Цена промедления

Все трагические истории любви во многом схожи между собой. Всегда препятствие, решающее быть или не быть роману: будь то несправедливость, рушащая судьбы, с треском рвущая сердца, разлучая влюбленных; или страсть, вспыхнувшая искрой и осветившая собой вечную тьму, но оказавшаяся, увы, не взаимной. Он мчался вперед на невероятной скорости едва касаясь земли. Раздираемый страстями все эти годы, теперь он окончательно сдался. Он позволил ей увидеть то, что тщательно прятал даже от самого себя - свою любовь. Безумец, на что он рассчитывал? Она никогда не скрывала, что сердце ее давно отдано и будет вечно принадлежать другому. Почувствовав, как каменная мостовая под ногами сменилась влажной и мягкой землей, вампир замедлил бег. От кого он бежит и куда? От чего пытается скрыться? Он и сам не знал. Боль, которая охватила его при виде жалкой фигурки Элис, сжавшейся на полу в коридоре замка, лишала рассудка. Он слышал их разговор с Аро, она твердо отказалась уйти, решила остаться, но какой ценой это далось ей? Он, эгоист до мозга костей, искал ее столько лет. Кай рвался к ней так неистово, словно она могла вытащить его из мрачной пучины его жизни. Десятилетия он жаждал лишь одного – вновь сжать ее в объятиях, чтобы больше не выпускать никогда. Но он обознался. Все пошло не так, как он предполагал. Не отдавая себе отчета в том что творит, он вырвал ее из круговорота привычной жизни, утащил с собой, как спрут тянет свою жертву на дно океанских глубин, не оставляя ни единого шанса спастись. Она покорно пошла за ним, спустилась в ад для того, чтобы уберечь своих близких. Ей двигали чувства, которые до сих пор неведомы были Каю: великодушие и доброта. Невозможно понять это странное существо, дивную фею дьявольского мира, которая поступала столь непредсказуемо. И в то же время она оказалась сильнее, чем он. Какое же он ничтожество. Он был противен сам себе. Одним взмахом ресниц она выбивала почву у него из под ног, вместо надежды эта девушка привнесла в его жизнь муки и страдания. Тяжело дыша, Кай опустился на землю, прижавшись спиной к стволу дерева. Он был в лесу, там, где не так давно она поразила его, открыла ему новый неизведанный мир, в котором свет царит над мглой, грация и красота заставляют забыть об уродстве собственной сущности, а гармония дарит тепло и безмятежность. Что он наделал… Пытаясь заглушить мучительную жажду всецело обладать ею, он силой заставил ее быть рядом. Вместо того, чтобы облегчить свои страдания, он своими руками распял себя на кресте своих чувств к ней. Хрупкая и гордая, она поработила его. Он перестал быть собой: все время, ежесекундно он думал лишь о ней, о том, чтобы вдохнуть ее аромат и прижаться к ее нежной коже. Но она никогда не была его. Он мог заставить ее повиноваться, мог бить и насиловать ее, пытаясь убить в себе разъедающую душу любовь к ней. Мог ломать ее волю, но она никогда не полюбит его. Никогда не скажет ему тех слов, которые говорила своему возлюбленному. Это безумие. Ревность жгла владыку изнутри, мучительная и страшная ревность. Что было бы, если бы тогда в Билокси не случилась встреча, изменившая его жизнь? Он уже не помнил, как жил раньше, чем дышал, чего желал… Робко ступив на край его сумрачной жизни, Элис закрыла для него свет, стала его личным солнцем, которому он был готов служить вечно. Но он был не нужен ей, она уже любила другого, который по странному недоразумению составил ее вечность. Дьявол, это становилось какой-то изощренной пыткой. Находясь рядом с ней, с каждой секундой он любил ее сильнее, восхищаясь ей и боготворя. Ему было плевать на все условности, которые окружали его, пронизывая его мир невидимыми нитями: бестолковые угрозы Аро, договор с Карлайлом, возможность навлечь на себя гнев Афинодоры. Все будто было подернуто густой дымкой: сквозь пелену охватившей его страсти он едва различал эти образы. Кай обхватил голову руками и глухо застонал. Нет сил противостоять и бороться, его единственным желанием, которое обжигающе пульсировало в груди, была она. Ему было трудно нести свое чувство одному, но рядом с ней его муки увеличивались многократно – к страданию неразделенной любви добавлялось осознание, что он является источником боли и печали Элис. Эгоистично привязав ее к себе, он смял всю ее размеренную жизнь, а взамен получил лишь отголоски того чувства, то она испытывала к своему мужу. Это ранило его самолюбие, сковывало холодный разум и постепенно лишало воли. Черный ворон, гулко хлопая крыльями, приземлился на ветку над его головой. Сквозь прозрачный сумрак почти совсем отступившей ночи, Кай увидел перед собой широко раскинувшуюся желтую равнину, мягкими волнами спускающуюся вперед под небольшим углом. Темная извилистая речка огибала ее уходящим вдаль полукругом, белые отблески воды, изредка и смутно мерцая, обозначали направление ее течения. Чья-то мягкая рука легла ему на плечо, заставив замереть. Он знал, что она придет… последует за ним, как уже пошла когда-то, повинуясь и трепеща от страха. Кай резко сжал ее за руку и потянул к себе. Элис не сопротивлялась, она знала, на что идет, она сама выбрала этот путь, приняв решение испить эту чашу до дна, дабы понять саму себя. То, что уже давно было ясно Каю, оставалось для Элис тайной. Он читал ее помыслы как открытую книгу, в то время, как она запуталась в сетях собственных эмоций и страстей. Вампир повалил ее на землю, встретив лишь слабый протест, и лег сверху. Их губы встретились и соединились в искусном танце. Он целовал ее страстно и нежно, как никогда раньше никого не целовал. Сладкое чувство обладания этим неземным существом сменялось болью от осознания неизбежности собственного падения. Он знал, что она никогда не полюбит его, но в этот миг он готов был довольствоваться тем, что получал от нее, тем, что ощущали его губы и руки, гладившие нежное изящное тело, которое робко и несмело отвечало на его ласки. Есть только то, что происходит сейчас, нет никакого прошлого и будущего тоже больше нет. И никогда уже не будет. Она отстранилась от его губ и прошептала, прикрыв глаза: − Я хочу, чтобы ты знал… Он замер, вопросительно глядя на нее. − Ты говорил, что мы не можем дважды войти в одну и ту же реку, − прошептала она, едва дыша, − но я хочу заглянуть туда, хочу видеть, что находится впереди, за излучиной реки, Кай… Кай провел пальцами по ее скулам, задержавшись на ее губах. − Тебе это не нужно, Элис. − Я не понимаю, я должна узнать… − она замотала головой, но его ладони крепко сжали ее лицо. Он повернул ее к себе и прошептал прямо в ее губы: − Я тебе помогу. − Почему меня тянет к тебе, Кай? Это противоестественно… − она осеклась, поймав его взгляд, но он больше не грозил ей жестокой расправой, он был мягок и нежен, словно шелк. − Все нормально, − пробормотал Кай, − это именно так и называется. − Я имела в виду, что ты, безусловно, вполне… − Элис, хватит, − он перебил девушку и приставил указательный палец к ее губам, − я знаю, что ты имеешь в виду. Все непросто. Я не предполагал, что у нас когда-нибудь состоится этот разговор… − Помнишь, ты сказал, что мы уже встречались? Кай мгновенно отстранился от нее. Он сел рядом, взъерошив волосы и на секунду уставился прямо перед собой. Вампир старательно подбирал слова, отчетливо ощущая, что она от него ждет. − Элис… − Это ты обратил меня? – выпалила она на одном дыхании. Его взгляд хаотично двигался по ее взволнованному лицу, он был растерян и удивлен ее предположением. − Нет, − голос вампира глухо отозвался в ее голове, − это был не я. − Но я помню. Я постоянно вижу одно и то же, я не могу ошибаться! − Ты и не ошибаешься, − он прищурился и замер, глядя на нее немигающим взглядом. − Я хочу знать… − она поникла и опустила плечи, сжимаясь в комок от напряжения и боли вновь накатывающих воспоминаний. Знакомые образы снова понеслись перед ней привычным вихрем, она больше не боролась, не было никаких сил бороться. Его руки на ее бедрах, глухие стоны, боль расплавленной лавой пульсирующая в венах… − Хорошо. Я расскажу. – Он поднялся на ноги и выпрямился во весь рост. – Давным давно к Вольтури обратился врач, работающий в психиатрической клинике в городе Билокси в штате Миссисипи. Он был одним из нас. Его имя Джон Сильвер. Так вот, он направил нам телеграмму, что необходимо срочно приехать и оказать помощь. На месте выяснилось, что в клинику повадился ходить на охоту вампир-кочевник. − Кай сглотнул и перевел дыхание. − Он убивал молодых девушек. − И что в этом необычного? Зачем там потребовались Вольтури? – спросила Элис, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, будто убивать молодых девушек было в порядке вещей. − Он оставлял следы, а это запрещено, − равнодушно проговорил Кай, переступая с ноги на ногу. − Продолжай… − Ты была пациенткой этой клиники. − Почему тогда он не убил меня? – ее руки затряслись. Стараясь справиться с дрожью, она поспешно прижала их к земле. − Когда мы приехали, ты осталась одна. Молодых девушек, способных привлечь его внимание, во всей клинике больше не было. Сильвер показал нам тебя. Ты была еще человеком, Элис, когда мы встретились в первый раз, − Кай замолчал, внимательно вглядываясь в лицо девушки. Она сидела неподвижно, мучительно вслушиваясь в его слова, которые с каждой минутой проливали свет на ее страшное прошлое. Вампир отвлекся от ее лица и устремил свой взор вперед. Утренняя заря уже горела пожаром, сжигая в своем огне его бессмертную душу. Час пробил. Пути назад больше нет. Тускло-багровое солнце медленно выкатывалось из-за горизонта, окончательно рассеивая лиловый туман. Будущего нет! Он уничтожил сам себя, приведя ее к Вольтури. Глупец! − И что произошло дальше? – голос Элис прозвучал хриплым эхом, вырывая его из плена тяжелых мыслей. Нехотя оторвавшись от обреченного созерцания, Кай продолжал: − Ты вышла из палаты, но не должна была этого делать. Врач сделал тебе укол, но лекарство, видимо, не подействовало… По крайней мере, явно недостаточно... Ты пошла на лестницу… Я шел следом… Лестница, холодные перила под ее слабыми руками, внезапная боль, пронзившая ее. Она невольно коснулась руками бледной шеи, того места, куда вонзились зубы зверя. Кай уловил ее жест и кивнул: − Он опередил нас. Он успел пустить яд… − Как же он смог опередить тебя, если ты следовал за мной? – Элис подняла на него глаза, в которых плескалось отчаяние. − Я не успел. − Это невозможно! − Однако это так. Я виноват перед тобой, Элис. − Это чушь, в чем вина? – Элис тоже нерешительно поднялась на ноги и встала напротив него. − Я не смог защитить тебя. Впервые с того самого момента в клинике он произнес вслух то, что лежало у него на душе тяжелым камнем, не отпускало и напоминало о себе всякий раз, когда он вспоминал о ней. Кай с плохо скрываемой болью смотрел теперь в золотистые глаза девушки. − А потом ты начала гореть… Я воспользовался твоим состоянием… Элис прервала правителя, поспешно приложив ладонь к его губам. Не нужно говорить, она все поняла без слов. В этом была суть ее влечения и привязанности к этому светловолосому демону ночи: он стал ее первым любовником тогда, когда она еще была человеком. Эта невидимая нить вдруг натянулась как струна. Он протянул руки и осторожно обнял ее за талию, нежно притягивая к себе. Элис попыталась отстраниться, Кай не препятствовал, пора прекратить этот водоворот насилия и боли. Девушка посмотрела ему в глаза. Увидев полыхавшее в них пламя, она еле слышно застонала и расслабилась, уже не пытаясь вырваться из его рук. Большего поощрения ему и не требовалось. Кай снова припал к ее губам, более властно и требовательно лаская ее языком. Она не поняла, что произошло, но он отстранился и выпустил ее из объятий, отступая назад. − Что случилось? – прошептала она, глядя на него затуманенным взором. − Этого не будет больше, Элис. − Почему? – она хотела спросить громко, но получилось лишь шептать. Спазм сбил ее дыхание, превращая в тихий хрип. − Потому что мне нужно не это… − он вновь притянул ее к себе и уткнулся ей в макушку. − Я не понимаю тебя, − Элис была растеряна настолько, что уже не понимала саму себя. Почему сейчас, когда он перестал терзать ее губы, вместо облегчения она испытывала болезненное разочарование? − Мне нужно от тебя не то, что я могу получить. Силой или добровольно, не суть важно. − Чего же ты от меня хочешь? – почти простонала Элис, теснее прижимаясь к нему. − Вот это, − он взял ее ладонь в свои руки и крепко прижал к ее груди. Туда, где когда-то трепетало сердце, глухие удары которого не шли из его памяти столько лет. Она молчала. Опять приходит к ней тот сон, где он ласкал и любил ее, пока она еще была из плоти и крови. − Этого никогда не случится, − продолжил он, все еще крепко сжимая ее руку, − я совершил слишком много ошибок, Элис. − Каких ошибок, Кай, о чем ты говоришь? − По моей вине ты стала вампиром. А в наказание за это… Нам не суждено разделить с тобой вечность. Я упустил свой шанс, мы оба знаем это. Твоя любовь навеки принадлежит другому. Девушка тихо выдохнула, ощущая ту бездну чувств, которые испытывал к ней этот темный правитель. Он не говорил прямо, но его поведение сейчас красноречивее любых слов. Это было немыслимо, столь странно и запретно. − Я не жалею, − пробормотала она, поднимаясь на цыпочки и едва касаясь его губ, − не жалею, что стала вампиром. Ты в этом не виноват. Я счастлива, что нашла свой путь в вечности! Это лучше, чем окончить свои дни в психиатрической клинике, всю свою короткую жизнь созерцая жалкий отрезок неба через больничные решетки! Ты не виноват! Крепче обняв ее, он с наслаждением вдыхал аромат ее волос. Она была его вечностью, его истинной любовью. Кай, жестокий владыка мира вампиров, он не терпел возражений, не допускал того, что может быть не так, как он сказал. Он склонил колени перед хрупкой девушкой, отказавшейся от крови людей. Свет и тьма, они были такими разными по своей сути, но отныне неразрывно связаны объединявшей их тайной. − Элис, прежде, чем я скажу… − он резко замолчал, глубоко вдыхая лесной воздух. Едва ощутимое знакомое благоухание щекотало его ноздри, он стиснул зубы и издал утробный рык. Дьявол! Он выпустил из своих объятий Элис и, шипя от злости, скрылся в лесу. Элис поспешно одернула плащ и осторожно втянула воздух. Она все поняла. Этот аромат она уже ощущала не так давно в своей комнате. Он обволакивал словно дурман, заставляя заволноваться и напряженно сжать кулаки. Это запах Афинодоры. Она все видела…

***

Джаспер шел вперед, ощущая человеческий запах. Где-то там впереди был город или поселение, в котором жили люди. Ему следовало избегать людей, ведь жажда, которая разгоралась в горле, могла заставить его нарушить свои правила. Рядом не было Элис, которая всегда выручала его в моменты слабости, а бороться в одиночку всегда сложнее. Он едва сдержался, чтобы не уничтожить угрожавших ему хулиганов, в последний момент отбросив от себя жалкое тело смертного и на невероятной скорости скрывшись в лесу. Надо отдать людям должное: они, воспользовавшись предоставленным шансом, молниеносно умчались прочь. Джасперу повезло: практически сразу ему попался крупный медведь, которого он мгновенно осушил, дабы унять бушевавшую жажду. Это, конечно, было слабой заменой живительной крови людей, но он был горд, что ему удалось устоять перед соблазном и не скатиться по наклонной в манящую пропасть убийств и жестокости, из которой он с таким трудом выбрался при помощи Карлайла. Фары вновь осветили дорогу, машина затормозила прямо перед ним. Поспешно хлопнув дверцей, уже знакомая ему девушка выбежала ему навстречу. В ее карих глазах читалась благодарность и восхищение. − Спасибо, вы спасли меня, не знаю как вас и благодарить, – ее горячие пальцы обожгли ее ладонь, заставив вампира невольно вздрогнуть. − Вы весь замерзли, пожалуйста, пойдемте со мной! Я отвезу вас в город, а там решим, что с вами делать, − она настойчиво тянула его за руку в сторону старого красного пикапа Шевроле, − как ваше имя? − Меня зовут Джаспер Уитлок, − проговорил он, помогая девушке сесть на водительское сиденье. От его прикосновения девушка залилась краской, а ее сердце затрепетало. Она была еще совсем юным неискушенным созданием, это было совершенно очевидно. Джаспер отметил про себя, что смущение в чем-то даже было ей к лицу. − Я отвезу вас в город, − прошептала девушка, поворачивая ключ зажигания. Машина заурчала и затряслась. – Прошу прощения, машина иногда барахлит. Мы с родителями скоро переезжаем, поэтому они не стали покупать хороший автомобиль, чтобы потом не тратить время на продажу… Ее слабые попытки оправдаться вызвали у вампира подобие умиления: искренность и трепетность юности дарили сладкую боль воспоминаний о былом. О том времени, когда он сам еще был человеком. − А куда вы переезжаете отсюда? – Джаспер старался поддержать беседу. − Мы переезжаем в Форкс через пару месяцев, отца переводят туда по работе… Это в штате Вашингтон. Форкс. Джаспер стиснул зубы и замолчал. Этот город, похоже, будет преследовать его вечно…