − ответил он, сжимая губы в тонкую линию, − либо ты формулируешь свои вопросы короче, либо, прости мне мою бестактность, я ухожу. − Хорошо. – Лицо Аро приняло безразличное выражение, он положил руки прямо перед собой, разглаживая на лакированной поверхности стола свернувшиеся края свитка. − Так и быть, я не буду ходить вокруг да около. Я спрошу прямо, − он скрипнул зубами от гнева, − какого черта, Кай?! – вампир вскочил и, в одно мгновенье преодолев разделявшее их расстояние, прошипел брату на ухо: − какого черта ты творишь?! Кай закатил глаза и покачал головой. Это уже выходило за рамки простой вспыльчивости, присущей Аро. Он решил говорить в неподобающем тоне с самим Каем, словно они не ровня друг другу, а, напротив − Кай несмышленый мальчишка, которого отчитывает за провинность его отец и наставник. Раздражение Аро передалось Каю, он из последних сил держался, чтобы остаться корректным. − Я не собираюсь перед тобой отчитываться, − процедил Кай сквозь зубы, с силой отодвигая брата с дороги, − я ухожу. − Нет, мы договорим! − прогремел Аро, преграждая ему путь, − я еще не закончил! Своим поступком, Кай, ты ввергаешь всех нас в пучину хаоса и раздоров, − он постепенно успокаивался, перебирая пальцами полы своей мантии. − Она пришла к нам в клан, как ты и хотел, Аро. Так в чем же моя вина? – Кай наклонил голову и обошел владыку со спины, − в том, что я выполнил твое поручение? – он язвительно усмехнулся и остановился позади Аро, скрестив руки на груди. − Но какой ценой! – Аро всплеснул руками, − ты нарушил закон. − Нет никакого закона, − улыбнулся Кай, − здесь я – закон! − Ошибаешься, брат, − устало проговорил Аро, безвольно опуская руки, − закон только тогда имеет силу, когда ему подчиняются все без исключения. И ты в том числе. − И что же я нарушил? − Договор, − Аро кивнул в сторону желтого свитка, − ты нарушил то, что сам же утвердил и подписал своей рукой. Договор, законный и обязательный к исполнению даже для тебя. − В договоре сказано, что мы не будем мешать Карлайлу. Я не вмешивался в его жизнь! − Ты забрал его дочь! − Она пришла сама, ты же знаешь. Она добровольно согласилась быть одной из нас, она засвидетельствует это в любой момент. Мне пригласить ее? − Не нужно, − Аро качнул головой, − едва ли я услышу от нее что-то новое. Ты запугал ее, она пришла не потому, что хочет быть одной из нас, а потому что она боится нас. Хоть ты и не даешь мне возможности проникнуть в ее сознание, я не слепой, Кай. − Это всего лишь гипотеза. − Нет, так и есть на самом деле. Ты притащил ее силой, а теперь играешь с ней как с куклой, убивая в ней волю к жизни и доверие к нам. Она не сможет быть нам полезной, если не будет готова ради Вольтури на все. Как и все мы. Ты вносишь смуту в клан, Кай, опомнись! Афинодора не потерпит твоих похождений. Как только она узнает о твоем… пристрастии, она убьет Элис. И когда это произойдет, помяни мое слово, я не буду ей препятствовать. Элис ценна для меня, но стабильность в клане ценнее. − Никто ничего не узнает, − нетерпеливо передернув плечами то ли от раздражения, то ли от осознания собственной беспомощности и слабости перед этой маленькой девушкой, Кай подошел к выходу из каминного зала и повернулся к Аро, − если хочешь знать, Элис сама сделала свой выбор. Я не держу ее здесь силой. Ты позволил ей выходить за пределы замка, она давно могла бы смыться и никто бы не узнал. Мы бы не нашли ее, потому что способности ищейки есть только у Деметрия, а он взялся водить с ней дружбу. Она до сих пор здесь! С нами! И так будет всегда! Аро прищурился, потрясенный эмоциями, бушевавшими в словах брата и бросил на Кая короткий взгляд: − Я найду способ узнать правду, Кай. И если мои догадки подтвердятся… − Ты угрожаешь мне? – Кай в театральном удивлении вскинул правую бровь. − Я тебя предупреждаю. Больше не задерживаю, − Аро небрежно махнул в сторону двери, − можешь идти. Кай вышел из каминного зала с раздражением захлопнув за собой дверь. Аро ясно дал понять, что не успокоится, пока не докопается до истины.

***

Она осторожно вышла из своей комнаты, оглядываясь по сторонам. В коридорах было пустынно, очевидно, большинство вампиров, населяющих замок, отправились на охоту. Черной тучей двинулись они по улицам Вольтерры, сметая на своем пути все, что покажется им лакомой добычей. Несчастны те туристы, кто любит бродить вечерами по темным улицам. Им не суждено спастись. Почти все ушли, но он был здесь, она чувствовала его присутствие кожей… Он стоял на лестнице и наблюдал. Эта картина рождала странное томящее чувство, пережитое им в их первую встречу. Она точно так же шаткой походкой брела вперед, а он, увлекшись ее кричащей хрупкостью, не смог ее защитить. Она заплатила сполна за его промедление – она лишилась жизни, возродившись в бессмертном теле, вина за ее перерождения лежала на нем, Кае. Покачав головой, стремясь отогнать давящие воспоминания, вампир задержал дыхание. Элис медленно шла вперед, она, очевидно, намеревалась покинуть замок. Она не ела уже несколько дней, голод брал свое. Чувство обострились до предела, разум туманили мрачные картины убийств беспечных туристов, ежедневно свершавшихся старейшинами в тронном зале. Запах их крови впитывался даже в вековые камни и бешеным вихрем разносился по замку, разжигая пожар в горле. Элис отчетливо понимала, что рано или поздно она присоединится к этому торжеству мрака над светом, к адскому дьявольскому пиршеству. Дабы избежать соблазна, ей срочно нужно было подкрепить свои силы. Она прекрасно помнила слова Аро, что она гостья, а не пленница, поэтому ей было дозволено покидать пределы замка, уведомив Кая. Не желая вступать с владыкой в контакт, она написала короткую записку на листе бумаги и осторожно положила ее на подушку. Если Кай хватится – будет знать, что она вернется с рассветом. Но он был рядом, ему не нужны ее записки. Она поежилась и торопливо слетела вниз по лестнице. Девушка тенью выскользнула из замка и бесшумно двинулась вперед, повинуясь своему совершенному обонянию, которое безошибочно вело ее в сторону леса. Леса Тосканы привлекали своей первозданной красотой. Странный парадокс: каждый клочок земли был бережно возделан, в условиях сжатой территории это объяснимо, однако эти поразительные люди умудрились сохранить леса практически нетронутыми! Порывисто втягивая носом воздух, она чувствовала как расслабление и нега растекаются по ее жилам, согревая заледеневшие пальцы. Белая блузка и темные облегающие брюки не стесняли движений, она могла ощутить сполна манящий вкус свободы. Девушка была в своей стихии, дыхание леса обдувало ее холодным ветром, растрепывая темные волосы и касаясь точеного лица. Ветер принес с бурых полей запах истлевшего бергамота, смешиваясь с сосновым ароматом леса, он напомнил ей о доме. Как там сейчас Карлайл, Джаспер, милая Эсми и меланхоличный Эдвард? Как они восприняли ее отъезд? Она намеренно не погружалась в мысли о своей семье, дабы не бередить зияющую рану в груди. Всякое напоминание о доме отзывалось глухой болью в области сердца, вот и сейчас, вдыхая запахи лесной чащи, она вспомнила, как они мчались наперегонки с Джаспером по лесу Форкса, охотясь или просто играя. − Джаспер, любимый Джаспер, как благодарна я тебе за все то хорошее, что ты подарил мне. Ты навсегда в моем сердце! – прошептала Элис, закрывая глаза. Видения туманной дымкой окутали ее сознание, но она усилием воли прервала эту пытку. Нельзя смотреть, иначе дальше жить будет просто невыносимо. Она замерла и прислушалась. Рядом кто-то тяжело дышал, она притаилась и зажмурилась, принюхиваясь к источаемому живым существом аромату. Она слышала биение мощного сердца, гоняющего кровь по жилам хищника. Горький яд наполнил ее рот, заставляя издать животный рык. Кай прислонился спиной к стволу дерева и остановился, наблюдая за Элис. Девушка с грацией пантеры подкрадывалась к добыче, ее стремительные движения были отточены до совершенства. Ничего лишнего, без тени сомнений она перемещалась легко, словно танцевала партию изящного лебедя. Он залюбовался этим зрелищем, не в силах скрыть восхищения. Животный рык, который издала Элис, вернул его с небес на землю. Он увидел не сломленную девушку, в которую она превращалась в замке Вольтури, сейчас перед ним предстало само совершенство, венец творения, который царил в своем мире необузданной дикой природы. Кай проследил взглядом по направлению ее движения, улыбка тронула уголки его холодных губ. Ее целью была медведица, раскапывающая муравейник в кустах жасмина. С интересом предвкушая битву двух хищников, он скрестил руки на груди: пламя и лед должны были сойтись в смертельной схватке на лесной поляне, освещаемой лишь тусклым светом луны, которую периодически скрывали рваные облака. Внезапно Элис выпрямилась и отступила. Она прервала охоту, отходя от медведицы на безопасное расстояние. Что случилось? Неужели она заметила его и решила остановиться? Элис готовилась к решающему прыжку, чтобы в одно касание перекусить горло опасному хищнику, когда услышала то, что заставило ее замереть. Сильное сердце билось глухо и размеренно, медведица явно не ощущала опасность, однако внезапно девушка уловила биение еще двух маленьких сердечек. Они бились намного чаще и тише, поэтому она сразу не расслышала их. Медведица была беременна. Уничтожать мать, ждущую малышей, было жестоко даже для вампира. С невероятной скоростью Элис перепрыгнула овраг, прорезавший чащу и делящий лес на две части. Она встала на обе ноги на другом берегу и огляделась. Ждать пришлось недолго, из-за деревьев показалась рысь, она как раз вела охоту на зайца, притаившегося за старым трухлявым пнем. Подкравшись к рыси сзади, девушка повалила ее на бок, с легкостью прокусив толстую шкуру хищника. Теплая кровь заструилась в рот, мгновенно уняв бушевавший в горле голодный пожар. Насытившись, она поднялась на ноги и отряхнула сухую листву и иголки, прилипшие к коленям. Кай стоял как громом пораженный. Он был шокирован совершенством представшей перед ним картины: битва равных друг другу существ, апофеоз чистоты и силы природы. Она охотилась, словно сама была неотъемлемой частью этого мира, в ее охоте не было ничего противоестественного, это было жестоко и прекрасно. Он поморщился, вспомнив, как обычно происходило питание старейшин его клана. Они убивали людей без всякого смысла, загоняя их на импровизированную экскурсию. В этом не было жара и страсти охоты, борьбы или жажды победы. Тупое уничтожение. Он выпрямился и усмехнулся, приглаживая пшеничные волосы. Вампир понял, что Элис заметила его. Она смотрела на него так пристально, что насмешливая маска постепенно сползла с его лица. Элис была истинной королевой в своей стихии, величественная и гордая девушка, которая вызывала трепет внутри его каменного сердца. Он открыл было рот, желая сказать колкость, но она жестом остановила его. − Я знала, что я тут не одна, − голос Элис музыкой зазвучал, отдаваясь эхом в его висках, − но это неважно. Мне нечего скрывать. Он молчал, любуясь ее изяществом. Здесь, среди вековых деревьев, она полностью преобразилась, в звенящем голосе появились нотки твердости и страсти одновременно, надменный взгляд девушки разжигал в нем огонь, опаляя его самолюбие и гордыню. − Ну что, омерзительно? – она сверкнула глазами и легко улыбнулась, − омерзительно ли охотиться на животных, предпочитая их кровь, крови людей? − Едва ли я могу судить, − глухо отозвался Кай, − впрочем, ты выглядела убедительно. Почему рысь? − Хищники позволяют наесться малым, их кровь более насыщенная. И с хищником просыпается азарт. Вы понимаете друг друга, вы дышите одинаково, вы на одной волне. − Нет, я имел в виду другое. Почему ты не стала убивать медведицу, которую изначально выбрала себе на обед? − Она была беременна, − спокойно ответила Элис. Изумление смешанное с восхищением отразились на его лице. На охоте эта прелестная девушка не убивала всех подряд, она выбирала себе достойного соперника, стараясь причинить как можно меньше вреда окружающему миру. Поразительно. За сотни лет своего существования он впервые видел вампира, способного на великодушие и сострадание. − Ты не стала убивать беременную медведицу, потому что пожалела ее? – спросил он, чтобы окончательно удостовериться, что правильно понял ее мотив. − Мы часть живой природы. Но природа – это не хаос, Кай. Здесь все происходит, подчиняясь своим законам. К примеру, животные никогда не убивают друг друга на водопое. Ты не видел, когда к реке одновременно спускаются олень и рысь? Они пьют бок о бок, потому что река – место, где нет войны. Война отступает в чащу, там олень и рысь остаются заклятыми врагами. Мы никогда не убиваем тех, кто вынужденно слаб. Это жестоко и совершенно ни к чему. − Кодекс чести Калленов? Как это мило. Вы придумываете себе запреты, чтобы доблестно кичиться соблюдением свода глупых правил. Мы же, ненавидимые тобой Вольтури, не столь лицемерны, милая Элис. Кай говорил в своей обычной манере, ощущая при этом, что ему, пожалуй, никогда не было так хорошо и спокойно. Нет никакой войны или борьбы, вокруг само собой царило совершенство, которое не заставляло вмешиваться в свое течение, наводить порядок или карать. Саморегулирующийся сложнейший механизм, в котором можно было просто жить и наслаждаться миром. Она чувствовала, как он сдается. Бастион за бастионом падали в его голове, страшный циничный зверь отступал перед ней, уступая место чему-то новому неизведанному. Это новое было так заманчиво, что Элис не смогла сдержать улыбки. − Ты считаешь, Кай, что ты везде хозяин… Ты уже столько видел на свете, что огульно судишь обо всем, − Элис, мягко ступая, подошла к нему сзади, − неужели ты не видишь, как ты заблуждаешься? − О чем ты говоришь? – Кай вопросительно ухмыльнулся, поворачиваясь к ней лицом. − Ты ничего не знаешь об этом мире, ты, смею предположить, глубоко несчастен, − она смотрела на него открыто, не страшась. Кай удивленно вскинул брови и замер в ожидании. Элис стояла, выпрямив спину и скрестив руки на груди, это было настолько трепетно и женственно, что у него перехватило дыхание. − С чего ты взяла, что можешь учить меня? – прошептал он, откидывая с лица светлые пряди, − что ты сама знаешь о счастье? – он выговорил это слово почти по слогам, будто пробуя на вкус. − Я покажу, − Элис протянула ему руку и улыбнулась еще раз. Этот простой жест вызвал в нем целую бурю эмоций. Еще никто и никогда не позволял себе столь наивно по-детски вести себя с ним. Его уважали и боялись, считая грозным чудовищем и самим люцифером в прекрасном вампирском обличии, даже Афинодора несколько опасалась его. − Да не бойся, я не собираюсь делать ничего предосудительного, − лукавый взгляд ее грустных глаз медленно, но верно растапливал его заледеневшее сердце, ее улыбка нежно согревала его, а голос обволакивал и сулил встречу с неизвестностью, − идем. Он сделал шаг ей навстречу и вложил свою ладонь в ее изящную руку. Вампиры двигались по лесу так быстро, что даже тени не успевали запечатлеться на светившейся холодным светом лесной земле, мимо проносились деревья и кустарники, а путь освещала луна. Наконец они остановились посреди лесной поляны. Заухала сова, ночные птицы, громко хлопая крыльями, выпорхнули из зарослей и взмыли в темную высь. − Оглядись вокруг! – Элис с наслаждением втянула носом воздух, − ты не видишь, что мир вокруг – твой дом. Мы и нам подобные ничего не создаем, Кай, мы лишь разрушаем и убиваем. Земля принадлежит нам, но мы ничего не делаем для нее. А ведь у всех живых существ есть и сердце, и душа. У всех, кроме нас. Смотри же! Первозданная красота завораживает! Абсолютная гармония… − она подняла голову и лицо ее осветилось бледным лунным светом, − сквозь стены своего мрачного замка вы не видите жизнь. Зачем жить тысячи лет, являясь добровольным узником своего же дома, заложником своих собственных правил и обычаев? Неужели ты не ощущаешь, что наше место здесь, среди живой природы? Эти слова заставили его вздрогнуть. Как она смеет сомневаться в правильности выбранного Вольтури пути? Они тысячи лет правили и это единственно возможный исход. Не он начал эту историю и не ему ее менять. − К чему все эти страстные слова, когда в них нет ни капли смысла? – он потер лоб тыльной стороной ладони, − в мире, Элис, необходимы две вещи: творящая сила и сотворенное существо. Творящая сила есть природа, она и создала нас такими, какие мы есть! И мы питаемся человеческой кровью! Мы сотворены высшими созданиями на этой земле, мы совершенные хищники, способные уничтожить любого... − Машины для убийств, − Элис передернула плечами и продолжала, − не думал ли ты, Кай, что идешь неверным путем? Что не таким тебя создала природа, а ты исказил свое изначальное предназначение? Твоя ошибка в том, что ты равными себе считаешь только тех, кто мыслит и живет как ты. − Это так! − Это не так! Слышал ли ты хоть раз, как волк поет песни луне? Видел ли, как ласково обнимает своих медвежат огромная медведица? Как гладит своего возлюбленного львица? Они в гармонии и они не убивают ради забавы или нарушения глупых писаных правил. Они способны на такие чувства, которые не доступны тебе! Они выше тебя, Кай! − Какие-то животные выше меня? Что за чушь! − Они созидают, а не разрушают! Они способны любить. А эти нити любви невозможно порвать никогда… − она выдохнула и закрыла глаза, − никогда… И они не убивают ради забавы, они не ставят друг на друга капканы, не загоняют в ловушки. Хищник и жертва всегда бьются на равных! У зайца есть возможность уйти от лисы, а из ваших лап никто никогда не уходил. Вы сгоняете людей в тронный зал, как будто ведете скот на бойню! Это омерзительно! Против природы… Кай смотрел на это странное создание не в силах оторвать глаз от ее прекрасного лица. Оно будто светилось изнутри добротой и нежностью, совсем не так, как у женщин клана Вольтури. Белый голубь в стае черных воронов. Она, вероятно, никогда не станет одной из них и в этом ее прелесть. Ее горячность развеселила Кая. − Природы? – вампир расхохотался во весь голос, заставив Элис отпрянуть назад, − для нее будет совершенно безразлично, если человеческая раса будет уничтожена, сметена с лица земли! Ей смешна людская гордыня, дающая им убежденность, что они стоят над всем миром! Мы убиваем людей, делая природе и мировой гармонии великое одолжение. − Это заблуждение, как ты не понимаешь, что зло всегда порождает только зло! Не бывает иначе! – глаза Элис сверкали от волнения и убежденности. − Зло − это эфемерное понятие, придуманное людьми, − равнодушно ответил Кай, запуская руку в волосы, растрепавшиеся от быстрого бега, − нет ничего плохого в том, чтобы убивать. Решив, что они − высшие существа во вселенной, люди по-идиотски вообразили, что любой вред, причиняемый им − это чудовищное преступление. А ты вторишь им, хотя должна быть на порядок умнее. Оглянись вокруг, если мы истребим людей, то столь лелеемая тобой природа будет нам только благодарна. − Если вы истребите людей, по твоей же собственной логике вам нечем будет питаться, − упавшим голосом проговорила Элис, опускаясь на землю, − а что касается природы… Да природа даже не заметит этого! Мир совершенен, Кай. Смотри в лес, смотри же! − Человек – ошибка природы. В мире ему не место, это обыкновенная безмозглая еда! – в подтверждение своих слов он брезгливо поморщился, оскалив острые как бритва зубы. − Люди – единственные существа, способные творить. Человек придумал и создал столько необыкновенных вещей, которые прочно вошли и в нашу жизнь, Кай. Ты живешь столько лет, неужели ты не видишь очевидного?! – страстность ее речи поражала правителя, он с нескрываемым интересом следил за ее взволнованной мимикой, − люди от совершенно низменного первобытного существования перешли к тому, что сейчас называется техническим прогрессом. Мы, вампиры, пользуемся результатом их труда! Мы преодолеваем океаны на самолетах, а не вплавь, мы звоним по мобильным телефонам, мы носим одежду, сшитую людьми! Наконец, мы сами в прошлом были людьми! Нас выносили и родили матери, состоящие из плоти и крови. Если бы люди были бесполезны, то нас бы тоже не было здесь! − Милое наивное дитя, − Кай усмехнулся и опустился рядом с ней, − ты еще столь чиста и непорочна. Это Карлайл вложил в твою прекрасную голову весь этот бред про важность людей, придумав достойный аргумент для мотивации вас стать вегетарианцами? − Можешь как угодно называть это, Кай, − прошептала Элис, набрав пригоршню земли и осторожно сжимая ее в ладони, − но я знаю, я вижу… − Что же ты видишь? − Я вижу, что ты согласен со мной. Ты знаешь, что я права, но твоя гордыня не дает тебе признать это открыто. Пока не дает. − Интересное умозаключение, Элис. Впрочем, тебе виднее, ты же ясновидящая, − с легким сарказмом парировал он, глядя в ее глубокие глаза цвета прибрежного морского песка. Элис отвела глаза и сосредоточилась на том, чтобы слепить из влажной земли ком. Она была расстроена, неужели Кай столь непроходимо упрям… Последовав внезапному порыву, он нежно коснулся губами ее губ, привлекая Элис к себе. В этом жесте не было обыкновенной для него страсти и похоти, он едва ли впервые в жизни испытывал нечто светлое и честное, откровенно наслаждаясь тонкостью и изяществом этой хрупкой воздушной девушки. Она была вампиром, но в ней не было ни грамма той жестокости и неприступности, которые сопровождали бессмертных на их вечном пути. Элис замерла и стиснула зубы. Осторожно погладив ее по щеке, он отстранился и посмотрел в ее блестящие глаза. Чувства разгорались внутри, он был не в силах потушить этот костер. В ее глазах он видел отражение похожих эмоций, что за черт… Он явственно ощущал, как нечто большее, чем просто вожделение, влечет его к Элис. Этого он не мог допустить, слишком опасно, слишком рискованно, слишком опрометчиво и безумно. И снова перед глазами темная стена клиники, ее белоснежное бедро, его стальные руки, оставляющие алеющие кровоподтеки там, где по тонким жилкам повинуясь ударам замирающего сердца бежит кровь. Ее руки, обвивающие его шею. Что за наваждение… Он отвернулся и тяжело вздохнул. Элис покачала головой и осторожно взглянула на Вольтури. Перед ней сейчас был совершенно не тот Кай, которого она видела ранее. Это был некто иной, способный чувствовать, способный жить… Она вдруг захотела прикоснуться к нему. Элис протянула руку, стремясь дотронуться до белоснежной щеки, но он перехватил ее кисть и осторожно сжал запястье, притягивая девушку ближе. − Мы не можем войти в эту реку дважды, − он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая чувственный аромат, она не сопротивлялась, а лишь порывисто согласно вздохнула, − моя река – это Афинодора. А твоя – твой законный муж, которого ты, по всей видимости, имела неосторожность полюбить. Элис кивнула, он был прав как никогда. Они любят лишь раз в вечности. Лишь раз. Ее любовь, ее жизнь – это Джаспер. − Нам пора идти. У меня будет к тебе серьезный разговор, Элис Каллен, − Кай сжал ее тонкие пальцы, − но пока не время. Не сейчас. Не пытайся рассмотреть его заранее, это лишь больше все запутает. Будь терпеливой, − он поднялся на ноги и помог ей встать. Она согласно кивнула и закусила нижнюю губу. Его шепот над ухом прозвучал пощечиной: − Ничего не было. Ничего не будет. Нельзя продолжать, поняла? И я для тебя не Кай, а «господин» и на «вы». Ему не требовался ответ, он лишь уведомил ее о том, что ее неминуемо ждет. Внутри все сжалось в тяжелый комок, который застрял у нее в горле. Рассвет растекался оранжевым огнем, заливая горизонт. Солнечный диск величественно поднимался, даря свет и тепло заиндевевшей земле. Кай стремглав помчался в сторону замка, увлекая за собой Элис. Темные плащи вампиров сливались с черными стволами деревьев, они двигались на максимальной скорости, стремясь успеть вернуться до того, как солнечные лучи осветят улицы дремлющей Вольтерры. Надо спешить.

***

− Где ты был? – нежно спросила Афинодора, обнимая мужа за шею, − я обошла все коридоры замка, но тебя нигде не было. − Да, меня не было в замке, − ответил Кай, слегка сжимая ее запястья. − От тебя пахнет лесом… − Афина уткнулась носом ему в плечо и порывисто втянула воздух, − мхом и влагой. − Мне захотелось прогуляться, − неохотно ответил Кай, усаживаясь в кресло и увлекая за собой свою супругу, − садись ко мне, Афина, давно мы не проводили время наедине, как муж и жена. Женщина осторожно прильнула к его мускулистой груди и задержала дыхание. Проницательная Афинодора всем своим существом чувствовала сейчас нечто чужеродное, что поселилось в ее супруге с недавних пор. Афина точно знала, что это произошло с того момента, как в замке появилась ясновидящая.